В январе 2019 года в тихом белорусском Новополоцке исчезла 51-летняя Ольга Кураш. Миловидная, улыбчивая женщина, известная по многочисленным ориентировкам в социальных сетях, пропала без вести 17 января. Ее поиски продолжались целую неделю, в них были задействованы как сотрудники милиции, так и волонтеры поисково-спасательного отряда «Ангел».
Ольга проживала в просторной трехкомнатной квартире вместе со своим 31-летним сыном Павлом, его женой Марией и их шестилетним ребенком. Казалось, это обычная семья, ничем не примечательная для постороннего глаза.
Спустя три дня после исчезновения матери, 20 января, Павел Кураш официально обратился в правоохранительные органы с заявлением о пропаже. Он сообщил, что не может выйти с ней на связь. Милиционеры с самого начала прорабатывали все возможные версии, в том числе и ту, что к исчезновению женщины мог быть причастен ее собственный сын.
К сожалению, эта версия вскоре нашла свое жуткое подтверждение. Мужчина признался в содеянном и указал следователям место, где скрыл тело убитой матери. Труп он спрятал в чемодан и вывез в лес.
«Не пил, не курил»
Ольга Кураш много лет трудилась администратором в одной из местных парикмахерских. Она проживала в родительской квартире вместе со своей пожилой матерью, которая скончалась за полгода до этих событий. Именно это печальное обстоятельство и стало предпосылкой к переезду сына. Как рассказывает одна из родственниц убитой, до этого момента Павел с семьей снимал жилье.
– После смерти мамы Оля предложила им жить с ней: мол, снимать дорого, а она одна в трехкомнатной квартире. Те согласились, – вспоминает женщина.
По ее словам, Ольга никогда не жаловалась на сына или невестку, не рассказывала о каких-либо серьезных ссорах или конфликтах. Со стороны Павел также всегда демонстрировал абсолютное благополучие:
– Он не агрессивный, не пил, не курил, при нас был спокойный абсолютно. Работал в России, домой вернулся месяц назад, – с растерянностью отмечала родственница.
Для всей семьи новость о том, что именно Павел может быть виновен в исчезновении Ольги, стала шоком. Родные даже допускали мысль о том, что признание могло быть дано под давлением.
– Я уже и у следователя спрашивала, не было ли на Пашу давления. Он ответил, что мы должны это как-то принять: Паша чуть ли не поминутно расписал, как все было, показал, где конкретно спрятал тело, – со слезами рассказывала близкая семье женщина.
Ее слова также пролили свет на детали тех дней:
– В деревне Ушачского района живут родители его жены — после убийства он туда поехал с ребенком на арендованной машине, спрашивал, где лес.
«Он плакал, а мы его успокаивали»
За несколько дней до трагедии в семье случилось радостное событие. 15 января у Ольги родился второй внук. Она сама принимала поздравления и в тот же день звонила родственнице, чтобы поздравить ее с днем рождения. Казалось, ничто не предвещало беды.
– А когда позвонили через несколько дней, Паша сказал, что мама ушла в 8 утра на работу и не вернулась, – вспоминает родственница. – На работе разводили руками, там она тоже не появлялась. Паша плакал, мы его успокаивали.
Коллеги и друзья Ольги отзываются о ней как о человеке исключительной порядочности, отзывчивости и доброты. Ее подруга Оксана делится воспоминаниями:
– Чем жила? Как и все нормальные люди — работала. Сколько ее помню, никогда не сидела без дела. Никогда ни на кого не рассчитывала, только на себя. Сына поднимала сама — с мужем развелась, когда Паша был еще совсем маленький.
«Жили нормально – и тут такое произошло»
Жена Павла, Мария, на момент трагедии только что вернулась из роддома со вторым новорожденным сыном. Она осталась одна с двумя детьми в квартире, где еще недавно царила атмосфера дружной семьи.
– Я была в ужасе. Жили нормально – и тут такое произошло! У меня в голове не укладывается. Сейчас уже легче, привыкаю к той ситуации, в которой оказалась. Мне помогают родители – одна бы не справилась, – делилась она своими переживаниями.
Мария рассказала, что они с Павлом были вместе восемь лет, пять из которых в официальном браке. По ее словам, муж всегда был спокойным человеком, и она никогда не замечала за ним никакой агрессии.
– Да и все, кто с ним знаком, говорили то же самое, – утверждала она.
Она настаивала, что отношения в семье были ровными и бесконфликтными.
– Отношения у нас были нормальные, свекровь в нашу жизнь не лезла – жила сама по себе, а мы сами по себе. Не могу сказать, что она командовала в чем-то, говорила нам, что и как делать… У них с мамой не было конфликтов. Я даже удивлялась – он никогда на маму голос не повысил.
В ходе расследования всплыла информация о том, что Павел в прошлом увлекался азартными играми в казино, и некоторые знакомые предполагали, что конфликт мог быть связан с денежными проблемами. Однако Мария это категорически опровергала:
– Такое было раньше, до того, как родился первый ребенок. Потом он уже не играл, я бы знала.
Мария описывала, как Павел реагировал на исчезновение матери:
– Потом, когда мама пропала, Паша очень эмоционально отреагировал — переживал и волновался. Был очень сильно расстроен. Да и я плакала, места себе не находила.
«Хочу посмотреть ему в глаза»
Суд по делу об убийстве Ольги Кураш начался в Полоцке 21 августа 2019 года. Дело рассматривал в выездном заседании Витебский областной суд. В основном на заседаниях присутствовали близкие родственники и один одноклассник Ольги:
– Хочу посмотреть в глаза этому… этому, – сказал он, с трудом подбирая слова для определения подсудимого.
В ходе суда были оглашены подробности. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, Павел нанес своей матери не менее восьми ударов молотком по голове. Женщину похоронили в закрытом гробу. Брат Ольги, Михаил, признанный потерпевшим по делу, рассказал:
– До сих пор вздрагиваю от ужаса, если в магазине или на улице увижу большой чемодан.
«Я не знаю, что со мной произошло»
На суде Павел, высокий и худощавый мужчина, давал показания подробно и обстоятельно, хотя и перемежал их частыми «не помню». Признал вину лишь частично. Он не отрицал самого факта убийства, но утверждал, что не имел умысла на его совершение. Согласно его показаниям, утром 17 января он отвел старшего сына в детский сад и вернулся домой.
– Мать ни с того ни с сего начала упрекать, что я последний месяц не работал, что сижу у нее на шее. Я ходил из комнаты в кухню и обратно, чтобы избежать конфликта, но она все ругалась. Сказала, что ничего не умею, только детей делать. Раньше такого не было никогда.
Далее его рассказ становится обрывистым:
– Я не знаю, что произошло со мной, как взял в руки молоток. Помню, что несколько раз ударил мать, но не знал, что у меня в руках что-то есть. Она после первого удара упала, ничего не говорила, не кричала. Остальные удары нанес, когда она лежала. Потом пошел на кухню. Не знаю, зачем.
Павел объяснил, почему не стал вызывать скорую помощь: испугался, что врачи вызовут милицию, его арестуют, а сына отправят в детский дом, так как некому будет забрать его из сада. Его жена в это время все еще находилась в роддоме. Затем он подробно описал процесс сокрытия тела:
– Я зашел в бабушкину комнату, взял чемодан. Он высотой около метра, а шириной сантиметров 70. Спрятал тело матери в чемодан. Она ростом ниже меня, худощавая. Я ничего не снимал с нее, ничего не надевал, как была в халате и тапочках, так и положил.
После этого он тщательно убрал квартиру, чтобы ребенок ничего не заметил: вытер пол, выбросил тряпки, молоток, а также куртку, сапоги и сумку матери в мусорный контейнер. На звонки с ее работы он отвечал, что не знает, где она, и что она ушла на работу утром.
Вечером он забрал сына из сада, поиграл с ним, покормил и уложил спать. На следующий день Павел арендовал автомобиль «Фольксваген».
– Хотел отвезти ребенка в деревню к родителям жены, а сам идти сдаваться в милицию, – заявил он на суде. В багажник он постелил клеенку, чтобы ничего не протекло, и погрузил туда чемодан с телом.
Приехав в деревню к родителям жены, он в тот же вечер отъехал на несколько километров и спрятал чемодан недалеко от обочины, присыпав его снегом и ветками.
– С утра хотел поехать сдаваться. Но не смог оставить ребенка, – пояснил свои действия подсудимый.
Даже когда к нему домой пришли сотрудники милиции, осмотрели квартиру и взяли отпечатки пальцев, Павел не сознался:
– Почему тогда не сознался? Думал, что будет с женой, когда она узнает.
В эти дни он даже несколько раз звонил на отключенный телефон матери и оставил сообщение, объясняя это тем, что в милиции ему советовали постоянно звонить. 21 января он забрал жену и новорожденного сына из роддома. Следующий день провел с семьей. И лишь 23 января, после повторного визита в милицию, он был задержан и во всем признался.
Приговор
На протяжении всего процесса Павел Кураш утверждал, что не хотел убивать мать и раскаивается в содеянном. На прямой вопрос судьи: «Человек испытывает боль, когда ему наносят удары по голове?» — он ответил: «Думаю, да».
На вопрос, понимал ли он, что орудием убийства может причинить смерть, последовал ответ: «Теперь да. Смотря, кто как бьет». В своих последних словах он заявил: «На данный момент я бы лучше отдал свою жизнь».
Однако брат убитой, Михаил, не поверил в искренность раскаяния племянника и попросил суд не считать его признание смягчающим обстоятельством:
– Я же был в квартире, когда приходил милиционер, слышал, как он объяснял, что Ольга ушла на работу в куртке и сапогах, в тех самых, которые он выбросил! Я ему руку жал, успокаивал его, говорит: «Держись, найдется мать!». А он мне в глаза смотрел.
Приговор по делу был оглашен в Полоцке 30 августа 2019 года. Павел Кураш был признан виновным в убийстве и приговорен к 15 годам лишения свободы в колонии усиленного режима.
Суд учел наличие у него двух малолетних детей, чистосердечное раскаяние и явку с повинной, признав эти факты смягчающими обстоятельствами. Кроме того, с осужденного в пользу брата потерпевшей, Михаила, была взыскана компенсация морального вреда в размере 40 тысяч белорусских рублей.
По материалам «КП»-Беларусь