Городская невестка, погостив у нас неделю, перестала кормить семью мясом

Я всю жизнь прожила в деревне. Мы с мужем держим небольшое хозяйство: куры, свиньи, корова. Для нас это не просто еда — это наш образ жизни, который передавался из поколения в поколение. Мы сами забиваем скот, сами разделываем мясо. Это тяжело, но зато помогает прокормить семью, помочь детям деньгами и продуктами. Так было всегда.

Пока не приехала наша невестка, Лиза. Городская, образованная, с принципами. Сначала я радовалась: сын выбрал умную девушку. Но когда она впервые увидела, как мы забиваем курицу для супа, её лицо исказилось ужасом.

- Как вы можете быть такими жестокими? — прошептала она и убежала в дом.

В тот вечер она сама отказалась от куриного супа и не позволила его есть нашей пятилетней внучке. Вместе они сидели и давились мюслями, которые явно ели без всякого удовольствия. Зато у Лизы не закрывался рот по поводу гуманного отношения к братьям нашим меньшим.

- Лиза, тебе не кажется, что если наши предки размышляли так пять веков назад, то наша страна попросту бы вымерла? – сделала я ей тогда замечания, пытаясь вернуть с небес на землю.

Но невестка упорно стояла на своем.

- Не сравнивайте те дикие времена с сегодняшними. Сейчас у нас гуманизм, который мы обязаны воспитывать в своих детях, — заявила она.

С тех пор прошло три года. Лиза родила нам еще внука, но между нами выросла стена. Она отказалась не только от нашего мяса, но и от любых продуктов животного происхождения. Теперь она кормит моего сына и внуков тофу, авокадо и чем-то под названием «сейтан». Мой сын похудел, стал бледным. А я молча смотрю на это и чувствую себя преступницей.

Вчера был переломный момент. Лиза увидела, как муж забивает поросенка к зиме. Она не просто кричала — она рыдала.

- Вы изверги! Убийцы! Я не позволю вам прикасаться к моему ребенку! — кричала она.

Мой сын стоял рядом и молчал. Не заступился за нас, не попытался объяснить. Просто молчал.

Теперь она запрещает нам видеться с внуком. Говорит, что мы учим его жестокости. А я сижу и думаю: неужели честный труд, который кормил нашу семью десятилетиями, стал злом?

Неужели я и правда изверг? Благодаря собственному подсобному хозяйству мы смогли купить своему сыну квартиру в городе. И не абы где, а в самом центре! Может быть, невестка тогда тоже откажется от жилья, ведь оно куплено на кровь животных?

Как объяснить городской девушке, что смерть животного — это не жестокость, а часть жизни? Что мы с уважением относимся к каждому существу, которое нас кормит? Но, кажется, для Лизы мы уже навсегда остались извергами. А я просто старая женщина, которая не понимает, почему её жизнь вдруг стала неправильной.