Друзья мои, наверняка каждый из вас хоть раз в жизни слышал фразу «Если бы я был вашим мужем, я бы это выпил». Обычно ее цитируют, когда хотят показать пример блестящего остроумия. А знаете, откуда она взялась?
В общем, история эта случилась почти сто лет назад в британском Парламенте, когда встретились два настоящих зубра политики.
«Американская разведенка против британского бульдога»
Так вот, эти два зубра терпеть друг друга не могли.
С одной стороны леди Нэнси Астор, американка по происхождению, которая умудрилась стать первой женщиной-депутатом британского Парламента. С другой сэр Уинстон Черчилль, будущий премьер-министр и просто гроза всех политических оппонентов.
*****
Нэнси Астор была ещё той дамочкой! Родилась она в американском штате Вирджиния в семье разорившегося плантатора. Семья жила почти в нищете, пока папенька не устроился торговать табаком. Ну а дочка росла с характером и сама о себе говорила:
«Моя самоуверенность, энергия и напор внушают мне отвращение. Я одна из тех женщин, от которых я бы сбежала».
Вот это самокритика, согласитесь! Но факт остается фактом, и в 20 лет красотка вышла замуж за некоего Роберта Шоу, богатенького американского мальчика. Правда, брак быстро накрылся медным тазом. А что делать разведенке с ребенком на руках? Правильно, нужно ехать в Европу искать нового мужа!
И в 1905 году Нэнси отправилась в Англию.
Когда злые языки спрашивали ее: «Приехали за нашими мужьями?», она отвечала с присущим ей сарказмом: «Если бы вы знали, сколько мне стоило избавиться от собственного...»
*****
В Англии фортуна ей улыбнулась. Она познакомилась с Уолдорфом Астором, представителем богатейшего англо-американского клана. Поженились в 1906 году. Тут надо сказать, что Асторы были не просто богачами, а медиамагнатами. Владели газетой "The Observer", недвижимостью, имели связи в высших кругах.
Уолдорф Астор был депутатом Палаты общин от консервативной партии. А в 1919 году ему пришлось занять место в Палате лордов, так как умер папочка и досталась виконтская корона. А по британским законам лорды не могли заседать в нижней палате парламента.
И тут Нэнси заявляет мужу, мол, не пропадать же твоему месту! Я сама буду баллотироваться! Муж был не против, он же думал, что жена немного поиграет в политику и успокоится. Как же он ошибался...
Первая женщина среди семисот мужчин
28 ноября 1919 года леди Астор заняла место в Палате общин. Она стала первой женщиной, которая реально там заседала (одна ирландка выиграла выборы годом ранее, но отказалась приходить на заседания по политическим соображениям).
Друзья мои, вы можете себе представить атмосферу? Более 700 мужчин и одна женщина! Причем женщина с американскими манерами, острым языком и полным отсутствием пиетета перед британскими традициями. Мужчины-депутаты просто места себе не находили.
А Нэнси еще и повестку дня продвигала довольно радикальную. Боролась за права женщин, выступала за повышение возраста продажи алкоголя (он тогда составлял 14 лет, можете себе представить!), требовала социальных реформ. В первой же речи назвала алкоголь «демоном, который является корнем всех зол».
А вот Уинстон Черчилль на появление дамы в парламенте отреагировал крайне негативно. Современники потом писали, что он был как «Регина Джордж британского Парламента» — главная стервозочка, которая всех ставила на место.
Когда Нэнси однажды спросила его, почему он к ней так холоден, Черчилль выдал перл: «Я чувствую, что вы вошли в мою ванную комнату, а у меня есть только губка, чтобы защитить себя».
Да, именно так он и ответил. То есть присутствие женщины в парламенте для него было чем-то вроде вторжения в интимное пространство. А ведь Черчилль считался интеллектуалом и прогрессивным политиком...
И что характерно, это противостояние продолжалось десятилетиями. Нэнси провела в парламенте 26 лет, и все эти годы они с Черчиллем разыгрывали настоящие словесные дуэли.
«Подсыплю яду в кофе!»
А теперь, друзья мои, переходим к самому интересному. К той самой легендарной перепалке, которая вошла в историю мирового остроумия.
Дело происходило в родовом гнезде герцогов Мальборо, Бленхеймском дворце. Черчилль приходился герцогу двоюродным братом, так что регулярно там гостил. В тот уик-энд там же отдыхала семья Асторов.
По свидетельству биографов, Нэнси и Уинстон «ожесточенно спорили всю субботу и воскресенье». Герцогиня Мальборо позже вспоминала:
«Леди Астор и Уинстон питали друг к другу такую сильную антипатию, что их никогда не приглашали вместе, опасаясь неизбежного взрыва».
Но тут случилось то, чего все боялись. На одном из аристократических уик-эндов они оказались под одной крышей.
Кульминация наступила за завтраком в понедельник утром. Они опять о чем-то горячо спорили, свидетели говорят, что по «какому-то тривиальному вопросу». Но, видно, этот вопрос оказался последней каплей для леди Астор.
И тогда она, не выдержав, бросила Черчиллю в лицо:
— Уинстон, если бы я была вашей женой, я бы подсыпала вам яд в кофе!
Надо сказать, что в те времена такие заявления были не просто резкими, они были скандальными. Предложить отравить человека, да еще публично, в присутствии других гостей... Это было за гранью приличий даже для Нэнси, которая славилась острым языком.
Вся столовая замерла. Все ждали, что ответит Черчилль. А он был мастером словесных дуэлей, этого у него не отнимешь.
И Уинстон, не моргнув глазом, мгновенно ответил:
— Нэнси, если бы я был вашим мужем, я бы его выпил!
Блестяще и беспощадно. Смысл был предельно ясен: настолько она ему противна, что смерть показалась бы избавлением от такого брака.
По воспоминаниям присутствовавших, оба говорили «с равным жаром и искренностью».
Присутствовавшие за завтраком аристократы были в восторге.
И что самое интересное, эта история тут же пошла гулять по всему британскому высшему обществу. А потом перекочевала в газеты, мемуары и сборники анекдотов.
«Анатомия британского остроумия, или Почему это гениально»
Интересно, что эта фраза Черчилля пережила своих создателей и стала по-настоящему крылатой. Ее цитируют политики, писатели, обычные люди. В эпоху интернета она превратилась в мем.
Правда, исследователи обнаружили, что похожие шутки циркулировали еще с конца XIX века. В 1899 году американские газеты публиковали анекдот про некую парочку в метро, где звучал практически тот же диалог. А комик Гроучо Маркс в 1962 году приписывал похожую фразу Джорджу Бернарду Шоу.
Но именно версия «Черчилль — Астор» стала канонической. Видимо, потому что эти двое были действительно яркими историческими персонажами, а их противостояние настоящим.
Кстати, Нэнси Астор была далеко не единственной жертвой черчиллевского остроумия. Он вообще никого не жалел.
Про Советский Союз он как-то сказал:
«Загадка, обернутая в тайну и помещенная в секрет».
О пацифистах:
«Пацифист — это тот, кто кормит крокодила в надежде, что тот съест его последним».
А вот его знаменитый обмен репликами с депутатом-лейбористкой Бесси Брэддок:
— Уинстон, вы пьяны!
— А вы, мадам, некрасивы. Но утром я буду трезв, а вы так и останетесь страшной.
Жестоко? Да. Но нельзя не признать — остроумно.
И вот что я вам скажу, друзья мои. Читаешь такие истории и понимаешь, какая же была раньше политическая культура!
Когда хотели уничтожить оппонента, делали это красиво, изящно, с английским шиком. Не то что сейчас — три матерных слова в «Твиттере» и блокировка аккаунта. А тогда...зал аплодирует, газеты цитируют, история запоминает.
Конечно, можно сказать, что времена были другие, нравы жестче. Но согласитесь, уровень остроумия был несравненно выше. Сейчас политики в лучшем случае способны обозвать оппонента клоуном или популистом. А тогда умели упаковать самое ядовитое оскорбление в изящную словесную конструкцию.
Что стало с героями
Кстати, что же стало с нашими героями?
Нэнси Астор просидела в парламенте до 1945 года, четверть века! Правда, к концу карьеры стала довольно непредсказуемой. Говорила о каких-то католических заговорах, путалась в речах. В итоге консервативная партия деликатно попросила ее уйти на покой.
Черчилль, как известно, стал премьер-министром и одним из главных союзников во Второй мировой войне. Получил Нобелевскую премию по литературе, был признан величайшим британцем в истории.
А их противостояние так и не закончилось. До самой смерти они оставались политическими противниками и личными недругами.
Эпилог для современников
Эх, где наши нравы, друзья мои?.. Хотя, может, и к лучшему такая «старая школа» ушла в прошлое. А то с нынешними-то политиками боюсь, кто-нибудь бы и вправду напоил...
Но все же есть в той истории что-то притягательное. Когда люди умели красиво ненавидеть друг друга. Когда остроумие ценилось выше грубой силы. Когда одна фраза могла стать бессмертной.
Вот это, я понимаю, политическая культура! Не то что сейчас творится...