Сегодня говорим жестко. О том, что болит у каждого, кто смотрел на эту историю и чувствовал ледяной комок в горле. История Натальи Наговициной – это не про альпинизм. Это про нас. Про наше «сам спасай».
Вы уже видели эти комменты. Вы их читали. «Сама виновата», «нечего налогами за ее хотелки платить», «сынок, иди сам спасай». Звучит бодро, решительно и по-хозяйски. А по факту – это самый громкий крик человеческого бессилия, прикрытого маской здравого смысла.
Давайте по полочкам разложим этот цинизм.
1. «Она сама виновата» – или договор с жизнью сгорает в один момент?
Человек пошел за своей мечтой. За своим вызовом. Согласна, риск – дело добровольное. Но смотрите, какой подмен происходит. Мы начинаем говорить: «Раз ты рискнул, ты автоматически лишаешься права на помощь». Это что, новый общественный договор? Ты оступился – ты труп? Ты предпринял неудачную бизнес-схему – банкроться и в петлю? Ты вышел на митинг – сиди в тюрьме, сам виноват?
Мы что, вообще отменяем милосердие? Отменяем «подай руку упавшему»? Альпинизм – это не преступление. Это экстремальный спорт. И да, там есть риски. Но цивилизованное общество – это как раз про то, чтобы эти риски минимизировать, а не разводить руками: «Ну, чел, сам дурак».
2. «Сынок, иди сам спасай» – или почему мы требуем героизма от других?
Это вообще шедевр. Взрослый мужик в комментариях, который, вероятно, последний раз геройствовал, когда на работу с похмелья ехал, пишет сыну погибающей женщины: «Лезь сам! Продай квартиру!».
Ребята, вы в своем уме? Вы представляете, что такое пик Победы? Это не в парк на велосипеде съездить. Это одна из сложнейших вершин мира. Профессионалы гибнут. А мы советуем парню, который, возможно, в горах был разве что на экскурсии, организовать спасательную операцию. Это не совет. Это сарказм, рожденный полным непониманием масштаба трагедии и собственной безопасностью, сидя у теплого монитора.
Мы требуем от других того, на что сами никогда бы не решились. Потому что так проще. Переложить ответственность за собственное бездействие на того, кто больше всего отчаялся.
3. «Наши налоги!» – или сколько стоит человеческая жизнь?
Самый меркантильный и оттого самый убийственный аргумент. «Я не хочу платить за ее спасение».
А вы не платите. Не ваши личные деньги пошли на аренду вертолета. Ваши налоги идут на содержание государства, которое, в том числе, должно демонстрировать ценность жизни своих граждан. Даже тех, кто в беде по своей или не своей вине.
Вопрос не в налогах. Вопрос в том, какое общество мы строим: то, где каждый сам за себя, а слабого принято добивать, или то, где есть место состраданию и борьбе за жизнь до конца, даже когда шансы призрачны.
Так в чем же провокация?
А провокация в том, что эта история – идеальное зеркало. В нем одни увидели чужую боль и захотели помочь, пусть даже словом поддержки. А другие – угрозу своему спокойному, предсказуемому миру, где все просто: не высовывайся, и с тобой ничего не случится.
Наговицына нарушила этот закон. Высунулась. И ее случай заставляет нас задавать неудобные вопросы не МЧС и Киргизии, а самим себе:
- Где проходит твоя линия, после которой ты говоришь «сам спасай»?
- Ты готов принять правило, что тебе тоже однажды могут сказать «сам спасай»?
- И что дороже: твое спокойствие или чья-то жизнь?
Сын Наговицыной не ультиматумы выдвигал. Он кричал. Это был крик человека, которого оставили один на один с системой, равнодушием и смертью самого близкого человека. Его «подняли на вилы» не за обращение к Бастрыкину. Его подняли на вилы за то, что он посмел этот крик издать и напомнить нам о том, что мы предпочитаем забыть: мы все уязвимы. И однажды кричать о помощи может придется нам.
Резюме от канала:
Жить рискованно – не преступление. Равнодушие – да. Требовать героизма от отчаявшегося сына – лицемерие. А прятаться за словами «налоги» и «сама виновата» – трусость.
Выживать в одиночку – удел животных. Быть человеком – значит пытаться спасти другого, даже если шансов мало. Даже если он неправ. Даже если это дорого.
И да, это жестко. Но это и есть правда.