Обычная переговорка на 52-м этаже. Необычной была лишь рябь воздуха в углу. Уборщица Элси заметила первой. Но рябь росла. Через три дня она превратила угол в шлюз из древних камней с голубым мерцанием. Совет директоров спорил о сносе или прибыли. Реджинальд, аналитик, оступился, швырнув в проем стакан латте. Он исчез. Час спустя стакан грохнулся на стол в одинаковой переговорке шанхайского офиса, прервав совещание. Время расхождения – шесть часов. Технологи и юристы лихорадочно работали. А портал тихо жужжал, просто стоял. Обещая нераскрытые миры, пока повседневность текла с нотой тихого волнения.
Обычная переговорка на 52-м этаже. Необычной была лишь рябь воздуха в углу. Уборщица Элси заметила первой. Но рябь росла. Через три дня она превратила угол в шлюз из древних камней с голубым мерцанием. Совет директоров спорил о сносе или прибыли. Реджинальд, аналитик, оступился, швырнув в проем стакан латте. Он исчез. Час спустя стакан грохнулся на стол в одинаковой переговорке шанхайского офиса, прервав совещание. Время расхождения – шесть часов. Технологи и юристы лихорадочно работали. А портал тихо жужжал, просто стоял. Обещая нераскрытые миры, пока повседневность текла с нотой тихого волнения.
