16 сентября Свердловский государственный академический театр драмы открыл свои гастроли на сцене нашей Русдрамы спектаклем «Анна Каренина» — сильной и стильной постановкой, ломающей некоторые укоренившиеся в сознании стереотипы характеристики главной героини и возвращающие ей при этом изначальное толстовское понимание персонажа.
Сам Лев Николаевич свою не способную на большую любовь героиню особо не жаловал. И даже в первых вариантах романа наделил ее уродливой внешностью. Потом были горы правок, с которыми Анна стала не только намного привлекательнее, но и сам писатель все больше симпатизировал «падшей женщине». То есть даже вымышленный образ получился столь ярким, что буквально начал жить самостоятельно. Когда Толстого упрекали за то, что он «заставил Анну умереть под вагоном», он отвечал, что пушкинская Татьяна, к большому удивлению поэта, тоже «взяла и вышла замуж»! Толстой говорил: «Мои герои делают то, что они должны делать в действительной жизни, а не то, что мне хочется».
В СССР на уроках литературы Анну Каренину позиционировали смелой бунтаркой против канонов морали высшего общества. Ее изображали жертвой большой любви, хотя, если внимательно перечитать роман Толстого, то настоящие жертвы — это Каренин и Вронский.
А Анна — эмоциональная садомазохистка, упивающаяся своими «муками совести» и заставляющая постоянно страдать близких ей людей.
Многие из нас плохо помнят роман, прочитанный еще в школе, но финальная развязка добровольной смерти под колесами поезда ассоциативно всегда связана с душевными терзаниями выбора между любовью «на стороне» и долгом перед семьей. Во многом этому посодействовала гениальная экранизация Александра Зархи с Татьяной Самойловой и Василием Лановым. И каким же мерзким сухарем там изображен Каренин (Николай Гриценко)!
Режиссер-постановщик Михаил Заец решил отделить «зерна от плевел» и рассказывает в постановке лишь те главы романа, которые посвящены Анне. Именно ее отношения с мужем и графом Вронским оказываются под увеличительным стеклом расследования. Все остальные — Долли, Стива, Бетси, графиня Вронская и другие даны лишь легким пунктиром узнавания, а вот Китти и Левина нет совсем. Именно их историю тихой любви и семейной идиллии Толстой противопоставляет в романе любовному треугольнику Анны. С Левиным, точно так же, как и с Пьером Безуховым из «Войны и мира», у Льва Толстого было духовное родство. Но! Невозможно в трехчасовом спектакле «объять необъятное», а вот подробно проследить главную сюжетную линию и прочувствовать героиню такой, какой ее задумывал писатель, с элементами «бесовского» — вполне.
Первое действие спектакля начинается на вокзале смертью Анны. Границы лежащего тела, как в современных детективах, обводят чертой из скотча. И эта линия меткой трагического предчувствия остается на сцене до конца.
С самых первых минут зрителя завораживает лаконичная сценография (художник-постановщик Алексей Паненков) с железнодорожными мотивами: спускаемые сверху металлические штанкеты, клубы дыма, скрежет, резкие звуки ударов по железу (так стучат по рельсам обходчики), ослепляющий, бьющий в глаза голый свет прожекторов, необычные — полосками, похожие на жалюзи— полотна верхних кулис, на которых мультимедийной проекцией отображаются то какие-то металлоконструкции, то окна и арки домов. Причем видеоряд часто нарушается колыханием этих полос, создающих визуальный хаос: «Все смешалось в доме Облонских…» Красной линией через всю постановку проходит и атмосфера вокзала, его дыхание с мелькающими за окнами поезда картинками. В принципе, мы все пассажиры этого поезда под названием «жизнь».
Неоновые ломаные полосы, иногда загорающиеся на прозрачных экранах кулис, символизируют и бесконечный лабиринт пространственных возможностей, и изломанную психику главной героини, и, вероятно, «дороги, которые мы выбираем».
Еще одна чудесная метафора сценографии — огромный темный шар, медленно перекатывающийся на заднем плане и постепенно сдувающийся к развязке событий. Что это? Черная планета бунта против условностей, под чье притяжение попала Анна? Мрачное ядро роковой страсти и хаоса? Или это грозная и давящая аллюзия легендарного камня, поселившегося в душе и давящего на сердце тяжелым грузом выбора? Каждый зритель расшифровывает свои, созвучные ему, смыслы и метафоры.
Костюмы постановки выдержаны в монохроме и решены в современной стилистике. Дань уважения эпохе отдана в костюмах лишь трех главных персонажей. Дамы высшего света в брюках? Это логично, ведь все остальные персонажи — как живая пластическая масса сцены, где все играют всех: народ на вокзале, косари в деревне, слуги, великосветская тусовка... Если шляпы и веера у дам появились — это лишь метка очередных метаморфоз.
Многие сцены романа решены через пластику и хореографию (хореограф-постановщик Александр Тихонов). Особенно хотелось бы отметить сцену скачек, когда полуобнаженный Вронский (Сергей Заикин) бешеным ритмом безумного танца показывает драматизм загнанной до смерти любимой лошади Фру-Фру — от начала забега до мучительной агонии. Сергей в этой сцене похож на мифического кентавра.
И, конечно, прекрасно решены через пластику сцены адюльтера. Трепещет и переливается мягкими волнами роскошное тончайшее огромное полотно атласа — символ удовлетворения страсти героев…
Анна Каренина в исполнении Татьяны Малинниковой ломает многие трафареты этого образа. Стервозная эгоцентристка, взбалмошная женщина, ставящая свои желания превыше всего, наркоманка, серьезно подсевшая на морфий. Она не любит не только мужа, но и любовника, которого постоянно упрекает в своем падении. Страсть со временем проходит, а на настоящую любовь энергетические вампиры не способны. Анна обделена и материнской любовью. К дочке она откровенно холодна, а всплески тоски по сыну Сереже доводят мальчика, как мы помним по книге, до болезни.
Да, Каренина Малинниковой не обладает полнотой, которую постоянно подчеркивал Толстой (сначала он Анну безобразно толстой даже изображал), но это внешние портретные мелочи. Темы измены и супружеского долга вневременные и всегда злободневные. А современные стервы следят за фигурой. Психологический портрет героини очень точный, и после спектакля хочется еще раз перечитать роман.
Алексей Александрович Каренин в исполнении Константина Шавкунова — это благородный и добрейшей души человек. Именно он — главная жертва планеты «Черный карлик», неумолимо затягивающей в другое измерение звезды, планеты и целые галактики. Каренин находит свое счастье в прощении, и именно за благородство его так ненавидит жена.
Нам удалось пообщаться перед началом спектакля с некоторыми членами постановочной труппы.
Алексей Бадаев, генеральный директор Свердловского государственного академического театра драмы:
— Мы не любим делать из классики «нафталин». Начиная от стилизованных современных костюмов с легким намеком на прошлое время и заканчивая отношением к героям. Потому что достаточно сложно в спектакле в полном объеме представить персонажей, на описание которых Лев Николаевич потратил столько времени. Поэтому, когда, например, на сцену выходит человек, в прошлом губернатор целой провинции, решившийся в немолодом возрасте на брак с юной красивой девушкой — зрители должны в этом сюжете улавливать что-то современное, иногда ставить себя на место героев. Пропускать через себя их переживания и мысли. Впрочем, как и в любом другом спектакле.
Александр Тихонов, хореограф:
— «Анна Каренина» одна из моих самых строгих работ, как хореографа, потому что с текстами Льва Николаевича излишне заигрывать не стоит. Но несколько смелых хореографических решений было вытребовано режиссером, потому что не везде мы пошли «по рельсам» классического восприятия романа. У нас все-таки «главы из романа», а не чистый пересказ. Возможно, эти сцены покажутся кому-то слишком яркими и чувственными, но пока таких случаев не было.
Еще мы хореографией «прячем» все смены костюмов, реквизита и вшиваем это достаточно глубоко.
Сергей Заикин, актер:
— Работая над рисунком роли, я определил для себя, что Вронский — это человек, который являлся триггером для всей истории, произошедшей с Анной. Он, на мой взгляд, не главный герой, потому что у него не было океана эмоций, чувств и переживаний Анны. Он выражал свои чувства настолько, насколько мог. Но эмоциональный объем отношений Вронского просто раздавил. Мой герой пытается выжить в этой ситуации. Вроде бы ты все делаешь правильно, как надо, все объясняешь, но понимаешь, что для Анны этого мало. Вронский не может ответить на ее безграничную страсть. Он страдает от ее бесконечных претензий и необоснованный ревности. Вроде бы мой герой имел до Анны много романов и был опытным ловеласом, но к такому накалу страстей и уровню отношений он оказался не готов.
В фойе перед началом спектакля можно было приобрести тематические мерчи. Повеселили значки, на которых уместились два предложения самого короткого сочинения про Анну Каренину: «Аня дура! Жизнь прекрасна!»
А еще меня впечатлила программка спектакля, уместившая в краткой форме массу ценной информации — от биографии Льва Толстого, истории написания романа, фактах о прототипах главных героев до обзора знаменитых экранизаций «Анны Карениной». Буклет сделан с большим уважением к постановочной труппе. Подробно даны биографии актеров, постановочной труппы, указаны фамилии начальников цехов и даже мастера по пошиву головных уборов и закройщика обуви!
Но особенно легли на сердце эскизы сценографии с пометками художника-постановщика Алексея Паненкова! С удовольствием (впервые в жизни!) я листала страницы с набросками и убеждалась, что мои расшифровки метафор созвучны замыслу художника.
Браво, Екатеринбург!
Фото автора и Булата Гайнетдинова.