Мы обедали на открытой веранде, протянув под столом нахоженные ноги, с наслаждением отпускников, когда из-за соседнего стола, громко отодвинув стул, поспешно встала девушка, в невообразимом ковбойском образе, и прижав телефон плечом к щеке, с кем-то общаясь, сообщила: «Я не в Москве. Я в Плёсе. Слушай, это другая планета!», и удалилась курить самокрутку.
Девушке на вид было лет 35-45. Да, с таким разбегом. Нынче модные дамы все ухоженные, залитые тем самым бальзамом вечной тридцатипятилетности, что стирает возраст, оставляя лишь намёк на прожитые годы где-то в глубине глаз.
И я задумался. Где же ты путешествовала до сих пор, моя дорогая ковбойша с нанопокрытием и телефоном последней модели? Что с тобой происходило, что обычный русский городок — пусть и прекрасный, пусть и с видами, от которых заходилось сердце у Левитана, — вызывает в тебе такую тектоническую смену всех понятий? Это же не Галапагоссы. Это — Плёс. Здесь ходит речной трамвайчик, а не летают беспилотные такси. Здесь пахнет дымком из труб и свежестью с Волги, а не ароматом Clive Christian Imperial Majesty.
Она сказала «Это другая планета!» с такой агонией, с таким надрывным восторгом, будто совершила прыжок в гиперпространство, а не преодолела 360 км за 5 часов.
А потом я понял: в этом и есть сенсация. Не в том, что она открыла Плёс. А в том, что Плёс — открыл её. Выдернул из кокона московских коворкингов, каршерингов и бесконечной гонки за статусом. Он показал ей, что «другая планета» — это не за пределами Земли. Она здесь.
И её восторг — это не про Плёс. Это про неё саму. Впервые за долгое время — может, за годы — она что-то почувствовала. По-настоящему. И это оказалось сильнее, чем любая поездка в привычную, комфортную Европу.
Разобравшись, я разулыбался. Вот он, новый русский премиум. Не пресловутые золотые унитазы, а возможность сказать от всего сердца: «Слушай, это другая планета!»
-
Плёс, Ивановская область
