Предыдущая глава 👆
Книга 2. Глава 25. Равновесие
Недели, превратившиеся в месяцы, текли в «Просвете» под новым, непривычным ритмом. Ритмом осторожного, почти благоговейного выживания. Люди больше не хоронили себя заживо в страхе. Они учились.
Учились собирать энергию от Голубого источника — не кабелями и насосами, а портативными аккумуляторами, которые носили раз в несколько дней, как паломники к святому месту. Учились читать сигналы Улья — не как угрозы, а как погодные сводки. Желтый сигнал на дальнем датчике означал, что посланец ждет у скал для очередного «урока» на песке. Зеленый — что путь к источнику свободен. Красный — что нужно сидеть тихо, в Улье бушевала внутренняя буря, и его «иммунная система» была на взводе.
Кира стала не просто переводчиком. Она стала живым учебником, проводником в новый, немыслимый этикет сосуществования. К ней приходили не только за советами по «общению». К ней приходили поговорить. О страхах. О снах. О старом мире. Она слушала, и в ее тишине люди находили странное утешение.
Леха стал ее правой рукой. Он организовывал экспедиции к источнику, следил за тем, чтобы брали не больше необходимого, вел сложные переговоры с Громовым и другими скептиками, которые все еще ворчали, но уже без прежней злобы.
Однажды утром Кира дежурила у экранов, когда на периферии появился не желтый, и не зеленый, а… фиолетовый сигнал. Новый. Неизвестный. Он пульсировал тревожным, неровным светом.
Она немедленно вызвала Дедала и Леху. — Смотрите. Что-то новое.
Леха нахмурился. — Похоже на сигнал бедствия. Но… ихний.
— Или предупреждение, — мрачно добавил Дедал.
Пока они совещались, фиолетовая точка начала двигаться. Не к ним. В сторону от убежища. И за ней потянулся шлейф других сигналов — десятки красных, яростных точек. Погоня.
— Что-то случилось в Улье, — прошептала Кира, чувствуя холодок по спине. — Что-то пошло не так. Они преследуют своего.
Она вглядывалась в экран, пытаясь понять траекторию. Беглец петлял, пытаясь оторваться, но красные точки неотступно следовали за ним. И его путь… его путь вел прямо к Голубому источнику.
— Нет, — выдохнул Леха, поняв то же самое. — Если они там начнут… все разрушат!
— Мы должны помочь, — неожиданно сказал Громов, стоявший позади них. Все обернулись к нему. Его лицо было серьезным. — Это… это наш источник тоже. И если они его уничтожат…
Он не договорил. Не нужно было.
Дедал смотрел на экран, его старческие пальцы барабанили по столу. — Помочь? Им? Как? Выстрелами? — он покачал головой. — Это безумие.
— Не выстрелами, — сказала Кира, поднимаясь. Ее глаза горели. — Мы должны быть буфером. Встать между ними. Показать, что это место… нейтрально. Что здесь не охотятся.
— Они растерзают нас! — воскликнул кто-то из задних рядов.
— Возможно, —согласилась Кира. — Но если мы не попробуем, мы потеряем все. Не только источник. Мы потеряем их доверие. И тогда война начнется снова. Настоящая.
Она посмотрела на Дедала. На Леху. На Громова. — Это наш выбор. Не просто выживать. Защищать.
В командном пункте повисла тяжёлая тишина. Решение, которое им предстояло принять, было страшнее, чем когда-либо.
Первым нарушил молчание Леха. — Я иду с тобой.
— И я, — неожиданно сказал Громов.
Дедал закрыл глаза на мгновение, затем кивнул. — Хорошо. Группа добровольцев. Минимум людей. Никакого оружия. Вы — живой щит. И… — он посмотрел на Киру, — твой голос. Используй его.
Через пятнадцать минут маленькая группа — Кира, Леха, Громов и еще трое смельчаков — вышла на поверхность. Они бежали к источнику, не скрываясь, подставляя себя под слепящее багровое солнце.
Они успели первыми. Заняли позицию на краю обрыва, над сияющей пещерой. И стали ждать.
Вскоре на горизонте показалось существо. Оно было ранено — несколько его конечностей были повреждены, фиолетовая «кожа» мерцала неровно. Оно двигалось, спотыкаясь, прямо к ним.
А за ним, как стая голодных псов, неслись Охотники. Их красные сенсоры светились яростью.
— Готовы? — тихо спросила Кира, выходя вперед.
Она закрыла глаза, отыскивая внутри не тишину-щит. Она искала нечто большее. Тишину-приказ. Ту, что исходила от самой Сущности. Она наполняла ею все свое существо, становясь не человеком, а проводником воли Улья. Но не воли к уничтожению. Воли к порядку. К балансу.
Охотники уже были в нескольких десятках метров. Они замедлили ход, их сенсоры уставились на группу людей, вставшую на пути.
Кира подняла руку. Не в жесте мира. В жесте остановки. Запрета.
И закричала. Не звуком. Волной. Волной чистой, безраздельной властью, в которую она вложила все свое понимание Улья, все свое право на этот мост.
СТОЙ!
Охотники замерли как вкопанные. Их красные глаза мигали, пытаясь осознать команду, идущую от существа, которое они должны были уничтожить, но которое пахло… решением. Законом.
Раненый беглец, добежав до края обрыва, рухнул у ног Киры, издавая тихие, щебечущие звуки боли.
Наступила мертвая тишина. Охотники стояли, люди стояли. Никто не двигался.
И тогда из-за спины Охотников выплыло нечто. Не Сущность. Нечто большее. Целый рой мелких, светящихся частиц, сформировавших в воздухе нечеткий, колоссальный лик. Глаз Улья. Он смотрел на Киру. На людей. На раненого беглеца.
Кира не дрогнула. Она держала его взгляд, излучая одно-единственное чувство: Это место — под защитой. Здесь нет охоты.
Мгновение длилось вечность. Затем лик из частиц медленно растворился. Охотники развернулись и, не издав ни звука, поползли прочь.
Они ушли.
Громов первым нарушил тишину, тяжело выдохнув: — Черт побери…
Люди за спиной Киры зашевелились, заговорили взволнованными шепотами.
Кира опустилась на колени рядом с раненым существом. Его «глаз» смотрел на нее с благодарностью и болью.
— Мария! — крикнула Кира через плечо. — Нужна помощь!
Они бережно отнесли существо в убежище. Впервые дверь «Просвета» открылась не для врага, и не для нейтрального посланца. Для пациента.
Равновесие было сохранено. Не силой. Авторитетом.
И Кира поняла, что ее роль изменилась. Она была больше не мостом.
Она была хранителем. Хранителем хрупкого мира, который сама же и помогла создать.
Конец книги 2.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇