Маша стояла у раковины и домывала последнюю тарелку, когда услышала знакомое покряхтывание за спиной.
— Машенька, золотая моя, выручи старика, — Михаил Иванович уже устраивался на диване. — Спина опять прихватила.
Она обернулась. Свекор снимал рубашку, аккуратно вешал на спинку стула. Движения неторопливые, размеренные. Словно ритуал какой-то.
— Михаил Иванович, может, горчичник поставить? Или мазь есть хорошая...
— Да какие горчичники! Ты же знаешь, у тебя руки золотые. Лучше любого массажиста получается.
Маша вытерла руки о полотенце. В горле встал ком. Опять. Третий раз за неделю.
— Я не умею правильно. Вдруг хуже сделаю?
— Не выдумывай! В прошлый раз так хорошо помогла. Иди, не стесняйся.
Подошла, села на край дивана. Свекор повернулся спиной, подставил лопатки. Кожа белая, дряблая, с пигментными пятнами. Маша осторожно положила руки на плечи.
— Вот так, молодец. Только посильнее давай. И не торопись.
Начала разминать мышцы. Михаил Иванович откинул голову, прикрыл глаза.
— Ох, хорошо... Вот тут еще, пониже... Да, да, именно там.
Стонал от удовольствия. Маша старалась делать быстрее, но он останавливал:
— Куда спешишь? Нормально же делай. Вот плечи еще разомни. И шею.
Пятнадцать минут показались вечностью. Руки устали, спина затекла от неудобной позы. А свекор все просил:
— Теперь поясницу. Там тоже защемило.
— Михаил Иванович, мне пора Ваню купать.
— Да подождет твой Ваня! Пять минут потерпит.
Еще десять минут мяла поясницу. Свекор постанывал, направлял ее руки.
— Левее... Правее... Вот так, умница.
Наконец отпустил. Надел рубашку, повернулся с довольной улыбкой.
— Спасибо, доченька! Ты у нас самая лучшая невестка!
Маша кивнула и быстро ушла в ванную. Включила воду, подставила руки под струю. Горячая вода смывала ощущение чужой кожи, но неприятный осадок оставался.
Вечером рассказала Алексею.
— Леш, мне неудобно твоему отцу массаж делать.
— Почему? — муж удивленно поднял брови.
— Ну... просто неприятно. Он слишком часто просит.
— Маш, у него спина болит. Ты же видишь — старый человек, мучается.
— Может, к массажисту сходить? Профессиональному?
— Зачем деньги тратить, если ты можешь помочь? Тебе что, жалко?
— Не жалко, но...
— Но что? Папа тебя как родную дочь принял, во всем помогает. А ты пожалеть не можешь?
Маша замолчала. Действительно, Михаил Иванович был неплохим свекром. Не придирался, с внуком возился, по хозяйству помогал.
На следующий день история повторилась. Только теперь свекор пришел утром, когда Алексей уже ушел на работу.
— Машенька, выручай! Всю ночь не спал, спина болит.
— Михаил Иванович, я завтрак готовлю...
— Да что там готовить? Яичницу пожарить — пять минут. А у меня реально болит!
Села, начала разминать. Свекор расслабился, закрыл глаза.
— Знаешь, Маша, повезло моему Лешке с тобой. Хозяйственная, заботливая. И руки у тебя нежные, женские.
От комплимента стало еще неприятнее. Маша молчала, старалась закончить побыстрее.
— А вот первая жена у него была — стерва. Холодная, черствая. Массаж попросишь — фигушки. Только деньги умела тратить.
— Михаил Иванович, мне правда пора Ваню кормить.
— Ладно, ладно, иди. Спасибо, золотце.
Через день — снова. Потом еще. К концу недели массаж превратился в ежедневную повинность. Свекор приходил в разное время, всегда находил причину — то спина, то шея, то плечи.
Маша пробовала отказываться.
— Михаил Иванович, у меня руки болят. Вчера весь день стирала.
— Да ладно тебе! От массажа руки не болят, наоборот — разминка для них.
Или:
— Я плохо себя чувствую, голова кружится.
— Так сидя делай! Чего тут сложного?
Любой отказ встречал обидой. Свекор надувался, вздыхал демонстративно.
— Старость не радость. Никому не нужен. Сын на работе пропадает, невестка помочь не хочет.
И добавлял громко, чтобы Ваня слышал:
— Вот помру скоро, тогда и порадуетесь. Не надо будет старика обслуживать.
Ваня пугался, подбегал к деду:
— Дедушка, не умирай! Мама, помоги дедушке!
Приходилось соглашаться. Садилась, разминала спину под одобрительные стоны свекра и испуганный взгляд сына.
Однажды Михаил Иванович попросил размять грудные мышцы.
— У меня там тоже болит. Сердце пошаливает.
— Это к врачу надо!
— Да какой врач! Ты разомни хорошенько, и пройдет.
Начал расстегивать рубашку полностью. Маша резко встала.
— Нет, Михаил Иванович. Я не медик. Не буду.
— Что за капризы? Я же не голый! Просто грудь открыл!
— Все равно не буду. Идите к врачу.
Свекор обиделся всерьез. Весь вечер не разговаривал, за ужином демонстративно морщился, держался за спину. Алексей заметил.
— Пап, ты чего?
— Да так, спина разболелась. Попросил Машу помочь — отказала.
— Маш, ну что тебе стоит?
— Он грудь массировать просил!
— И что? Папе больно, а ты жалеешь пятнадцать минут?
— Леша, это неправильно!
— Что неправильно? Помочь больному человеку?
Маша встала из-за стола, ушла на кухню. Слышала, как муж утешает отца:
— Не обижайся, пап. У нее настроение плохое. Завтра поможет.
Ночью долго не могла заснуть. Понимала — никто не видит проблемы. Для Алексея это забота о пожилом отце. Для свекра — способ получить внимание. Только для нее это превратилось в пытку.
Утром проснулась с твердым решением. Больше никаких массажей. Что бы ни говорили.