Когда Максим Валерьевич в первый раз посмотрел на меня не как на мебель, а как на женщину, я поняла — моя жизнь больше никогда не будет прежней.
Это случилось в дождливый четверг. Я работала секретарем в его компании уже полтора года. Приходила к восьми утра, варила ему кофе, принимала звонки, записывала на встречи. Обычная серая мышка в скромном костюме из масс-маркета среди сияющих топ-менеджеров в брендовой одежде.
Максим Валерьевич для меня был недосягаемой звездой. Красивый, успешный, богатый. Тридцать пять лет, холост, владелец строительной империи. На него охотились светские львицы и модели, а я... я была просто тенью, которая бесшумно скользила по офису с документами в руках.
В тот четверг я задержалась допоздна, разбирая архив. Все уже ушли, в офисе горел только мой настольный светильник. Я сидела на полу между коробками, в растрепанных волосах и с пятном от кофе на блузке, когда услышала шаги.
— Аня? — голос Максима Валерьевича заставил меня подскочить.
— Простите, я сейчас уберу все и уйду, — затараторила я, пытаясь встать и одновременно собрать разбросанные документы.
— Не торопитесь, — он присел рядом со мной на пол. — Что делаете?
— Архив разбираю. Документы за прошлые годы нужно систематизировать, — я не могла поверить, что мой босс сидит на полу офиса и разговаривает со мной.
— В такую позднюю час? У вас есть личная жизнь?
Я покраснела до корней волос.
— Есть, — соврала. Какая могла быть личная жизнь у девушки, которая снимала комнатку на окраине и откладывала каждую копейку, чтобы помочь больной маме?
— Тогда идите домой. Архив подождет.
— Не могу. Завтра Елена Игоревна требует отчет.
Максим Валерьевич нахмурился. Елена Игоревна — его заместитель, железная леди, которая считала меня пустым местом и давала поручения, явно не входящие в мои обязанности.
— Какой отчет?
— По всем сделкам за 2018-2019 годы. К завтрашнему утру.
— Это работа на неделю для целого отдела.
— Да, но Елена Игоревна сказала...
— Забудьте, что сказала Елена Игоревна. Идите домой.
Он встал и протянул мне руку. Когда наши пальцы соприкоснулись, по телу прошла волна тепла. А он смотрел на меня так, словно видел впервые.
— У вас красивые глаза, — сказал он тихо. — Как я раньше не замечал?
С того дня что-то изменилось. Максим Валерьевич стал задерживать меня после работы, просил помочь с документами, которые вполне мог разобрать сам. Мы работали в тишине пустого офиса, и иногда он рассказывал о себе.
О том, как начинал с одной бригады рабочих. Как ночами чертил проекты, а днем таскал кирпичи. Как первый заработанный миллион потратил на лечение отца, но не успел — рак оказался сильнее денег.
— Знаете, Аня, — говорил он, глядя в окно на ночную Москву, — все думают, что деньги решают все. А они лишь дают свободу выбора. Но не гарантируют счастья.
Я слушала и понимала: передо мной не миллионер, а просто одинокий мужчина, уставший от фальши светского мира.
А потом он стал приглашать меня на ужин.
— Только как коллеги, — поспешно добавлял он. — Обсудить рабочие вопросы.
Мы ужинали в тихих ресторанчиках, подальше от его привычного круга. Максим рассказывал о мечтах, которые так и остались мечтами из-за бесконечной работы. А я... я влюблялась безнадежно и отчаянно.
Все рухнуло через месяц, когда Елена Игоревна застукала нас в его кабинете.
Мы работали над проектом, сидели близко, склонившись над чертежами. Максим что-то объяснял, его рука лежала на моей. Между нами витало напряжение, которое с каждым днем становилось все сильнее.
— Максим, нужно подписать... — Елена Игоревна остановилась в дверях.
Мы разлетелись в разные стороны, как школьники, которых поймали за плохим поведением. Но было уже поздно.
— Извините, — холодно произнесла она. — Не знала, что мешаю... рабочему процессу.
На следующий день она вызвала меня к себе.
— Садитесь, Анна Викторовна. Поговорим по душам.
Елена Игоревна была красива той холодной красотой, которая не требует подтверждений. Дорогой костюм, безупречный макияж, маникюр стоимостью с мою месячную зарплату.
— Вы умная девочка, — начала она. — Поэтому поймете, о чем я говорю. Максим — мужчина увлекающийся. Ему нравится играть в принца, спасающего бедных девушек. Но это всегда заканчивается одинаково.
— Не понимаю, о чем вы.
— Понимаете. До вас была уборщица Света. Он тоже водил ее по ресторанам, дарил подарки. А потом она стала требовать большего. Пришлось ее уволить.
Сердце болезненно сжалось.
— А еще раньше была стажерка Оксана. Тоже из простой семьи, тоже влюбилась в своего принца. Максим быстро остыл, когда понял, что девочка воспринимает всерьез его ухаживания.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Хочу уберечь от ошибки. Вы хорошо работаете, было бы жаль терять ценного сотрудника из-за глупых фантазий.
Елена Игоревна встала и подошла к окну.
— Максиму нужна жена из его круга. Образованная, элегантная, с связями. Его мать уже выбрала кандидатку — дочь партнера по бизнесу. Свадьба планируется на следующий год.
Земля ушла из-под ног.
— Но он же...
— Что? Говорил, что вы особенная? — Елена Игоревна усмехнулась. — Милая, все мужчины говорят это женщинам, которых хотят заполучить в постель.
Вечером Максим снова пригласил меня остаться. Мы сидели в его кабинете, он показывал проект нового жилого комплекса. Но я думала о словах Елены Игоревны.
— Аня, с вами что-то не так? — спросил он. — Вы какая-то отстраненная.
— Максим Валерьевич... — я набралась смелости. — А правда, что вы собираетесь жениться?
Он резко поднял голову.
— Откуда у вас такие мысли?
— Елена Игоревна сказала...
— Елена много чего говорит. — Максим встал и подошел ко мне. — Аня, посмотрите на меня.
Я подняла глаза. Он смотрел так нежно, что сердце готово было выпрыгнуть из груди.
— Я не собираюсь жениться на ком попало. Если и женюсь, то только по любви.
— Но ваша мать, партнеры, ваш круг...
— К черту мой круг. — Он взял мое лицо в ладони. — Аня, я влюбился в вас. В вашу искренность, доброту. В то, как вы краснеете от смущения. В то, как светятся ваши глаза, когда вы смеетесь.
И он поцеловал меня. Мягко, нежно, как целуют единственную и самую дорогую.
— Но мы такие разные, — прошептала я.
— И что? Любовь не спрашивает о банковских счетах.
Следующие недели были счастливейшими в моей жизни. Мы встречались тайно, боясь сплетен и осуждения. Максим был удивительно нежным и заботливым. Узнал о болезни мамы и незаметно оплатил ее лечение в лучшей клинике.
— Зачем? — спросила я.
— Потому что люблю тебя. А твоя мама — это часть тебя.
Он говорил о будущем. О том, как мы будем жить вместе. О детях, которых хочет от меня. О доме за городом, где мы будем встречать старость.
Я верила каждому слову.
А потом все рухнуло.
Елена Игоревна сдержала обещание. Фотографии наших встреч попали в светскую хронику. «Миллионер Максим Волков утешается с секретаршей после разрыва с наследницей Петровой».
Оказывается, была еще и наследница Петрова. Красавица-аристократка, с которой он встречался до меня.
Скандал разгорелся нешуточный. Мать Максима устроила истерику, партнеры грозили разрывом отношений, пресса муссировала историю о «золушке», положившей глаз на принца.
А я... я была уволена «по собственному желанию».
— Это временно, — уверял меня Максим. — Дай мне время все уладить.
Но время шло, а ничего не менялось. Он звонил реже, встречи становились короче. На глазах угасал под давлением своего окружения.
А потом я увидела фотографию в газете. Максим на светском рауте в обнимку с той самой наследницей Петровой. Подпись: «Помирились».
Сердце разбилось на тысячу осколков.
Он позвонил вечером:
— Аня, мне нужно тебе кое-что сказать...
— Не нужно, — перебила я. — Я все поняла.
— Ты не понимаешь. Это сложно...
— Максим, ответь честно: ты готов ради меня отказаться от всего? От бизнеса, от своего мира, от одобрения матери?
Долгое молчание дало ответ лучше всяких слов.
— Я так и думала, — тихо сказала я. — Прощай.
Сейчас прошло полгода. Максим женился на наследнице Петровой. Пышная свадьба, которую обсуждали все светские хроники. А я работаю в небольшой фирме, получаю в три раза меньше, но сплю спокойно.
Иногда думаю: а если бы я была другой? Красивой, богатой, из его мира? Смог бы он тогда бороться за нашу любовь?
Но потом понимаю: настоящая любовь не ищет оправданий. Она либо есть, либо ее нет. А то, что было между нами... может, это была просто страсть. Игра в запретную любовь.
Мама здорова — лечение помогло. Это единственное, за что я благодарна Максиму. А еще за урок: иногда лучше быть бедной, но гордой, чем богатой и несчастной.
А как думаете вы — может ли любовь преодолеть социальные барьеры? Или сказки о золушках остаются только сказками?