Сэм, ученик старших классов. Учебный год только начался, а неделя уже выдалась невероятно тяжёлой. Единственный выходной он мечтал провести в кровати, за просмотром видео или фильмов. Но эти планы оборвала мама, внезапно вошедшая в комнату:
«Сэм, звонила твоя бабушка. Она просила помочь с уборкой на даче, они с дедушкой уже там».
«Неееет... Обязательно это нужно делать именно сегодня? Почему мы не сделали этого раньше, во время летних каникул? И почему я должен тащиться в эту дыру?» — возмутился Сэм.
«Я понимаю тебя, милый, но ты же знаешь, что мы очень давно не были на даче. Там наверняка развелось много пыли, грязи и сорняков. К тому же твой дедушка мучается от больных суставов, а бабушка страдает от ужасных головных болей. Мы должны им помочь, тем более ты давно не виделся с бабулей...» — ответила мама.
«Ладно, дайте мне двадцать минут...» — сдался Сэм.
«Отлично, через двадцать минут выезжаем», — сказала мама.
Спустя положенное время Сэм с родителями уже ехал за город. Погода в этот день была пасмурной и ветреной, а минут через пятнадцать после выезда хлынул дождь. Сэм выдохнул с облегчением: это означало, что уборка ограничится домом и чердаком...
Вскоре интернет окончательно «сдох». Парню ничего не оставалось, как уставиться в окно машины и наблюдать, как холодные капли усиливающегося дождя омывают листья деревьев от дорожной пыли.
Через час пути наконец показалась деревня, а за ней и дом бабушки с дедушкой. Дорога к дому была размыта, но они подъехали без особого труда. Дом был двухэтажным, массивным, из тёмного, почти чёрного бруса. Ограда состояла из деревянных острых кольев; рядом стояла машина бабушки и дедушки.
Сэм с родителями вошли внутрь. В воздухе витал резкий запах пыли, грязи и протухшего мусора. Бабушка протирала старую посуду, а дедушка, судя по всему, возился на чердаке.
«Привет, ба», — нехотя поздоровался Сэм.
Бабушка отвлеклась от посуды и бросилась обнимать и тискать внука, как это делают все бабушки.
«Сэмми, внучек, иди скорее, обними бабулю!» — восторженно сказала она.
Вскоре с чердака спустился дедушка. Все обнялись и обменялись приветствиями.
«Ну что, не будем терять времени, — взяла инициативу бабушка. — Сэм, твои дедушка и папа приведут в порядок гараж, мы с мамой займёмся кухней, а ты можешь заняться чердаком».
Выслушав задания, все принялись за работу.
Поднявшись на чердак, Сэм щёлкнул выключателем и ужаснулся.
«О Боже... Я буду убирать здесь целую вечность!» — воскликнул он.
В закрытом, тёмном помещении без окон при тусклом свете лампы громоздились горы ненужного хлама: старые игрушки Сэма, бабушкины платья молодости... Всё это больше походило на свалку. Спёртый, сладковатый и ужасный запах становился всё сильнее и сильнее.
«Тут что, кто-то сдох?» — проворчал Сэм.
В дальнем углу он заметил груду чёрных, набитых хламом мусорных пакетов. Не долго думая, парень решил начать именно с них.
Пакет за пакетом Сэм расчищал завалы, сортируя вещи. Зловоние с каждым движением становилось всё ярче, едким — от вони у парня слезились глаза. Но делать нечего, он продолжил уборку.
Спустя несколько минут бесполезного перекладывания хлама взгляд Сэма зацепился за что-то в дальнем углу. Не пакет, а огромный, раздувшийся чёрный мешок для мусора, неестественно объёмный и тяжёлый на вид. От него исходил тот самый сладковато-гнилостный запах, который здесь висел.
«Что это, чёрт возьми?..» — выкинул парень.
Он протянул руку и дотронулся. Полиэтилен был не просто тёплым, он был телесным, словно живым, и на ощупь липким. Сэм дёрнул за край, пытаясь сдвинуть его. В ответ раздался не глухой, а влажный, мягкий хлюпающий звук, от которого по спине побежали противные мурашки. Сердце екнуло. Пальцы, будто против его воли, снова потянулись к пакету, нащупывая его содержимое сквозь плёнку. Что-то мягкое, податливое... и знакомое. Изгиб. Впадина. Как будто... плечо? Или согнутая коленка.
Рука сама потянулась к краю пакета, чтобы разорвать его. Полиэтилен поддался рукам парня. Внутри было темно, но Сэм увидел, как его пальцы, проделавшие дыру, стали алыми. Что-то тёплое, густое сочилось из прорыва, капая на пол густыми каплями. Это была не краска. Запах ударил в нос — медный, удушающий, настоящий.
«Что за...?» — голос сорвался на шепот. Разум уже кричал об опасности, но руки, уже рвали пакет дальше, шире, пока он не разошёлся по шву.
То, что было в пакете, не уложилось в голове сразу. Сине-багровые пятна. Спутанные седые волосы, слипшиеся от бурой запекшейся жидкости. Всмотревшись, Сэм разглядел лицо.
Это была бабушка.
Дикий крик вырвался из уст парня. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Он отпрянул, споткнулся о какой-то ящик и спиной ударился о другой, такой же огромный и тёплый чёрный пакет. Тот с тихим, шлёпком повалился на бок, и из него вытек ручеёк той же алой жижи.
«Нет. Нет-нет-нет-нет.»
Дрожь прошлась по телу. Он почти не чувствует своих ледяных пальцев, но они сами, движимые животным ужасом, рвут полиэтилен, чтобы опровергнуть, чтобы доказать, что это кошмар.
Внутри — обувь. Старые, стоптанные дедушкины сапоги. Но они были прикреплены к ногам. Ноги были вывернуты, неестественно, словно их переломали в десятке мест, а потом собрали, кость к кости. Взгляд, дикий и затуманенный, пополз вверх, по телу.
И мир рухнул.
Тишину чердака разорвал оглушающий крик. Они оба были здесь. Мертвы.
В голове Сэма неукладывалось, как это возможно, ведь несколько минут назад его бабушка и дедушка были живы.
Словно в бреду, охваченный ужасом, Сэм пустился бежать с чердака. Ступеньки под ногами казались бесконечными. Он вылетел на кухню и бросился к окну — и увидел зверскую картину. Насаженный на острые колья забора спиной вниз свисал его отец. По дереву стекали ручьи алой крови.
«Нееееет!..» — закричал Сэм.
Неверя своим глазам он рванулся прочь, но ноги вдруг стали ватными и тяжелыми, будто вросли в пол. Взгляд, против его воли, скользнул по столу — и зацепился за тело. Не тело, а оболочку, варварски вскрытую, из которой сочилась на пол алая, темнеющая лужица. Воздух стал густым и сладковато-медным, от этого запаха свежего мяса и крови свело желудок. На столе лежала, зверски убитая, мама Сэма.
И тут... в гробовой тишине раздался звук. Не просто шаги, а мокрое, липкое шлепанье, будто по полу волокли что-то тяжелое и сырое. Чмык-шлёп. Чмык-шлёп. Их было двое. Один шаг — тяжёлый, грузный. Второй — тише, крадущийся, с противным шелестом, будто по полу тащили влажный мешок.
Свет на кухне померк, будто его поглотила сгущающаяся тьма. По обе стороны от спины Сэма, парень увидел две тени на стене. Чмык-шлёп. Чмык-шлёп. Они приближались. С каждой секундой громче, отчётливее. Парень почувствовал спиной каждый приближающийся шаг.
Вся его воля ушла на то, чтобы просто дышать. Тело перестало его слушаться, скованное леденящим ужасом. По коже бегали ледяные мурашки, а волосы на затылке встали дыбом от страха.
Внезапно шаги затихли в нескольких сантиметрах за его спиной. Он почувствовал не дыхание, а вонь — тошнотворный запах старой крови, сырой земли и тления. От нее слезились глаза и сводило челюсти.
Дрожащими, высоким голосом, Сэм спросил:
" Кто вы? "
Тишина...
И сквозь нее, прямо в самое ухо, вполз низкий, хриплый, насквозь мокрый шёпот:
«Сэмми... Это же я, твоя БАБУЛЯ...»