Бывший муж пытался вернуться, снова и снова приходя с извинениями и новыми историями, но такие не меняются

У подъезда стоял Артём. Он прислонился к ржавому столбу, и его вид — помятая куртка, потухший взгляд — вызывал у меня не жалость, а лишь усталую досаду. В руках он сжимал охапку жалких, поникших астр.

После нашего расставания минуло уже три года, а эти визиты не прекращались. Он возникал с завидной регулярностью.

— Привет, — его голос прозвучал сипло и неуверенно.

Я лишь молча кивнула, пытаясь пройти мимо.

— Лера…

Я обернулась.

— Тебе чего? К Матвею? Он на даче у моих родителей.

— Нет. Я к тебе. Мне нужно обсудить кое-что важное, — он шагнул ближе.

Мой день и так выдался невыносимым. Единственным желанием был горячий душ и тишина.

— Артём, все важные разговоры между нами закончились тогда, в тот вечер, когда ты решил уйти к своей Иришке, — выдохнула я.

Я надеялась, что это заденет его, и он уйдёт.

— Пожалуйста, просто дай мне минуту, — в его тоне послышалась настоящая мольба.

— Говори, — сдалась я. — Но только быстро.

Он замялся, перебирая стебли цветов.

— Может, присядем? — он мотнул головой в сторону лавки. — Так не могу.

— Ладно, — бросила я.

— Я хотел извиниться, — произнес он, едва мы уселись.

— Перед кем? Передо мной? За что? За твою измену?

Он потупился.

— Что ж, я слушаю твои извинения.

— Не надо вот этого, Лер. Не превращай всё в фарс.

Это я устраиваю фарс? Не его ли побег к другой с криками о «настоящем чувстве» был им?

— Я слушаю, — повторила я, собрав волю в кулак. — Будь, пожалуйста, конкретнее. Я измотана.

— Я ошибался. Глупо полагал, что смогу всё поменять, просто сменив спутницу. Я уничтожил всё, что у нас было, а новое построить не сумел. Иришка… она была лишь иллюзией. Проблема во мне.

В его глазах читалась искренняя боль, но моё сердце сжалось не от этого. От того, что он снова назвал её «Иришкой». Это противное, слащавое имя резало слух.

— Ты всё простила? — тихо спросил он. — Да, — солгала я. — Нет. Я вижу. Я хочу всё вернуть. Тебя и Матвея.

— Ты всегда можешь видеться с сыном. Это твой выбор, что бываешь редко.

— Я сменил работу. Проект новый, ночую в офисе. Поэтому и выгляжу так. Я завязал с выпивкой.

Снова заученные фразы. Я не верила, но где-то в глубине души таилась надежда ошибиться.

— Матвею нужен отдых. Давай отвезём его на море, — неожиданно для себя предложила я.

— Денег нужно? — тут же уточнил он.

— Было бы неплохо. Алименты за последние месяцы — просто смешная сумма.

Он помрачнел.

— Иногда кажется, тебя интересуют только финансы.

Я онемела от такой наглости.

— Тогда лети с ним сам. Мне важно, чтобы сын отдохнул.

Он смутился.

— Сейчас… не лучшее время. С финансами туго.

— Как всегда, — вздохнула я. — Твой ребёнок хочет есть даже в твои «трудные времена». В следующий раз вместо этих сорняков, — я указала на астры, — купи ему яблок.

Я встала и, не оглядываясь, скрылась в подъезде. Он не стал меня удерживать.

Следующую неделю была тишина. Но я знала — это ненадолго. Он придёт снова. С новыми клятвами.

Так и случилось. Он явился с подарком для Матвея и снова заговорил о семье.

— Я по вам скучаю. Ребёнку нужен отец.

В день рождения сына его не было. Не пришёл, не позвонил. Матвей ждал у окна, а потом тихо плакал в подушку.

Я не выдержала и набрала его мать.

— Где Артём? — спросила я без предисловий.

— Как где? Отдыхает в Египте! Так устал, бедняжка. С этой Лерой с бухгалтерии. Ах он, непутевый!

Снова. С какой-то Лерой. Не «Иришкой», уже другой. Я положила трубку. Лёд в груди растаял, сменившись странным, горьким спокойствием.

Вечером я набрала его номер. Автоответчик.

— Позвони, когда сможешь, — сказала я без эмоций.

Он вернётся. Обязательно. С извинениями и историями про очередную ошибку. Но сейчас, глядя на счастливое лицо спящего сына, я поняла: уходить — значит уходить. Окончательно. И он ушёл. Просто я всё это время не закрывала за ним дверь. Теперь я сделаю это без злобы. Просто потому, что пора.