Европа быстро не уйдёт от российского газа Российская
доля в газовом импорте Европы упала после 2022?го, но не исчезла: к 2024 году на трубопроводный газ из России приходилось
около 11% импортируемого объёма, а совокупная доля (труба+СПГ) была ниже 19%. На этом фоне сенатор Алексей Пушков заявил, что ЕС
«не сможет быстро отказаться» от российских энергоресурсов — даже при усиливающемся давлении США и новых санкционных инициативах президента.
Заявление Алексея Пушкова прозвучало на фоне эскалации требований Вашингтона к европейским союзникам. Президент США увязал новые ограничения с прекращением закупок
российской нефти и резким сокращением газовой зависимости в ЕС. Еврокомиссия сохраняет цель по фаз?ауту российских энергоресурсов к концу десятилетия, но
фактическая структура поставок демонстрирует инерцию: после остановки украинского транзита и вывода «Северных потоков» ключевым маршрутом остаётся турецкое направление, а на
рынке закрепился российский СПГ.
Ключевые параметры сдвинулись, но не обнулились. По данным ЕС, к 2024 году доля российского трубопроводного газа снизилась примерно до 11%
импортируемого объёма. Если учитывать и СПГ, совокупная доля России в импортном газовом балансе ЕС оставалась ниже 19%. Экспертные оценки указывают:
на долю российского СПГ в 2024 году приходилось порядка одной шестой европейского рынка; часть грузов реэкспортировалась. В абсолютных величинах импорт
волатилен по месяцам: летом 2025?го фиксировались кратковременные всплески по оставшимся маршрутам, однако тренд двух последних лет остаётся нисходящим.
Политическая рамка расходится с технической. Вашингтон настаивает, что замещение возможно в горизонте 6–12 месяцев за счёт наращивания поставок СПГ и
ускоренных мер экономии. Брюссель учитывает риски ценовых скачков, ограничения терминалов и внутрисетевую инфраструктуру. Для восточно? и южноевропейских экономик, зависящих от
конкретных точек входа, критичны пропускная способность интерконнекторов и стоимость замещения в отопительный сезон.
С институциональной точки зрения тезис Пушкова о «неспособности быстро отказаться» опирается на три узких места. Первое — нормативное: часть действующих
контрактов продолжает исполняться; спотовые сделки по СПГ отслеживаются сложнее. Второе — инфраструктурное: замещение «трубы» требует не только импорта СПГ, но
и устранения «узких горлышек» — реверсов, межсоединений, хранения. Третье — ценовое: радикальный отказ в короткие сроки чреват скачком цен для
промышленности и домохозяйств.
При этом динамика в ЕС не статична: вводятся новые регазификационные мощности, расширяются хранилища, происходит структурное снижение газового спроса в электроэнергетике
и части промышленности. Сезон 2025–2026 станет проверкой, насколько быстро удастся заместить остаточные российские объёмы без турбулентности.
ОБРАТНАЯ СТОРОНА
Ключевой риск для ЕС — подменить цель скоростью. Попытка «быстрого нуля» без синхронизации инфраструктуры, контрактов и управления спросом создаёт зависимость
от ценового цикла СПГ и внешней логистики. Реалистичный горизонт — это баланс сетей, хранения и социальной цены перехода.
Фото: ИЗНАНКА
Читайте, ставьте лайки, следите за обновлениями в наших социальных сетях и присылайте свои материалы в редакцию.
ИЗНАНКА — другая сторона событий.