Чтобы разорвать отношения с Москвой, Пекин рассчитывает на привлекательное предложение от ЕС. Но мало кто в Брюсселе готов заплатить такую цену.
Недавно Народно-освободительная армия Китая провела парад своей новейшей военной техники в честь Дня Победы, продемонстрировав безупречно слаженные маршевые построения на площади Тяньаньмэнь. Это был знаменательный момент для главы государства и лидера Компартии Китая Си Цзиньпина, чтобы отпраздновать свою дружбу с президентом России Владимиром Путиным с VIP-трибуны. Всего несколько дней назад на саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Тяньцзине они вновь заявили о своих намерениях изменить мировой порядок. Гегемония Запада под руководством США должна была быть сломлена, а Глобальный Юг должен был обрести больше влияния, развития и безопасности.
Эти глобальные амбиции основаны на «партнёрстве без ограничений», о котором Китай и Россия объявили всего за несколько дней до начала СВО России на Украине в феврале 2022 года. Это не пустые слова, если судить по более чем 40 личным встречам Си Цзиньпина и Путина с 2013 года — рекордному показателю в мировой дипломатии. Объём торговли в 2024 году достиг около 245 миллиардов долларов США, что почти вдвое превышает допандемический уровень. Сегодня Китай — крупнейший торговый партнёр России. Китайский экспорт, от автомобилей до электроники, заполняет пробелы, образовавшиеся из-за западных санкций, а Россия поставляет Китаю дешёвую нефть. В то же время число совместных военных учений продолжает расти.
Для дальнейшего укрепления партнёрства на полях саммита ШОС было подписано более 20 новых соглашений о сотрудничестве в самых разных областях, от сельского хозяйства до искусственного интеллекта. Особенно символичным стало объявление – наряду с решением Китая об отмене виз для граждан России – о том, что долго откладывавшийся газопровод «Сила Сибири – 2» наконец-то возобновят строительством. Глава «Газпрома» Алексей Миллер пообещал ежегодные поставки в объёме 50 млрд кубометров газа, что сопоставимо с объёмами «Северного потока – 1» и «Северного потока – 2».
Объединённые против общего врага
На первый взгляд, Китай и Россия серьёзно относятся к своему «партнёрству без ограничений». Но в проекте трубопровода уже начинают появляться трещины. Пекин постоянно тянет время, опасаясь зависимости и споров о цене. Теперь же, похоже, проект возродился лишь благодаря ослаблению позиций России: Москве срочно нужны альтернативы европейскому рынку, и она предлагает Пекину «пряник» в виде солидных скидок. Проект полезен для Китая, но отнюдь не жизненно важен.
Эти признаки указывают на то, что торговые отношения, несмотря на недавний рост, остаются несбалансированными и далеко не отвечают своему потенциалу. Обе стороны возводят барьеры: Москва хочет защитить свою промышленность, вводя пошлины на китайские автомобили, в то время как Пекин практически не допускает российский финансовый сектор.
Для широкой общественности это партнёрство – лишь видимость. Культурный обмен, туризм и научное сотрудничество не играют существенной роли. На самом деле, обе стороны остаются культурно чуждыми друг другу, что обусловлено глубоко укоренившимся историческим недоверием. Службы безопасности с подозрением отслеживают контакты, а тесные связи через границу быстро вызывают подозрения в шпионаже.
Пекин утверждает, что Вашингтон использует свое глобальное влияние, чтобы сдерживать рост Китая.
Что действительно сближает Пекин и Москву, так это неприятие гегемонии США. Китай указывает на агрессивную позицию администрации Трампа, даже по отношению к собственным союзникам Америки, как на доказательство лицемерия международного порядка, основанного на якобы ценностях и правилах. Пекин утверждает, что Вашингтон использует своё глобальное влияние для сдерживания роста Китая. Тем временем Россия считает себя втянутой в борьбу с США и их партнёрами за доминирование в Европе и приветствует любую поддержку, делая Китай естественным партнёром.
Однако партнёрство Пекина и Москвы по расчёту против Вашингтона — это не альянс, подобный НАТО. У них нет общего долгосрочного видения ни будущего партнёрства, ни будущего мирового порядка, выходящего за рамки противостояния США. Китай хотел бы реформировать существующую мировую систему в своих интересах, в то время как Россия стремится её разрушить.
Даже робкие попытки администрации Трампа сблизиться с Россией, последний раз на саммите на Аляске, не вызвали у Китая никаких эмоций. Манёвры Путина были направлены не на настоящую дружбу, а на то, чтобы вбить клин в Запад и показать Китаю, что Россия может вести дела так, как хочет. С точки зрения Пекина, Трампом движет перспектива ресурсов и сфер влияния, а также его одержимость Нобелевской премией мира. Ничего из этого не вытащит Россию из-под влияния Китая.
Однако за блестящим фасадом китайско-российского единства кроются разломы. Смена руководства в Москве или прекращение СВО на Украине могут быстро заставить российскую элиту вновь обратить взоры на Запад. Чёткое разделение ролей, где Пекин — повар, а Москва — официант, также противоречит имперскому самовосприятию России. Тем временем Китай по-прежнему нацелен на гораздо более привлекательный европейский рынок и ослабление трансатлантического альянса путём сближения с Европой. Среди других потенциальных очагов напряженности — рост национализма, возобновление пограничных споров, геополитическое соперничество в Центральной Азии и Арктике, а также всё более тесные связи Москвы с Северной Кореей.
Пекин хочет работать с Европой
Поверхностность российско-китайских связей имеет исторические корни. На протяжении веков пограничные конфликты формировали отношения, при этом Российская империя неоднократно захватывала китайские территории. Даже коммунистический союз, возникший после 1949 года, вскоре распался из-за идеологических споров и открытых пограничных столкновений. После распада Советского Союза отношения нормализовались, хотя и с осторожностью. Только с 2000-х годов Китай начал проводить более активную политику в отношении России на фоне растущего соперничества с США.
Хрупкость отношений нигде не проявилась так ярко, как во время войны на Украине. За закрытыми дверями китайские эксперты считают российскую СВО стратегической ошибкой. Широко распространено мнение, что Москва надеялась, что кратковременная «спецоперация» устранит дисбаланс в отношениях с Китаем. После её провала Россия оказалась более зависимой от Китая, чем когда-либо.
Для Пекина это дилемма: победа России противоречила бы заявлению Китая о защите Устава ООН, а также подорвала бы преимущества ослабления России. С другой стороны, поражение России может привести к нестабильности вдоль общей границы, неопределённому контролю над ядерным оружием и созданию убежища для трансграничного терроризма. «Пророссийский нейтралитет» Китая, обеспечивающий Москве дипломатическое прикрытие и одновременно поставляющий товары двойного назначения обеим сторонам, не решает дилемму, но даёт возможность выиграть время. Положительный побочный эффект заключается в том, что США остаются связанными в Европе на протяжении всей войны, вдали от Индо-Тихоокеанского региона.
Хотя Пекин неоднократно подчёркивал, что хочет скорейшего установления мира на Украине, мало кто там этого ожидает. Обе воюющие стороны по-прежнему верят в возможность военной победы. В то же время военная экономика России демонстрирует устойчивость, а поддержка Киева со стороны Запада слишком велика, чтобы позволить ему проиграть, но слишком мала, чтобы обеспечить победу. Хаос, исходящий от США, не внушает доверия. Для Китая это означает необходимость готовиться как минимум к ещё одному году войны, а то и двум.
Какой-либо значимый вклад Китая в прекращение огня или мирное урегулирование маловероятен.
Китай предостерёг Европу от «украинизации» своих двусторонних отношений. С точки зрения Пекина, война не должна препятствовать сотрудничеству. Европа, в свою очередь, критиковала Китай за поддержку российского наступления на европейский мирный порядок, считая это нарушением ключевых интересов. Пекин решительно отвергает это: он остаётся крупнейшим торговым партнёром Украины, не признал ни вхождение Крыма в состав России, ни её дальнейшие территориальные претензии и не разделяет российскую риторику о превентивной войне против надвигающегося окружения со стороны НАТО. Хотя Пекин признаёт, что Запад угрожал некоторым законным интересам безопасности России, он не считает это оправданием СВО. Безрезультатный саммит ЕС-Китай в июле 2025 года показал, насколько далеки друг от друга две стороны.
Поэтому какой-либо значимый вклад Китая в прекращение огня или мирное урегулирование маловероятен. Пекин возлагает ответственность на воюющие стороны, а также на США и ЕС. Он также не желает участвовать в восстановлении или потенциальном миротворчестве, ссылаясь на логистические, финансовые и политические препятствия. Тем не менее, Китай не полностью исключает возможность более активного участия в украинском конфликте.
Но для того, чтобы оторваться от России, Пекин рассчитывает на привлекательное предложение, которое позволит ему не отставать в конкурентной борьбе с США. Если Брюссель примет этот транзакционный подход, ему потребуется предложить более глубокие экономические связи, снижение торговых барьеров и большую «стратегическую автономию» от США. Сейчас мало кто готов платить такую цену.
На самом деле эта «ось автократов» — не более чем постановочный дружеский союз Си Цзиньпина и Путина. Отсутствие народной поддержки и идеологической общности скрывается за чрезмерной политической театральностью.