В ресторане Иркутска после войны два подвыпивших офицера, увидев грудь, увешанную орденами, хмыкнули: «Чукча награды украл». Иван Кульбертинов, снайпер, чьё имя враги произносили шёпотом, впервые оказался в положении, когда нужно было оправдываться. Он достал наградной пистолет, выстрелил рядом — не целясь. Свидетели подтвердили: не он нападал. Но этот случай, как потом оказалось, перечеркнул его дорогу к Звезде Героя.
Иван родился в далёкой Тяне, в Якутии, в тот самый день, когда в Петрограде гремел Октябрьский переворот — 7 ноября 1917 года. Отец-охотник умер рано, и мальчишку растили дед с бабушкой. Школы он не знал, зато с шести лет держал ружьё. В тайге Иван научился главному: терпению и меткому глазу. Когда началась война, он сам пришёл в военкомат. Сказал: «Зверя в глаз бью, и фашиста так же буду».
На фронте его умение заметили сразу. В первом бою он не дрогнул: менял позиции, бил метко и точно. Так Иван оказался в школе снайперов. Вернувшись на передовую, он действовал не как солдат, а как охотник: ждал часами, стрелял редко, но наверняка. Первую задачу — снять немецкого корректировщика — он выполнил выстрелом в горло. Так делал и в тайге: меньше портится «шкурка».
Курская дуга, форсирование Днепра, Корсунь-Шевченковская операция… Везде его знали как человека, что идёт в атаку не за спинами, а в стороне — один, вольный, как зверолов. Немцы жаловались в письмах домой на русского снайпера, который «не даёт жить». Однажды он одной пулей снял троих водоносов. Другой раз, играя мёртвого, дождался, пока немецкий снайпер высунется, и ударил без промаха.
По официальным данным, на счету Кульбертинова было 252 убитых, по неофициальным — вдвое больше.
Его уважали и свои, и враги. Он не только сам стрелял, но и учил других: тридцать с лишним учеников, один из которых уничтожил полсотни немцев. Газеты печатали его фото, что было опасно — слишком уж хорошо знали его по имени и немцы. Генералы приставляли к нему охрану, но Иван оставался простым: делился пайком, уходил в лес добыть мяса для товарищей.
В 1947-м, возвращаясь с фронта домой, Иван задержался в Иркутске. На вокзале встретил старого товарища, с которым прошли войну, и тот пригласил его в ресторан. День был осенний, шумный, в зале — толчея военных в форме, среди них много тех, кто ещё не успел сбросить фронтовые привычки. Иван сидел тихо, не напивался, но и он позволил себе лишнего — не праздновал ведь, а прощался с товарищем.
Когда он снял китель, грудь его оказалась увешана наградами: орденами, медалями — настоящим «иконостасом». Для сослуживцев это было честью, знаком прожитой жизни. Но в том ресторане нашлись двое офицеров, уже подшофе, которые не знали, кто перед ними. Они посмотрели на невысокого, тёмнолицего эвенка и ухмыльнулись:
— Ну что, чукча, где награды-то стянул?
Кульбертинов сначала молчал. Он не любил лишних слов и презирал пьяную браваду. Но те не унимались: стали громко смеяться, подзадоривая других, подошли ближе, будто собираясь ударить. В глазах Ивана это было хуже фронта — там враг честно стреляет, а здесь — свои, с медалями на груди, бросают тень на честь солдата.
Тогда Иван поднялся, достал из кобуры наградной пистолет и выстрелил. Не в упор, не в тело — в воздух, в сторону, но на таком расстоянии промахнуться было невозможно. Он промахнулся нарочно, и, пожалуй, это был первый его сознательный промах за всю жизнь.
В ресторане воцарилась тишина. Те двое отшатнулись, трезвея на глазах. А посетители, многие из которых вовсе не знали Кульбертинова, заговорили в его защиту: мол, не он начал, не он унижал, а те двое нарывались. Свидетели в отделении милиции подтверждали одно и то же: Иван защищался. И всё же пистолет у него изъяли, сочтя, что лучше убрать искушение.
Кульбертинову вернули ордена, отпустили и посадили на следующий поезд. Казалось бы, дело закрыто. Но нет — в Москве не забыли. Когда в 1968-м земляки ходатайствовали о присвоении ему Золотой Звезды, наверху вспомнили «инцидент в ресторане» и сделали выбор в пользу тишины.
Так один пьяный вечер, одно неосторожное столкновение перечеркнуло то, что он заслужил кровью и выстрелами. Не враг, а свои оказались сильнее: чужую пулю Иван пережил бы, а вот эту обиду носил всю жизнь.
Он вернулся в тайгу. Жил скромно, охотился, сдал государству двадцать четыре тысячи шкурок. В 1983 году Иван пережил инсульт на охоте, десять лет пролежал парализованным, но с ясным разумом. Умер в 1993-м.
СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ, ТОВАРИЩ!
Прошу оценить публикацию лайком и комментарием, а также поделиться прочитанным в соц.сетях! Буду признателен, если Вы изучите другой материал канала "Зеленая книга".
Не забывайте о моём телеграм-канале, где ещё больше интересных историй и живого общения. Присоединяйтесь