Закрой за мной дверь, я ухожу…

У меня в коридоре, на крючке для верхней одежды, давно уже висит черная спортивная толстовка. Эту толстовку я починяла в ателье, расположенном в моем доме, как раз примерно год назад. Да, наверное где-то в середине сентября это и было…

… -Блин, у толстовки молния сломана, - Андрей нервно отбросил черную спортивную кофту на кровать. - Да и пофиг, все равно она мне там не пригодится.

-Я починю, - ответила ему я, взяв толстовку, и, расправив ее, аккуратно сложила вещь в пакет. - Вернешься - твоя толстовка будет починена. 

Андрей внимательно посмотрел мне в глаза. Отложив на какое-то мгновение свои суетные сборы, он подошел и взял меня за руку.

-Тебе нужное жить дальше, - сказал он. - Обещай мне, что не будешь плакать и страдать. Я не разрешаю тебе. И я запрещаю тебе ехать туда. Ну ты меня поняла. Ты нужна здесь. Да и вообще: ты должна жить. 

Я упрямо мотала головой, как баран, тем самым отвечая «нет» на все его слова разом.

-Считай, что это моя просьба. Я так хочу. Вот и всё. Иначе обижусь. 

-Толстовку я починю, - это всё, что я могла ответить на его слова. 

Андрей улыбнулся. 

-Ну почини, - ответил он. - В конце концов, она очень удобная, сама, может, куда-то сходишь в ней. А может - кто знает - и мне…

Андрей оборвал себя на полуслове. 

В свой последний отпуск, в августе 2024-го, он приходил, чтобы доделать все свои важные дела. Написал генеральную доверенность на родных. Съездил на могилу к матери. Доехал до давнего друга.

Андрей понимал, что лично у него для этой войны больше не осталось внутренних сил. Почти два года ада, бесконечные потери друзей в бою, грязь и кровь - всё это надломило в общем-то мирного, гражданского человека. К войне и в принципе-то невозможно быть готовым, наверное. 

Он возвращался на фронт, прекрасно ощущая, что больше не вернется. Я, конечно же, тоже понимала эти его внутренние намерения. И - видит Господь - те августовские дни 2024-го навсегда останутся в моей памяти как мой персональный ад. Как то, к чему никто никогда не готовит. Как то, что, пережив однажды, человек уже не сможет забыть впредь. 

Однако его нужно было отпускать. Его ждала война. Его ждали ребята. Его ждала на той страшной войне его совесть, его данное Родине слово…

Андрей уезжал на фронт с улыбкой. Последнее воспоминание о нем, последний его образ - это его улыбка. То, как легко, как заразительно улыбался гвардии рядовой Андрей Иваныч, навсегда останется внутри меня. Улыбался - зная, что уезжает на верную гибель. Не пролил слез - и мне не позволил. Не позволил. 

Освободил меня от всех данных ему обещаний. Вернул мне все мои слова. Я не просила, я не хотела - но он так решил. Он так решил, потому что в тот момент, на пороге роковых событий своей жизни, думал обо мне, а не о себе. Такое возможно осознать только со временем, только постфактум.

Закрой за мной дверь, я ухожу…

… Я вернулась в Москву из Махачкалы удивительно солнечным и спокойным сентябрьским утром. Поездка моя закончилась чуть раньше запланированного. Что-то непреодолимо тянуло меня домой. А дома оказалась на удивление мирная и спокойная погода. 

-Ир, я не хотела тебе говорить, пока ты в отпуске, - сестра гвардии рядового позвонила мне вроде бы как поболтать о жизни, но потом…

- Андрей признан погибшим рапортом командира. 

Признан погибшим. Признан погибшим… 

«28 августа 2024 года в ходе активных боевых действий погиб». Это фраза из справки о смерти. 

Как, что, почему и зачем - этого уже никто из нас не узнает скорее всего. Во всяком случае, в земной жизни. Да и что еще нужно знать? В ходе активных боевых действий - погиб. Вот суть случившейся трагедии отдельного взятого человека и тех, кому он дорог. И какие еще нужны слова, в конце концов…

…А толстовка до сих пор висит у меня в прихожей. Починенная. Может, сама куда-то в ней схожу. А может - кто знает…