Из моей беседы со знаменитым тёзкой:
— Ты работал над русской версией мюзикла «We Will Rock You»?
— Да, было такое дело. Ты знаешь, это был такой шарлатанский проект…
— Что ты имеешь в виду?
— А я тебе могу сказать. Я людям, которые этим занимались, сразу сказал, что проект этот не пойдет, потому что у нас нет культуры подобного плана мюзиклов. То, что понятно всему миру…
— Секундочку. Хм, «подобного плана мюзиклов»! У нас вообще есть культура каких-либо других мюзиклов?
— Сейчас да. Это был, по-моему, 2004 год. И для того, чтобы у нас это пошло, я бы пел по-английски все. А либретто, может быть, даже адаптировал. Потому что, скажем, я смотрел в Лондоне оригинал этого мюзикла, там идет какая-то фраза типа «Help, I need somebody» и зал начинает подпевать, а у нас «Help, I need somebody» — никто ничего не поймет. И они решили делать русскую версию, вводя туда знаковые на тот момент имена — Катю Лель и прочих.
— Катя Лель была знаковой?
— Ну, знаковой в те времена. Что-то там Алла Борисовна по какому-то тексту, чтобы народу было понятно. И потом они решили перевести тексты на русский язык.
— И ты этим занимался?
— Ну, я в начальной стадии этим занимался, а потом понял, что мне это страшно не нравится, потому что тексты достаточно глупые. И, опять же, адаптировать для наших — нужен понятный какой-то такой текст. И в результате музыка Queen, вроде поют похоже, а песни дрянь. И поэтому эта постановка и накрылась. Накрылась, кстати, она значительно быстрее, чем я ожидал. Я думал, что она протянет год, а она всего полгода просуществовала.
– Ты, как блюзовый музыкант, наверное, считаешь, что текст вообще, дело второе?
– Нет, нет, текст, конечно, значит что-то.
– В твоей музыке?
– Думаю да.
– Если, допустим, распределить доли. Имеет значение 70% музыка, то есть, мелодия и аранжировка и 30% текста?
– Понимаешь, история русского языка совершенно другая. Вспомни, что мы слушали в детстве. Мы слушали «Битлов» и иже с ними. Мы не понимали, о чем они поют. Абсолютно.
Не понимали, не врубались, и нас цепляла музыка. Как они все это делали, энергетика.
А когда стали петь по-русски, надо же все-таки петь не какое-то фуфло, а что-то человеческое. Если человеческое получается, и музыка хорошая, то я считаю, что это успех.