— Софочка, доченька, нам срочно нужно поговорить, — голос Тамары Николаевны звучал слишком сладко, что всегда предвещало неприятности.
София отложила планшет, на котором работала над новым проектом детской комнаты, и посмотрела на свекровь. Та расположилась на самом краешке дивана, сложив руки и приготовившись к серьезному разговору.
— Что случилось? — осторожно спросила София.
Виктор, ее муж, поднял глаза от газеты и тоже с интересом посмотрел на мать.
— Да вот, решили мы с папой... — Тамара Николаевна многозначительно взглянула на супруга. Степан Григорьевич невозмутимо продолжал смотреть телевизор, переключая каналы в поисках новостей. — Хотим переехать поближе к детям. К вам.
София почувствовала, как внутри все похолодело. За два года замужества она так и не смогла наладить отношения со свекровью. Тамара Николаевна принадлежала к тому типу женщин, которые считают, что их драгоценный сын достоин только идеальной жены, которой София, разумеется, не была.
— Переехать? — переспросила София. — Совсем?
— Ну не совсем, конечно, — засмеялась свекровь. — Продадим нашу двушку, доплатим и купим трешку где-нибудь рядом с вами. Но пока ищем подходящий вариант...
— Пока поживем у вас! — закончила фразу София, и в голосе ее прозвучала такая безнадежность, что Виктор наконец отложил газету.
— Софа, ну что ты сразу в штыки? — укоризненно сказал он. — Родители хотят быть рядом с нами, это же замечательно.
«Замечательно для кого?» — подумала София, но вслух сказала другое:
— А почему не к Жене? У вашего брата же четырехкомнатная квартира, и дети уже выросли.
— Ах, Софочка! — всплеснула руками Тамара Николаевна. — Женечка же недавно развелся. Ему сейчас не до нас. Личную жизнь устраивает. А у вас все стабильно, налажено...
Sofia перевела взгляд на мужа. Тот уже кивал, соглашаясь с материнскими доводами. Как всегда, когда дело касалось семьи, он превращался в послушного сына.
— Мы же тихонько будем, — продолжала уговаривать свекровь. — Я даже готовить буду, поможете разгрузиться. Правда, Степа?
Свекор промычал что-то утвердительное, не отрываясь от экрана. Перспектива помощи Тамары Николаевны в готовке пугала София больше всего остального.
— Сколько времени вам понадобится на поиски? — спросила София, понимая, что отступать некуда.
— Да месяца три-четыре максимум, — махнула рукой свекровь. — Мы уже несколько вариантов присматриваем.
Четыре месяца с Тамарой Николаевной в одной квартире. София мысленно простилась со своим покоем.
Первые недели прошли относительно тихо. Свекровь сдерживала обещания не вмешиваться, хотя по ее лицу было видно, что молчание дается ей с трудом. Но постепенно замечания начали сыпаться: неправильно расставленная посуда, не так повешенные полотенца, слишком поздний завтрак по выходным.
София терпела. До поры до времени.
Переломный момент наступил неожиданно. В субботнее утро София, как обычно, встала пораньше и отправилась на кухню приготовить кофе. На ней была ее любимая домашняя одежда — удобные шорты и майка, в которых она обычно работала дома. Ничего особенного, самая обычная домашняя одежда.
— Софочка, — услышала она за спиной голос свекрови. — А скажи мне, пожалуйста, что это за наряд?
София обернулась, не понимая, к чему клонит Тамара Николаевна.
— Какой наряд? Это же домашняя одежда.
— Домашняя? — свекровь скептически оглядела невестку с ног до головы. — А тебе не кажется, что она слишком... открытая?
— Открытая? — София посмотрела на себя. Обычные шорты до колена и майка с коротким рукавом. — В чем проблема?
— Проблема в том, — Тамара Николаевна понизила голос, — что в доме мужчина. Мой муж. А ты разгуливаешь тут... — она выразительно помолчала.
София почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Тамара Николаевна, о чем вы говорите?
— О приличиях! — повысила голос свекровь. — В наше время женщины знали, как себя вести в присутствии чужих мужчин!
— Чужих? — София не верила своим ушам. — Это мой дом! И ваш муж мне... Да что вы себе позволяете?
— Позволяю? Да я пытаюсь тебя образумить! — Тамара Николаевна окончательно вышла из себя. — Ходишь тут, вертишься перед моим мужем в таком виде! Думаешь, я не вижу, как ты ему нравишься?
В кухне повисла мертвая тишина. София смотрела на свекровь, не в силах поверить в услышанное.
— Вы что, с ума сошли? — наконец выдавила она из себя.
— Сошла с ума? — взвизгнула Тамара Николаевна. — Да я прекрасно вижу, что тут происходит! Молодая, красивая, а тут старый дурак...
— Стоп! — закричала София. — Хватит! Как вы смеете! В моем доме! Я приютила вас, терпела все ваши замечания, а вы...
Она не смогла договорить. Слишком чудовищным казалось то, что происходило.
В кухню заглянул испуганный Степан Григорьевич:
— Что тут у вас?
— Вот! — ткнула в него пальцем жена. — Иди сюда! Посмотри, как твоя невестка одевается!
Свекор в растерянности посмотрел на Софию, потом на жену, ничего не понимая.
— Тома, да что ты опять... — начал он.
— Не «что я»! — заорала Тамара Николаевна. — Объясни этой... невестке, что замужние женщины должны одеваться прилично!
София метнулась из кухни в спальню, где еще спал Виктор. Растолкала его:
— Вставай! Твоя мать совсем озверела!
— Что случилось? — Виктор с трудом разлепил глаза.
— Случилось то, что она обвиняет меня в попытке соблазнить твоего отца! — выпалила София. — Представляешь? Из-за того, что я хожу дома в шортах!
Виктор окончательно проснулся:
— Что? Ты шутишь?
— Иди на кухню и послушай сам, — горько сказала София. — Может, поймешь наконец, с кем мы живем.
Через полчаса вся семья собралась в гостиной. Тамара Николаевна сидела красная и взъерошенная, Степан Григорьевич прятал глаза, Виктор выглядел растерянным.
— Мам, — начал он осторожно, — ты правда сказала Софе, что она... ну, что она пытается... с папой?
— А что тут такого? — воинственно ощетинилась свекровь. — Я только правду сказала! Молодые женщины должны себя прилично вести!
— Но мама... — Виктор потер лоб. — Это же абсурд какой-то.
— Абсурд? — встрепенулась Тамара Николаевна. — Ты на сторону этой... посторонней становишься?
— Мам, Софа — моя жена. И мы в нашем доме.
— В вашем доме! — передразнила свекровь. — А я кто? Чужая? Собачья старость?
София молчала, глядя на это семейное противостояние. В какой-то момент ей стало даже жаль Тамару Николаевну — старая женщина, которая чувствует, что теряет контроль над сыном, над ситуацией, над своим местом в семье. Но жалость быстро испарилась, когда свекровь снова заговорила:
— Я только хотела научить ее, как должна вести себя порядочная женщина! А она на меня накинулась!
— Тамара Николаевна, — тихо сказала София, — вы перешли все границы. Вы живете в нашем доме уже два месяца. Я терпела ваши замечания о моем хозяйстве, о моей работе, о том, как я готовлю. Но сегодня вы обвинили меня в том, что я... — она не смогла повторить чудовищные слова.
— Ну да, ну да, — махнула рукой свекровь. — Конечно, я во всем виновата.
— Да, виноваты, — твердо сказала София. — И знаете что? Собирайте вещи.
— Куда собирать? — опешила Тамара Николаевна.
— К Жене. Или к кому хотите. Но из моего дома.
— София, — подал голос Виктор, — может, не стоит так категорично?
— Стоит, — не дрогнула София. — Твоя мать считает меня развратницей, которая совращает ее мужа. После таких слов мы не можем жить в одном доме.
— Но мы же договорились! — попыталась возразить свекровь. — Четыре месяца!
— Договор расторгнут по причине неадекватного поведения одной из сторон, — ответила София. — У вас есть день на сборы.
Тамара Николаевна смотрела на невестку, не веря своим ушам. Всю жизнь она привыкла, что ее слово — закон, что все подстраиваются под ее мнение и желания. А тут какая-то девчонка смела ей перечить!
— Степа! — повернулась она к мужу. — Скажи что-нибудь!
Свекор развел руками:
— Тома, я же говорил тебе — не лезь. Девочка в своем доме как хочет, так и одевается.
— Предатель! — вскричала Тамара Николаевна. — Все против меня!
Вечером свекры собрали вещи и уехали к Жене. Как выяснилось, младший сын встретил их без особого энтузиазма, но и отказать не решился.
София долго стояла у окна, глядя, как их машина скрывается за поворотом. Виктор подошел сзади, обнял:
— Прости ее, Софа. Она просто... она стареет, ей трудно принимать изменения.
— Я не могу ее простить, — тихо сказала София. — То, что она сегодня наговорила... это не про стареет или не стареет. Это про то, что она меня ненавидит. И никогда не примет.
— Но она моя мать...
— А я твоя жена. И если ты не можешь это понять...
София не договорила, но Виктор понял. Он крепче прижал ее к себе:
— Понимаю. Ты права. Просто мне тяжело.
Через неделю Тамара Николаевна позвонила Софии. Голос ее звучал натянуто:
— София, я... я хотела извиниться. Я погорячилась тогда.
— Тамара Николаевна, — спокойно ответила София, — вы не погорячились. Вы сказали то, что думаете. И теперь мы обе знаем, где стоим.
— Но Женя нас выгоняет! Говорит, что ему девушку некуда привести!
— Это не мои проблемы.
— Неужели ты не простишь глупую старуху?
София помолчала. Потом медленно сказала:
— Знаете, Тамара Николаевна, есть слова, которые нельзя взять обратно. И есть границы, которые нельзя переходить. Вы перешли их. Окончательно и безвозвратно.
— Но мы же семья!
— Нет, — твердо сказала София. — Семья — это когда тебя уважают. А вы меня не уважаете. И никогда не уважали.
Она положила трубку.
Виктор несколько дней был мрачным, но потом как-то успокоился. Особенно после того, как Женя пожаловался, что мать и у него пытается командовать, а его новая подруга уже намекнула, что при такой свекрови замуж не пойдет.
Тамара Николаевна всем жаловалась на жестокую невестку, которая выгнала пожилых людей на улицу. Но странное дело — после того, как люди узнавали подробности, сочувствие почему-то испарялось.
А София купила себе новую домашнюю одежду — яркую, красивую, удобную. И носила ее с удовольствием. В своем доме, где никто больше не смел указывать ей, что прилично, а что нет.