Артист Юрий Круглов рассказал о своих съемках в проектах Dомашнего «В западне» и «Под покровом надежды», которые выйдут в эфир 22 и 23 сентября. С нетерпением ждете премьер телеканала, где непременно будут кипеть страсти и срываться маски? Тогда интервью с сегодняшним «гостем МГ» — для вас! Ловите шлейфы спойлеров будущих интриг!
— Юрий, кто в первом проекте оказывается в западне?
— Все. И мой герой Игорь, и его жена Татьяна (актриса Майя Вознесенская), и Дмитрий (актер Сергей Шарифуллин). Они все повязаны общим прошлым, чувствами… другое дело, что по прошествии 15 лет все чувства и даже любовь трансформировались, остались только воспоминания о них. А это тоже своего рода западня. Бывали же случаи, когда женщины были рядом со своими мужчинами в самые трудные годы, а когда все заканчивалось, люди расставались. Или встречаются бывшие влюбленные, и чувства вспыхивают, но проходит время, и они понимают, что любили они другого человека, которого нет давным-давно.
— Как я понимаю, история началась, когда герои были молоды…
— Да-да. Сергей (актер Сергей Крамарев) был невероятно влюблён в Татьяну, Татьяна любила Сергея, и Игорь любил Татьяну… Но у Игоря была болезненная любовь, такая, при которой совершаются непоправимые ошибки, случаются катастрофы. Игорь сделал все, чтобы избавиться от Сергея и занять его место. История грубая, жестокая получилась.
— Насколько я знаю из описания сериала, ваш герой в детстве получил травму и остался хромым.
— Что тоже откладывается на его характере, добавляет ощущение собственной неполноценности, злости.
— Кстати, сложно было играть хромого? Не забывали, на какую ногу хромать?
— Открою секрет, который я много лет назад подглядел в кино, а потом использовал в театре. Все очень просто: в туфлю под пятку кладется вкладочка, то есть одна нога получается короче другой. Хромота получается не показная, не наигранная, уже не думаешь, как ее изобразить и не забудешь, на какую ногу хромать — по-другому не получится.
— Сериал начинается во времена юности героев, которых играют другие актеры. Общались с ними? Договаривались о чем-то?
— Во-первых, Сергею Мячину, который играет Игоря в молодости, положили вкладочку под левую пяточку! Во-вторых, я ему предложил сделать речь немного «рваной», чуть-чуть ритмированной. И договорились, что у нас будет общий жест – откидывать челку со лба. У Игоря в молодости была длинная челка, а у моего Игоря остался только жест.
— Контакт состоялся и конфликта поколений не было?
— Обошлось! У меня даже не было конфликта с моим главным «врагом» Дмитрием, которому Игорь проиграл свою жену в подпольном казино. Точнее в кадре был очень жесткий, жестокий, особенно в финальной сцене, а вот за кадром нам с Сергеем Шарифуллиным было очень комфортно – мы однокурсники. Мы могли спокойно что-то обсуждать по сцене, накидывать варианты, предлагать что-то друг другу… Круто поработали!
— Вы назвали врагом Дмитрия, но он ли главное зло?
— Намекаете, что снова мой герой олицетворение зла? Отчасти, но виной всему его нездоровая, но все же любовь, комплексы, пристрастие к картам и алкоголю. У него уже психика расшатанная, нездоровая. Наверно, и он сам страдал, не мог же он не понимать, что Майя его так и не полюбила…
— А насколько азартны вы сами?
— Азартный только, если дело касается какой-то интеллектуальной игры, театра, кино и семьи. Завлечь, придумать, удивить сына с женой — там я азартен. Где деньги, карты, меня там нет. В Сочи прыгнуть со скалы – не про меня. Моя первая машина «девятка» 1988 года страдала от меня страшно: я пытался из нее выжать скорости, что-то придумывал, а потом пришло понимание, что ерундой занимаюсь. Постепенно, постепенно включаю голову. Сейчас уже оглядываюсь на тех, кто стоит за мной — семья, сын. Надо накормить, надо воспитать, надо дать образование. Был азарт, но весь вышел, и я стал нормальным человеком.
— В новом проекте канала Dомашний «Под покровом надежды» ваш герой Юрий Леонидович Дробышев стопроцентный абьюзер!
— Очень полезный в образовательном плане проект —благодаря ему я узнал, что такое абьюзер и абьюз. Так вот абьюзер — человек, который получает удовольствие от некоего унижения другого. Но мой герой не получает от этого удовольствия. Юрий так воспитан, и наверняка чего-то недополучил в детстве. Есть люди такого склада, такого внутреннего душевного темперамента, которые слишком сильно переживают за близких, не отпускают. Стремление контролировать чужую судьбу становится определенной проблемой. Мой герой доконтролировался до того, что у жены случился сердечный приступ, и она ушла из жизни. А дети обвиняют его в смерти мамы.
А он и не трогал ее руками, но замучил ревностью, не отпускал никуда… И тоже самое происходит с детьми, хотя они уже взрослые. Парень не пьет, не курит, по ночным барам не ходит, стремится получить хорошую профессию, он доктор, стоматолог, у него есть мечта и идеи. Таким бы гордиться, а он все к чему-то цепляется. С дочкой подростком Наташей тоже перегибает палку с гипер-опекой.
— Вы же его оправдываете?
— Конечно! Да и играть отрицательных героев одно удовольствие — там такое количество разностей, красок можно найти! Где-то он добрый, где-то злой… А почему он злой? Что на него свалилось? В каждом герое есть положительное.
— И чем же он хорош?
— В этом проекте все нарастает как снежный ком: птенцы вылетают из семейного гнезда и надо это принять, а он не принимает. На работе кого-то довел и превратился с возрастом в скуфа. Может довел кого-то из молодого поколения, кто решил внести что-то креативное в работу бухгалтерии, в которой он верой и правдой служил 25 лет. А еще Мила, девушка сына, появилась. Он принимает ее как дочку, а потом влюбляется в нее как мальчишка… Но к его чести перебарывает в себе это, понимая, что может наделать дел. В первой серии его будут ненавидеть, а в конце… Надеюсь, зритель будет плакать с моим героем…
— «Самый женский» частенько пробивает на слезу. А вы сами вне экрана подавляете эмоции?
— Я очень легко могу заплакать! Может, за это меня и ценит канал. Dомашний он на то и настроен: почувствовать, прочувствовать, пробить на слезу, «надавить» на сентиментальность. В этом есть и добро, и зло, и конечно, лучше бы добро побеждало, но иногда нужно и чтоб наоборот, чтобы люди подумали, что не всегда полосы белые.
— Думаю, все зрительницы, да и в принципе люди планеты хоть раз, но прочувствовали это на себе…
— Вот именно! Почему мы смотрим мелодрамы и почему они нам близки? Потому что при всех невозможных сюжетах и событиях, мы смотрим и понимаем, что и это было, и такое случалось, и люди знакомые. И какие-то совпадения личные возникают. О чем это говорит? Истории – вымысел, но они правдивые. В жизни бывает все от ужасных катастроф на пустом месте, до удивительных приключений: вот шла бабушка по полю и нашла мешок с 48 миллионами… А что? Ехал мимо миллионер и почему-то выкинул. А потом нашел бабушку с миллионами и подарил ей перстень с бриллиантом.
— Вы востребованы в кино, но продолжаете выходить на театральную сцену. Чем дорог театр, а чем кино?
— Я учился на театрального актера, а потому начал свою биографию в театре. Съемки были, но какие-то небольшие фрагменты, роли второго плана в не нашумевших проектах. Это был небольшой заработок, а самое главное – новый мир, где все увлекательно, личности глобальные: режиссеры, артисты знаменитые. Такой свой своеобразный мир. И я замечаю, что с возрастом появляется специфический киношный опыт. Сложно, например, работать без партнера, когда ты один в пустыне, и на надо сыграть это одиночество, но при этом рядом стоят 10, 20, 30 человек держат свет, камеру, через каждые 5 секунд подбегает к тебе гример. Но есть дубли, есть общие и крупные планы, «восьмерка» - можно набрать настроение и состояние. В театре же это невозможно. Мой мастер, народный артист Александр Сергеевич Кузин говорил: «Любой спектакль — большая репетиция». Каждый спектакль работает по-разному в зависимости от публики, от настроя артистов, от тебя, от температуры тела, температуры тела зала, от запахов. Имеет значение жмут тебе ботинки или чуть-чуть жмет тебе галстук. Театр, конечно, это волшебство, которое сейчас в реальном времени. Бывали случаи, когда люди вставали в зале и кричали артисту: «стой, стой! ты что делаешь? не трогай ее!»! Для актера это высшая оценка – значит зритель поверил! Ну и театр - это конечно же актерская физкультура. Не случайно люди, которые снимаются много, берут небольшие антрепризы: надо выходить на сцену, чтобы все-таки поработать голосом, языком, лицом, мимикой. Партнерские отношения в театре совсем иные. Так что театр иной мир, иная грань профессии.
У меня сейчас тот возраст, когда можно сыграть и Гамлета, и Рязаева, и при этом я поющий и танцующий артист с выразительной мимикой и физикой. Я могу подпрыгнуть на шкаф, забраться куда-то на руках, подтянуться восемнадцать раз и сделать кляк назад, а еще сесть на шпагатик!
Для театра такой артист как Круглов большое подспорье!
— Какой вы домашний?
— Обыкновенный, с причудами, люблю пошутить, пошалить, сына поразвлекать.Но почти всегда я оставляю актерское за пределами квартиры. Так, я думаю, большинство артистов: дома в растянутых трикошках, в удобной маечке, без шелковых халатов… А в таком виде могу приготовить что-то жене Наташе, сыну Саше и папе Александру Александровичу. Когда-то полениться могу и точно руками ничего не умею делать. А вот если впереди очень сложная работа, съемка, я думаю только об этом, меня раздражает, что мне нужно что-то сделать. Перед спектаклем настраиваюсь —роли почти все большие, серьезные, многословные.
Фотографии предоставлены телеканалом Doмашний.