В пустыне, главное не столько наличие воды, сколько не сбиться с пути, дойти до очередного оазиса, чтобы наполниться водой и добраться до нужного города.
Мне очень нужно попасть в Бухару, где мне предлагали хороший заказ, на постройку новой мечети для Эмира. У себя, я хорошо себя зарекомендовал, как опытного зодчего.
Оставив жену на сносях, я отправился в путь с караваном верблюдов. Несколько дней пути туда и обратно, не так это и много для того, чтобы потом, всей семьёй перебраться в Бухару.
Полный радужных планов я отправился в путь.
Середина лета с его жарой не пугала меня, верблюдами я могу управлять на уровне мысли. Очень разумные животные, с мягкой шерстью, из которой ткут полотна, хорошо защищающие от знойной жары в пути.
С самого утра, укутанный в такие ткани, я тронулся в путь с караваном верблюдов.
В начале, путь мне показался лёгким. Чем дольше я ехал, тем мне становилось труднее. Пришлось слезть с верблюда и идти с ним рядом, чтобы тело отдохнуло от неудобного седла.
Всё–таки верблюд, не приспособлен как лошадь к длительной тряске на нём.
Середина дня, солнце находится над головой и ни одной тучки на небе, ветер как будто покинул эти места. Вокруг одни барханы полные песка, как будто бушующее море замерло, и превратилось в песок. Кажется, что бархан под тобой рухнет, как обрушивается большая волна на берег, и погребёт тебя, вместе с караваном верблюдов и их всадников.
Новый бархан снова пройден и не обрушился. Страхи отстали, едем дальше, иногда пешком, иногда на верблюде.
Иногда достаю деревянную флягу с подсоленной водой, чтобы смочить свои губы, которые быстро обсыхают от жары.
Дневное время, самое знойное, особенно в пустыне в безветрие.
Люди и в таком климате умудряются жить. Одежда защищает от жары. Фрукты не дают телу обрасти жиром, с которым жара может стать убийственной.
В моём теле нет ни капли жира, и я могу легко переносить любую жару.
Ну вот, придумал себе новое испытание, - подумал я, поймав свою мысль, поняв, что иду по очень не простому пути.
Солнце продолжает палить, дышать становиться труднее, и только намоченная в воде сетчатая повязка по самые глаза, делает дыхание легче, но ненадолго. Успокаивает только то, что вечером станет прохладнее, и впереди маленький оазис, где можно отдохнуть, наполнив запасы пресной воды.
Однообразие пути утомляет, сознанию кажется, что оно начинает плавиться, и растворяться в окружающем пейзаже. Поэтому все путники крепко привязывают себя к своим верблюдам. Техника безопасности такая, без которой погибло много путников, растворившихся бесследно, в этих песках.
Иногда отвлекаюсь от своих мыслей, на своего верблюда, чтобы его погладить, ощутив жизнь не только в себе. Я не один среди песков.
Иногда перекликаемся, как будто проверяя себя на присутствие в реальности, которая хочет ускользнуть, растворившись в песке.
Часы пути в песках, кажутся вечностью. Зато как душа и тело радуются окончанию пути, когда жара не кажется такой жестокой и вокруг много жизни.
Самую жару мы пошли, дальше становится идти легче и вдали забрезжила жизнь.
Моё первое путешествие подходит к концу.
Потом будут другие караваны, пока пустыня не заберёт меня.
С тех пор ненавижу, когда в еде попадается песок.
Хорошая у меня была тогда жизнь. Увы, испытание потерей любимой женщины я в ней не прошёл, сломался, и в одном из переходов, песчаная буря,
освободила меня от боли.
В той жизни, она умерла при родах.
В этой жизни я встретила ей в женском теле, и долюбила душой.
Мы никого, просто так не любим.
