В самом сердце Летнего Леса, где листья шептались с ветерком, а поляны утопали в цветах, жила Лумиэль. Она была не совсем девочкой, а скорее солнечным зайчиком, принявшим нежный облик. Ее волосы струились, как жидкое золото, глаза светились теплым янтарем, а платьице, сплетенное из лепестков подсолнухов и нежных ягод крыжовника, пахло летом. На ножках – сандалии из самой мягкой травы. Где бы ни ступала Лумиэль, там становилось чуть светлее и теплее, особенно в прохладной тени. Цветы тянулись к ней бутонами, деревья шелестели ласково, а заблудившийся жучок всегда находил дорогу к ее теплой ладошке.
Лумиэль была тихой и стеснительной. Громкие голоса людей заставляли ее свет меркнуть, и она пряталась среди листвы. Но стоило ей увидеть увядший росток, дрожащего от холода птенчика или заплаканного ребенка – ее робость исчезала. В такие моменты она становилась бесстрашной защитницей всего маленького и беззащитного.
Она умела творить чудеса: ее легкое прикосновение возвращало увядшим цветам силу, смех заставлял бутоны распускаться в один миг, а теплые солнечные зайчики, созданные ею, согревали замерзших зверушек. Только темнота и лютый холод были ее врагами – они могли погасить ее драгоценный свет.
Однажды утро не наступило. Небо затянуло тяжелыми, серыми тучами. Резкий, колючий холод пронзил лес. Листья почернели и скрючились, цветы поникли, будто плача инеем. Птицы затихли, звери дрожали в норах. Солнце исчезло. Над лесом нависла угроза вечной зимы.
Лумиэль почувствовала это первой. Слабый, испуганный шепот эльмов и сосен донесся до ее сердца: "Украли... Ледышка... Холод... Темнота...". Страх сжал ее маленькое солнышко внутри, свет ее стал тусклым, как угасающая свеча. Ей было страшно до слез. Холод пробирал до костей, а тени сгущались, норовя поглотить ее последние искорки.
Но тут она услышала жалобный писк. Из гнезда на дрожащей березе выглядывали три крошечных, окоченевших птенчика. Их мать безуспешно пыталась согреть их своими крыльями. Этот писк пронзил страх Лумиэль острее льда. Мысль о замерзающих малышах придала ей невероятную силу.
"Я должна найти Солнце!" – прошептала она, и ее свет, хоть и слабый, вспыхнул чуть ярче. Она пошла навстречу холоду, туда, откуда дул самый злой ветер. Дрожащие осины шелестели: "На север... К горам...". Замерзшая Белочка, едва шевелясь, указала лапкой на мрачную расселину в скалах – вход в Ледяную Пещеру Ледышки. Внутри веяло таким холодом, что даже воздух казался хрустальным.
Лумиэль сделала глубокий вдох, собрала весь свой теплый свет в крошечное сияющее ядро у сердца и шагнула во тьму.
Пещера была царством льда и безмолвия. Сосульки, как клыки, свисали со свода. В центре, на троне из черного льда, сидела Ледышка. Она была прекрасна и страшна одновременно: ее платье сверкало миллионами ледяных кристаллов, а глаза горели холодным синим огнем. Возле нее, в ледяной клетке, тускло теплилось маленькое, плененное Летнее Солнышко.
"Ого!" – ледяным смехом звенел голос Ледышки. – "Кто это к нам пожаловал? Солнечный Зайчик? Или, может, угасающий огонек? Какой жалкий светик! Ты думаешь, твое крошечное мерцание может что-то изменить? Здесь царствует Холод и Вечная Зима!"
Страх снова попытался погасить свет Лумиэль. Она дрожала, ее платье из лепестков покрылось инеем. Она видела Солнышко, такое слабое, такое нуждающееся в помощи. И снова перед ее глазами встали образы: замерзающие птенцы, скрюченные листья, дрожащие звери, плачущие дети в деревне у леса. И еще – забытая капля тепла внутри самой Ледышки, которую почувствовало ее доброе сердце.
Лумиэль не напала. Она не закричала. Она просто... **засветила**. Изо всех своих маленьких сил. Она направила весь свой теплый, нежный, стойкий свет – не на ледяные стены, не в лицо насмешнице, а прямо на сердце Ледышки. На ту самую черную ледяную глыбу, что была у нее в груди.
"Нет!" – прошептала Лумиэль, и ее голос, тихий, но полный непоколебимой решимости, зазвучал в пещере. "Я не позволю твоему холоду погубить жизнь! Ты тоже когда-то знала тепло, Ледышка! Я верю!"
Ее свет, чистый и добрый, как первый луч после грозы, упал на черный лед. Послышалось тихое потрескивание. На гладкой поверхности появилась трещинка. Потом еще одна. Из трещинок вырвались тонкие струйки пара. Черный лед начал таять! Под ним открылось нечто удивительное – маленькая, почти забытая, но живая золотая капля. Капля тепла, света... и тоски по солнцу.
Ледышка вскрикнула – но это был не крик злобы, а крик изумления и боли. Она смотрела на тающий лед у своей груди, на эту теплую каплю, которую сама же и сковала веками холода. Ее ледяное великолепие вдруг показалось ей пустым и безжизненным. Она взглянула на Лумиэль, чей свет, хоть и дрожал от усилия, горел с невероятной силой любви и сострадания.
"Зачем?" – прошептала Ледышка, и в ее голосе уже не было насмешки, только растерянность. "Зачем ты это делаешь?"
"Потому что все заслуживают тепла," – просто ответила Лумиэль. "И ты тоже. Отпусти Солнышко. Верни лето."
Ледышка медленно подняла руку. Ледяные прутья клетки вокруг Солнышко растаяли, как снег на весеннем ветру. Маленькое Солнышко, почувствовав свободу и тепло Лумиэль, вспыхнуло ярко-ярко! Оно подпрыгнуло и вылетело из пещеры, как золотая птица.
Лумиэль улыбнулась. Ее свет заиграл радужными бликами на тающих стенах пещеры. Ледышка смотрела на тающую черную глыбу у своего сердца и на теплую золотую каплю, которая теперь светилась все ярче. По ее ледяной щеке скатилась капля – первая теплая слеза за много-много лет.
Солнышко, вырвавшись на свободу, взмыло в небо. Тяжелые тучи разорвались, как гнилая ткань. Теплый, живительный свет хлынул на замерзший лес! Иней растаял, почерневшие листья расправились и зазеленели, цветы подняли головки к небу, наполняя воздух ароматом. Звери вылезли из нор, птицы запели хвалу возвратившемуся лету. Весело зажурчали ручьи.
Лумиэль вышла из пещеры. Ее платье из лепестков сияло, ее свет лился ручьями, согревая землю. На месте мрачной расселины, где была пещера Ледышки, теперь журчал теплый родник, а рядом, согретый светом Лумиэль и первыми лучами освобожденного Солнца, распустился огромный, огненный подсолнух.
А высоко в горах, у родника, иногда можно было увидеть нежную деву с серебристыми волосами и теплой искоркой в глазах. Она больше не была Ледышкой Холода. Она стала Хранительницей Родника, чье сердце, оттаявшее от тепла маленького солнечного зайчика, теперь оберегало источник жизни для всего леса.
Лумиэль же вернулась на свою любимую поляну. Она была по-прежнему тихой и стеснительной, но теперь все в лесу знали: даже самый маленький и тихий лучик света, если он горит искренней добротой и бесстрашной заботой, способен растопить самое холодное сердце и вернуть миру солнце. А ее смех, чистый и звонкий, снова заставлял распускаться самые упрямые бутоны, напоминая всем, что истинная сила рождается не в громе и буре, а в тепле и свете любви.