Об авторах: Андрей Кудрявцев, к.э.н., с.н.с. Центра европейских исследований ИМЭМО РАН; Арина Преображенская, к.полит.н., с.н.с. Центр сравнительных социально-экономических и политических исследований ИМЭМО РАН; Павел Тимофеев, к.полит.н., зав. Сектором региональных проблем и конфликтов ИМЭМО РАН.
Введение
8 сентября во Франции пало правительство Франсуа Байру, четвертое за 3,5 года второго президентского мандата (2022–2027 гг.) Эммануэля Макрона. Известный политолог А. Дюамель, проводя параллели с последними годами жизни Четвертой республики (1946–1958 гг.), указывает на «карикатурную» чехарду премьеров, которая всё острее ставит вопрос о выживании политической системы как таковой. Хотя задуманная де Голлем организация власти была призвана избавить Пятую республику от недостатков Четвертой, обеспечив стабильность работы президента и правящего большинства, жизнь вносит в нее свои коррективы. Нынешняя утрата Францией динамизма – результат серии подпитывающих друг друга кризисов: экономического, социального, социально-психологического, помноженных на возвратившуюся политическую нестабильность.
Её истоки в период второго президентского срока Макрона лежат в неординарном для Пятой республики парламентском раскладе. Традиционно в нижней палате – Национальном собрании (577 депутатов) – бал правило пропрезидентское большинство, обеспечивая прочную связку исполнительной и законодательной властей, принадлежащих одному политическому лагерю. В редких случаях (1986–1988, 1993–1995, 1997–2002 гг.) наблюдалось причудливое «сосуществование» оппозиционного большинства, которое не без труда, но взаимодействовало с президентом другой политической ориентации.
Особенность сложившейся после внеочередных парламентских выборов 2024 г. ситуации состоит в расколе парламента на 11 фракций, объединенных в три основных блока. Первый – пропрезидентские и правоцентристские группировки в центре (совокупно 210 мест). Второй – крайне правые (Национальное объединение – НО – 123 места и его союзник – партия UDR, в сумме 138 мест) и третий – образующие Новый народный фронт левые (крайне левая «Непокоренная Франция», социалисты, экологисты и коммунисты, вместе – 192 места) расположены по краям политического спектра. Причем внутри левых сил обозначились два крыла – радикальное в лице «Непокоренной Франции», находящееся в непримиримой оппозиции к власти, и представленное социалистами умеренное, при некоторых условиях готовое к взаимодействию с ней. Пропрезидентские силы оказались в меньшинстве, а наличие трех примерно равных по силе политических полюсов сильно затруднило поиски парламентского большинства. Все это тормозит, а подчас и вовсе блокирует законотворческий процесс. Перспектива выборов в 2027 г. побуждает политиков искать выгодные стартовые позиции для будущей избирательной кампании. Поэтому лидеры даже пропрезидентских сил, а тем более оппозиции, избегают брать на себя ответственность за непопулярные решения.
В итоге неуправляемый, как окрестили наблюдатели трехполюсной парламент, в котором как в зеркале отражается глубокий раскол французского общества, обусловил разлад в системе принятия политических решений. Причем это случилось именно тогда, когда страна сталкивается с новыми исходящими от внешнего мира вызовами, продолжая тащить груз застарелых социально-экономических проблем. Предыдущие администрации работали над их решением, но размах действий не соответствовал масштабам накопленных диспропорций, и потому они не дали зримых результатов. В обстановке, сложившейся после выборов 2024 г., адаптация страны к быстро меняющимся условиям развития замедлилась.
Через неделю после падения кабинета Мишеля Барнье, 13 декабря 2024 г. президент назначил нового премьера, которому поручалось спасти ситуацию – 73-летнего Франсуа Байру. Выходец с юга Франции, католик, интеллектуал, «провинциальный, зато принципиальный» Байру стал живым символом политического центризма с христианско-демократическими оттенками. В 2007 г. он создал партию Демократическое движение (МоДем) и трижды участвовал в президентских выборах, заняв в 2007 г. 3-е место. В 2017 г. Байру заключил союз с Макроном, МоДем вошла в макронистскую коалицию, а после президентских выборов Байру стал министром юстиции. С 2020 г. он руководил Комиссариатом по планированию, а в декабре 2024 г., после отставки Барнье, Байру потребовал место премьера, угрожая в противном случае покинуть получившую пробоины коалицию. Как идеолог центризма он обладал авторитетом, позволяющим ему вести переговоры и с левыми, и с ультраправыми. 23 декабря Байру представил своё правительство, в большинстве состоящее из членов макронистской партии "Возрождение", союзных правоцентристов – "Республиканцев", партии МоДем и партии Эдуара Филиппа "Горизонты".
Астенический синдром
Правительство Байру приступило к обязанностям в тот момент, когда нарастали тревожные сигналы, исходящие из социально-экономической сферы. С начала 2020-х годов в стране установились низкие темпы роста – около 1% ВВП в год, а увеличение производительности труда резко замедлилось. Высоким остаётся уровень безработицы – 7,5%. Несмотря на всестороннюю поддержку национальной конкурентоспособности, не удаётся ликвидировать дефицит торгового баланса. Медленно идёт реиндустриализация, теряет темпы зелёный переход, сохраняются барьеры на пути к опережающему инновационному развитию и переходу к индустрии 4.0, основанной на автоматизации и информационных технологиях. Но главное – ребром встал долгие годы откладывавшийся на потом из-за опасения властей навредить своим электоральным рейтингам вопрос оздоровления государственных финансов с тем, чтобы остановить разбухание государственного долга. Его величина достигла почти 3,5 трлн евро (ныне 114% ВВП против примерно 60% ВВП в начале 2000-х годов) и приближается к опасной черте.
Ситуация объективно тормозит структурную перестройку экономики, требующую наращивания производственных инвестиций и расширения государственного содействия бизнесу. Удовлетворению растущих потребностей в государственном финансировании мешает напряжённое положение с бюджетом страны. К этому добавляется неблагоприятное соотношение сил в международном разделении труда, что ставит Францию, равно как Евросоюз в целом, в роль догоняющей стороны. В сложившейся макроэкономической обстановке интересы развития требуют сдвинуть пропорции распределения национального продукта в пользу накопления за счёт потребления.
Но успешное проведение в жизнь такой жёсткой стратегии, неизбежно сопряжённой с материальными издержками для социума, предполагает выполнение как минимум двух субъективных условий: во-первых, согласие с ним и готовность к компромиссу основных политических сил и, во-вторых, общественный консенсус, обеспечивающий поддержку курса снизу. Оба эти условия в нынешней Франции не выполняются. Представленные в «неуправляемом» парламенте силы находятся в жёсткой конфронтации друг с другом.
Не меньше вопросов возникает при поиске общественного согласия. Длинный шлейф повисших в воздухе социальных вопросов вызывает недоверие населения к правящим кругам, независимо от их политической окраски, и чувство неуверенности в будущем. Переход к менее затратной системе социального страхования наталкивается на приверженность к ней рядового француза, для которого жизнь в окружении социальных гарантий стала, по сути, элементом национальной идентичности. Недоверие к верхам подогревают сомнения в полезности требуемых материальных уступок и стремление сохранить социальный статус-кво. Сомнения в эффективности властей подпитываются неспособностью последних поддерживать в стране общественный порядок и обеспечить должный контроль над иммиграцией, растут запросы граждан на "сильную руку".
В итоге Францию охватили пессимистические настроения, подогреваемые дискомфортом от возросшей неопределённости бытия и заметным замедлением роста доходов населения, не позволяющим обеспечивать привычное улучшение уровня жизни. Социальные фрустрации ведут не только к политической апатии, но и к активному неприятию сложившейся в стране ситуации – в лице спонтанных протестных движений «жёлтых жилетов» 2018 г., фермеров в 2024 г. и организуемой через социальные сети акции «Заблокируем всё», руководители которой призвали к всеобщей и бессрочной забастовке с 10 сентября 2025г.
Цена неосторожности
Будучи человеком многоопытным, Байру-премьер придерживался осторожной тактики, учитывающей не только его центристские позиции, побуждающие избегать крайностей, но и до предела сузившиеся манёвренные возможности. Неблагоприятная для президентского меньшинства расстановка сил в парламенте заставляла Байру искать поддержку либо левой оппозиции, либо ультраправых.
СМИ отмечали, что новый премьер взял паузу в осуществлении серьёзных преобразований. Пресса упрекала Байру в отсутствии стратегии и отказе от сопряжённых с рисками решительных шагов, что погружало страну в «политическую летаргию». 14 января 2025 г. Байру представил политическую декларацию, обозначив свои приоритеты. Помимо главного – принятия госбюджета на 2025 г., на чем споткнулся Барнье, там числились и другие задачи: переход к пропорциональной избирательной системе, создание "банка демократии" для финансирования политических партий, ужесточение борьбы с нелегальной миграцией, урегулирование конфликтов на Корсике и в заморских территориях и т.д. Парламент одобрил законопроекты о помощи престарелым и об эвтаназии, о планировании в сфере энергетики и климата на 2025–2026 гг., о полномочиях депутатов на местном уровне и другие. Было достигнуто соглашение с представителями Новой Каледонии о проведении там в 2026 г. местных выборов. Однако в повестке дня правительства преобладали насущные вопросы, не терпящие отлагательств, в первую очередь выравнивание разбалансированных государственных финансов.
После формирования расколотого на три части Национального собрания каждый премьер искал свой рецепт формирования нужного большинства. Барнье активно работал с фракциями, пытаясь сколотить ситуационное большинство под каждый законопроект. Иногда подобная тактика приносила результаты, но дала осечку при голосовании проекта бюджета на 2025 г. Байру же келейным сговорам с партаппаратчиками предпочёл прямое обращение к общественному мнению и организацию широких консультаций по животрепещущим вопросам. Расчёт строился на том, что если народу открыто излагать существо тормозящих развитие страны проблем («говорить правду») и предлагать выверенные экспертные решения, то здравый смысл должен побеждать заскорузлые идеологизированные клише. В свою очередь достигаемые соглашения обеспечивали бы общественную поддержку правительственных проектов закона, которую будут вынуждены учитывать представители оппозиционных сил.
Предметом обсуждения на первой площадке такого рода стал вопрос страхования по пенсиям, так как ни оппозиция, ни профсоюзы не согласились с решением 2023 г. поднять пенсионный возраст с 62 до 64 лет, которое с трудом удалось протащить через парламент. По инициативе правительства патронат и профсоюзы начали консультации. Это позволяло премьеру убить сразу двух зайцев. Во-первых, получить поддержку социалистов, позволившую Байру преодолеть вотум недоверия и принять бюджет страны на 2025 г. (для этого Байру отменил проект увольнения 4000 работников системы образования и повысил расходы на государственную медицину). Во-вторых, как полагал премьер, консультации убедят сомневающихся в том, что поддерживать сбалансированность распределительной пенсионной системы практически невозможно, если сохранять низкий возраст выхода на пенсию при одновременном повышении продолжительности жизни. Но, несмотря на различные формулы предлагаемых компромиссов, переговоры зашли в тупик.
Затем Байру попытался приложить тот же подход при продвижении готовящегося бюджета на 2026 г. и многолетнего плана оздоровления государственных финансов. Сначала он предлагал провести по этому поводу референдум, но инициатива не получила практического продолжения. 15 июля Байру обнародовал стратегию по экономии 43,8 млрд евро, которую Макрон назвал "обоснованной, ясной и полезной для страны". Далее премьер лично провёл информационную кампанию, популярно разъясняя необходимость смены вех в бюджетной политике. Но и она оказалась неубедительной: доля французов, испытывающих тревогу по поводу бюджетных планов правительства Байру, возросла до 62%.
История с бюджетом на 2026 г. стала, пожалуй, единственным отклонением Байру от предельно осторожной линии, поскольку, имея опыт комиссара планирования, он ясно отдавал себе отчет в том, что в деле финансового оздоровления отступать некуда. Девизом при разработке бюджета стал лозунг «расходовать меньше, производить больше». Представленный правительством проект предполагал экономию государственных средств на 43,8 млрд. евро, что позволило бы снизить дефицит бюджета до 4,6% ВВП в 2026 г. против текущих 5,4% ВВП. Особую остроту проекту по экономии расходов придавало неумолимое расширение затрат на обслуживание государственного долга и резкое (на 3,5 млрд евро) наращивание дотаций военному ведомству. Планировалось снизить социальные расходы путём отказа от их индексации, сократить численность государственных служащих и заморозить их зарплаты, увеличить налоговую нагрузку, не затрагивающую крупный бизнес и т.д. Чтобы «производить больше», предлагалось увеличить продолжительность рабочего времени за счёт, в частности, упразднения двух праздничных дней (Пасхального понедельника и Дня Победы).
Обнародованный проект бюджета, представляющий собой квинтэссенцию экономического курса правительства, сразу же наткнулся на рифы противостояния политических сил. Нацеленные на выборы 2026 и 2027 гг., они следовали узкопартийным интересам, что не только затрудняло поиски компромиссных развязок, но и выхолащивало обсуждение экономического курса. На первый план выдвигались малозначимые, но приносящие сиюминутные репутационные дивиденды темы, такие как сокращение двух праздничных дней.
Содержались в проекте и небесспорные положения, повышающие его уязвимость. Кое-где проступала осторожность, через которую в бюджетных делах Байру, казалось бы, переступил. Разработчики финансового закона, как говорится, по сусекам наскребли заявленное сбережение бюджетных средств, которое обеспечивалось за счёт суммирования многочисленных, но мелких, и потому не самых болезненных подвижек. Тот же отказ от двух выходных обеспечивал бы прирост рабочего времени одного занятого всего лишь на 14 часов за год, тогда как его годовой фонд[1] во Франции на 75 часов менее продолжителен, чем у ближайших партнёров по Евросоюзу.
Сомнения вызывала заявленная справедливость предлагаемого распределения усилий, поскольку из-под налогового удара выводился крупный бизнес, на динамизм которого изначально делала ставку команда Макрона. Наконец, для обоснования режима экономии использовался обращённый к обществу призыв пойти на временные жертвы, которые, дескать, откроют двери в будущее. Но для рядового гражданина бюджет представлялся сотканным исключительно из материальных потерь. В нем отсутствовал даже намек на инвестиционные программы и ясно обозначенные приоритеты в распределении выделяемых бюджетных ресурсов, а значит хоть какие-то контуры будущего. Неслучайно эксперты упрекали проект в том, что он приносит долговременные интересы развития страны в жертву текущему восстановлению бюджетного равновесия.
При этом драматизм оценок Байру разделяли далеко не все представители правящих кругов. Министр экономики Эрик Ломбар пытался успокоить население, заявив, что Франция не находится под угрозой вмешательств МВФ, ЕЦБ или международных организаций. Ему вторил глава Счетной палаты Пьер Московиси, утверждавший, что финансовая ситуация «хотя и вызывает беспокойство, но не является критической».
В этой ситуации, так и не убедив общество, Байру решился 25 августа на небывалый шаг: не располагая парламентским большинством, по своей инициативе поставил перед депутатами вопрос о доверии правительству в связи с его экономическим курсом. В отличие от Барнье (пытавшегося принять бюджет с помощью ст. 49-3 без голосования и получившего абсолютным большинством вотум недоверия), Байру запросил у депутатов вотум доверия с помощью ст. 49-1, по которой правительству требуется набрать лишь простое большинство.
Игры на политической доске
Необычный ход, сделанный Байру, сразу поставил вопрос о вероятности достижения премьером успеха, поскольку, в отличие от предшественников, он выбрал этот вариант, имея лишь правительство меньшинства. Смелость премьера не вызывала вопросов, но оставалось непонятно, за счет чего он намерен набрать большинство. Требовалось оценить шансы.
Первым составляющим политического уравнения была поддержка премьера в президентском лагере. Она имелось, хотя и небезусловная. Отношения Байру с Макроном были непростыми в силу амбиций обоих и ряда идейных разногласий, но президент одобрил проект. Диалог Байру с лидером "Возрождения" Г. Атталем также был неровным: в феврале 2024 г. Байру отказался войти в правительство Атталя. И всё же Атталь пообещал Байру поддержку партии на голосовании по бюджету, что давало премьеру 91 голос макронистов. Несмотря на сложные отношения с однопартийцами, Байру полагался и на 36 голосов своей партии МоДем. Сложнее обстояли отношения Байру с лидером правого крыла макронистов – Филиппом, чья партия «Горизонты» имела 34 голоса. К историческому противоборству Байру как центриста с правыми добавлялось и личное соперничество за кресло премьера в 2017 г., тогда успешное для Филиппа, и разногласия по экономическому курсу. В марте 2025 г. Филипп публично подверг критике кабинет Байру за медлительность, эфемерность устремлений и "беспомощность". И всё же Байру получил поддержку партии «Горизонты». Наконец, оставался ситуативный союзник Макрона – партия «Республиканцев» (49 голосов) во главе с главой МВД Брюно Ретайо. Несмотря на трения с Байру по экономическим и прочим вопросам ("Республиканцы" выступали против пропорциональных выборов), партия дала понять, что поддержит правительство, но не любой ценой.
Вторым составляющим уравнения стало поведение оппозиции. В предложенном Байру решении «задачи со звездочкой» не было ясного ответа на вопрос, почему социалисты и лепеновцы должны были отказаться от искушения свалить уже второго подряд премьера Макрона. В стремлении провести финансовый закон через Национальное собрание Байру намеренно увязывал его с постановкой злободневного вопроса о том, нуждается ли Франция в снижении дефицита бюджета, чтобы повернуть вспять опасное нарастание государственного долга. Ответственная оппозиция, полагал премьер, не решится прямо ответить нет, к тому же ввергая страну в очередной правительственный кризис. Расчет строился на том, что две оппозиционные партии – социалисты слева (66 голосов) и Национальное объединение справа (123 голоса) если не проголосуют за Байру, то хотя бы воздержатся, что не позволит противникам законопроекта набрать больше 140-160 голосов[2], и правительственная коалиция в 210 голосов преодолеет это препятствие. Дальнейшее развитие событий показало зыбкость этих расчетов.
Никаких уступок оппозиции премьер не сделал. Не оправдались надежды тех, кто полагал, что Байру – политик, одновременно «совместимый с Ле Пен» и голосовавший в 2012 г. за социалиста Ф. Олланда, наладит контакт с лидерами оппозиции, столь необходимый в отсутствие президентского большинства. Хотя политические противники премьера признавали наличие долговой проблемы, они настаивали на иных методах выхода из нее, которые не были приняты Байру во внимание. В конце августа ФСП представила публике свой проект альтернативного бюджета, в котором вместо 43,8 млрд евро было предложено сократить госрасходы на 21,7 млрд евро и таким образом достичь бюджетного равновесия не к 2029 г., а к 2032. Для этого социалисты предлагали вернуть выход на пенсию в 62 года, снизить налоги на малооплачиваемых граждан, получающих от 1до 1,4 минимальной зарплаты, при этом ввести дополнительный 2%-ный налог на особо дорогостоящее имущество (свыше 100 млн евро). Проект социалистов растягивал по времени ежегодные усилия государства по экономии средств, но был более социально ориентированным, чем правительственный вариант. Если в бюджете Байру не было никаких инвестиционных программ, то проект социалистов содержал план «оживления»: предлагалось вложить 100 млрд евро в социальную инфраструктуру – здравоохранение, образование, экологию. Рожденный в логике кейнсианского стимулирования, этот проект не мог вызвать позитивных отзывов в правительстве с неолиберальными взглядами.
Не ответил Байру и на предложения по бюджету, сделанные ему в июле Марин Ле Пен. Источник бюджетной экономии виделся лепеновцам в первую очередь в упразднении или сокращении социальной помощи мигрантам, в уменьшении трат на бюрократический аппарат, в борьбе с социальным и налоговым мошенничеством, а также в снижении размеров французских взносов в бюджет ЕС. В парламенте группа НО занимала осторожную позицию и не поддерживала вносимые крайне левыми вотумы недоверия. Это было вызвано как курсом на повышение респектабильности партии, так и пониманием того, что без поддержки социалистов у крайне левых и крайне правых суммарно не хватало абсолютного большинства для вынесения недоверия правительству.
Однако летом тактика Ле Пен стала более наступательной. Судя по всему, причиной этого стало решение суда Парижа 31 мая 2025 г., признавшего Ле Пен и восьмерых её соратников – депутатов Европарламента – в нецелевом расходовании средств. Было признано, что за 11 с лишним лет руководители НО потратили 4,1 млн евро на зарплаты фиктивно трудоустроенных помощников евродепутатов, причем деньги тратились не на деятельность партии в Европарламенте, а на интересы НО внутри Франции. Ле Пен была приговорена к четырем годам лишения свободы, в том числе двум условно, а на протяжении еще двух лет она должна носить электронный браслет. Самым тяжелым наказанием стал даже не штраф в 100 тыс. евро, а судебный запрет на участие в выборах в течение пяти лет, что грозит отлучить лидера НО от выборов 2027 г. Решение по апелляции Ле Пен суд вынесет в начале 2026 г.
Возможно, исходя из осложнения статуса М. Ле Пен, Байру рассчитывал на то, что её протестный пыл поутихнет, так как в случае роспуска парламента она лишится поста депутата и не сможет вновь баллотироваться в Национальное собрание. Незадолго до голосования о доверии Байру дал понять, что готов пойти на уступку НО, рассмотрев вопрос о целесообразности оказания государственной медицинской помощи нелегальным мигрантам. Но, по мнению Ле Пен, Байру предложил «слишком мало и слишком поздно». Отвергнув авансы Байру, Ле Пен заявила, что интересы Франции для нее выше персональных перспектив, пообещала, что ее группа будет голосовать против доверия кабинету и призвала к досрочному роспуску Национального собрания.
Таким образом, предварительный подсчет голосов говорил ли не в пользу Байру. Критики не стеснялись в метафорах, сравнивая его демарш с покерной тактикой «пан или пропал» и с «попыткой выжить в 12-бальный шторм». А что, если, как полагают отдельные наблюдатели, за действиями Байру стояли совершенно иные соображения? Зачем растрачивать политический капитал на пропихивание через парламент непопулярного бюджета? Не лучше ли приберечь его на будущее, подставив себя под вынужденную отставку, и уйти с высоко поднятой головой бескомпромиссного борца за здоровые финансы родины?
В итоге рискованный маневр, призванный облегчить решение финансового уравнения государства, лишь ужесточил условия задачи. 8 сентября правительство Байру впервые в истории Пятой республики провалило инициированный им вотум доверия по ст. 49-1. Во вступительной речи премьер снова указал на основные проблемы, стоящие перед страной, и воззвал к совести каждого, отметив, что «депутаты могут опрокинуть правительство, но невозможно стереть реальность». Но итоги голосования не стали сюрпризом и соответствовали заявлениям глав парламентских групп. Премьер проиграл со счетом 364 против 194, причем Байру не набрал даже всех голосов депутатов из союзных ему партий. В президентском лагере Байру почти полностью поддержали «Возрождение», МоДем и «Горизонты», но из 49 «Республиканцев», хотя семеро их однопартийцев состояли в правительстве, его поддержали лишь 27, еще 13 проголосовали против, а 9 воздержались. Ожидаемо в доверии кабинету отказали все как крайне правые, так и левые депутаты[3]. На следующий день Байру представил президенту свою отставку.
Миттельшпиль или эндшпиль?
В образовавшемся вакууме власти каждая из стоящих на французской политической доске тяжелых фигур преследует свои цели. Президент Макрон стремится, не поступаясь принципами, стабилизировать обстановку и предотвратить ревизию итогов своего пребывания у власти, то есть продолжить свою партию в миттельшпиле. Оба крайних крыла слева и справа спешат воспользоваться дестабилизацией политической ситуации, выступая за роспуск Национального собрания и/или отставку президента и рассчитывая на досрочных выборах на поднявшейся волне общественного недовольства въехать во власть. Одним словом, быстро перевести партию Макрона в эндшпиль.
Между тем уход президента в отставку – вариант маловероятный, хотя именно за этот сценарий, по соцопросам, выступают больше половины французов (61%), возлагающих на Макрона ответственность за создавшееся положение. Закон не может принудить Макрона к этому шагу, к тому же противоречащему его характеру. Начатая «Непокоренными» кампания по отстранению президента от власти, для чего необходимы 2/3 голосов депутатов обеих палат парламента, не имеет шансов на успех.
Можно попытаться разблокировать ситуацию, распустив парламент и назначив новые выборы. Но в этом случае политическая неопределенность растянется минимум на полтора-два месяца, а главное, итог выборов может быть для Макрона ещё более печальным, чем в 2024 г. Согласно опросам, крайне правые могут получить в новой легислатуре до 33%, став первой силой, тогда как макронисты – 28%, чуть больше левой оппозиции (до 26%)[4].
Наконец, Макрон мог просто назначить нового премьера, продолжая противостояние с оппозицией. Проблема в том, что требовалось найти такого политика, которого в короткий срок не постигнет участь Байру, поскольку все комбинации проправительственных коалиций арифметически миноритарны. Из левого лагеря доносились голоса, что после «миноритарных правых» можно допустить к рулю государства «миноритарных левых». Глава ФСП Оливье Фор заявил, что готов исполнять обязанности премьера, но представленный социалистами альтернативный бюджет шел вразрез с установками пропрезидентских сил, а представитель Соцпартии вряд ли нашел бы в Национальном собрании достаточное число сторонников. Даже Меланшон пообещал сразу же внести вотум недоверия против возможного кабинета социалистов, сильно отступивших от общей программы, с которой левые партии шли на выборы 2024 г.
В итоге президент 10 сентября стремительно выбрал нового главу кабинета, поскольку обстоятельства на оставляли времени на долгие раздумья: необходимо было срочно успокоить встревоженные финансовые рынки и успеть уложиться в предусмотренные конституцией (до 7 октября) сжатые сроки подачи проекта бюджета в Национальное собрание. Преемником Байру оказался министр вооруженных сил, 39-летний СебастьянЛекорню. Выходец из лагеря правых, он поддержал Макрона в 2017 г. и стал единственным министром, входившим во все его правительства. Молодому и лояльному Макрону премьеру, который слывет искусным переговорщиком, в ближайшее время придется подтверждать свою репутацию при формировании нового кабинета и нахождении бюджетных компромиссов в диалоге с оппозицией. При этом даже если Лекорню проскочит через очередную правительственную передрягу, повышенная политическая неопределенность – следствие выборов 2024 г. – никуда не исчезнет. Пока не видно событий, способных помешать ей просуществовать вплоть до президентских выборов.
Между тем латентная нестабильность сопряжена с вполне осязаемыми издержками. Мало того что во Франции тормозится проведение в жизнь назревших преобразований, ухудшается и макроэкономическая картина. Откладывается реализация инвестиционных проектов и сдерживается потребление населением, так как растут личные сбережения на черный день. Хотя эксперты оценивают депрессивное воздействие политической неопределенности всего в 0,2–0,3 % годового прироста ВВП, эти микроскопические цифры достигают 1/3 показателей экономической динамики последних лет. В обстановке политической неопределенности инвесторы требуют увеличения премии за риск, что подталкивает вверх ставки по обязательствам правительства. Сегодня условия размещения французских государственных займов хуже, чем у Италии, еще недавно считавшейся "больным человеком Европы", а местные наблюдатели, затаив дыхание, ожидают грядущий вердикт международных рейтинговых агентств. Страдает и внешний имидж страны, а партнеры не могут не задаваться вопросом, способна ли будет Франция при любых обстоятельствах безоговорочно выполнить свои обязательства, тем более если они окажутся затратными.
Новому правительству придётся по-прежнему приводить разросшиеся социальные обязательства в соответствие с сузившимися экономическими возможностями Франции. Похоже, что на сей раз модель «жизни в кредит» исчерпала свои ресурсы до дна. Шарль де Голль замечал, что французы способны объединяться в едином порыве либо когда их осеняет вдохновляющая национальная цель, подобная послевоенному восстановлению станы, либо под страхом нависшей угрозы. Финансовое оздоровление, подчищающее огрехи предыдущих администраций, вряд ли способно вызвать массовый энтузиазм. Запугивание грозящей финансовой катастрофой, если не навести порядок в бюджетном хозяйстве, как показал пример Байру, пока не сильно страшит публику, привыкшую к тому, что правительства обеспечивают выход из кризисов «любой ценой».
Устранение накопившихся в социально-экономическом организме страны перекосов требует новых вводных, и в этой обстановке весьма кстати пришёлся тезис о российской военной угрозе, предписывающей милитаризацию экономики. С её помощью власти рассчитывают облегчить привлечение ресурсов для структурной перестройки (любое сопротивление переброске средств из социальной сферы будет преподноситься как нанесение ущерба национальной безопасности), а также ускорить инновационное развитие и вырваться из тисков экономической стагнации, по сути, используя внерыночные методы.
Примечания:
[1] Общее количество часов, которые работник тратит на выполнение своих трудовых обязанностей в течение года.
[2] Сумма голосов левой оппозиции без социалистов (126) + сумма ультраправой партии UDR Э. Сьотти (15 голосов) = 141 голосу. С голосами полуоппозиционной автономистской партии LIOT (23) оппозиция получала бы 164 голоса.
[3] Analyse du scrutin n°3054. 8 septembre 2025 / Assemblée nationale. URL: https://www.assemblee-nationale.fr/dyn/17/scrutins/3054 (дата обращения 14.09.2025).
[4]Les intentions de vote en cas d’élections législatives. IFOP pour le Figaro. - Septembre 2025 / IFOP. URL: https://www.ifop.com/wp-content/uploads/2025/09/121832-Resultats-Le-Figaro.pdf P. 2 (дата обращения 14.09.2025).