Она начинающий писатель, на её счету — рассказы о героях специальной военной операции и пьеса «Ангелы рядом с нами», в основе которой — судьба погибшего племянника. С первых дней, когда её родные, кадровые военные, отправились на СВО, она не перестаёт поддерживать бойцов, участвуя в сборах гуманитарных конвоев с волонтёрами. А буквально на днях эта женщина вернулась из Луганска, где 14 дней помогала раненым в составе бригады из семи человек республиканского проекта «Первая юрта». Гульнара Янышева, заведующий библиотекой исторического и духовного возрождения – филиалом № 10 Централизованной библиотечной системы Салавата, стала третьей участницей из нашего города. Что двигало ею, на какие вопросы она хотела найти ответы в госпитале, она рассказала в редакции.
— Я очень много разговаривала с бойцами в госпитале — выхватывала их по взглядам. Эти разговоры пульсируют в моей голове, как вулкан, и сейчас я пытаюсь их уложить в свои мысли и в слова будущих рассказов, — так неожиданно начинается наш диалог с Гульнарой Янышевой, подтверждая родившееся во время подготовки интервью двух других участниц проекта из Салавата мнение о том, что при равных исходных данных «Первой юрты» (госпиталь, семь женщин, которые должны помогать бойцам, 14 дней) у каждой эти две недели — особенные, каждая находит там, в палатах и перевязочных Луганска, у кроватей бойцов, ответы на свои вопросы, открывает свои горизонты.
— Знаете, я ехала помогать: кормить, перевязывать, мыть, выносить судно — я к этому была готова, ведь почти четыре года ухаживала за лежачими больными как сиделка. Но там, в Луганском госпитале, было нужно другое… — Гульнара Янышева на какое-то мгновение задумывается, как будто заглядывает вглубь себя, чтобы понять, что чувствует. — Душевная поддержка. Один боец сказал: «Вы как глоток свежего воздуха». Знаете, если образно: представьте, красивый торт режем на кусочки — сначала на четыре, потом на восемь, 16, 32 кусочка… Мне казалось, что так и я делила свою душу и раздавала бойцам. Да, мы их одевали, приносили еду, кормили, если нужно, из ложки, мыли… Но это всё могут сделать и санитары. Да, возможно, чуть позже, не с такими ласковыми словами, но сделают, и даже в чем-то лучше нас, профессиональнее, а вот на разговоры по душам у них нет времени. А именно это очень важно сейчас для бойцов. И не только для них…
Им, женщинам разных профессий, возрастов и жизненного опыта, пришлось открывать раненым свое сердце. При этом они становились лекарями душ друг для друга.
— Важнейшим открытием в госпитале стало то, что мое присутствие там важно и для меня самой! — признается Гульнара Янышева.
Видно, что пока, ведь вернулась она всего пару дней назад, ей еще не до конца самой понятно всё происходящее в ее душе.
— В госпитале — не раненые, не больные, я их так не называла. Это лучшие мужчины! Герои! Вы только задумайтесь: у него нет ноги, вся спина изрезана осколками, а он тебе говорит здравствуй, улыбается, спрашивает, не устала ли. Он не говорит про свою боль, потому что ему не нужна жалость — нужно твое теплое доброе слово. И ты видишь здесь и сейчас, как начинают светиться теплом его глаза. И в этот момент ты сама открываешь в себе новые ресурсы, подпитываешься невероятной силой духа этих людей, их мужеством. Они несут свет. Это люди с другим типом мышления, от них веет мощью, энергией, добротой. Это другие люди — Человеки. Они — магнит. К ним тянется душа, — признается волонтер.
А потом со слезами на глазах и особой теплой улыбкой Гульнара Янышева рассказывает о тех, с кем была рядом. И кажется, что в этот момент она видит их лица перед глазами.
— Среди пациентов был боец, которого мы звали Дядей Сережей. Это потом оказалось, что «дядя» моложе нас. Он участник операции «Поток», был в той самой трубе… Я не знала этого, — говорит она.
Операция «Поток»: российские военнослужащие прошли через трубу диаметром 1 420 мм, являющуюся частью газопровода Уренгой – Помары – Ужгород, через которую газ не подавался с 1 января 2025 года, чтобы участвовать в штурме Суджи. Во время подготовки операции из трубы был откачан остаточный газ и запущен кислород, созданы несколько выходов на поверхность, организована транспортировка амуниции, провианта и солдат. Для проникновения в трубу были прорыты тоннели длиной около 500 метров. Российские военные шли по трубе два дня и еще четыре ожидали перед выходом наружу. 14 километров — в условиях нехватки кислорода и воды.
— Я видела перед собой настоящего мужчину, невероятно доброго, хорошего, вежливого — как былинный Илья Муромец. Богатырь, который встал на защиту Родины. Когда узнала про «Поток», была поражена, а он: «Ну, что ты из меня героя делаешь? Я обычный. Это работа», — рассказывает Гульнара Янышева.
Женщина признается, что, если бы не «Первая юрта», всё равно отправилась бы в госпитали. Она уже искала пути. И стала делать это еще более активно, когда получила отказ от организаторов проекта.
— О «Первой юрте» я узнала в ноябре прошлого года. Много лет назад у меня появилась привычка, чтобы быть в курсе, каждый вечер смотреть новости. Так я и услышала о проекте. Сразу же нашла группу в «ВК», заполнила анкету, а уже через полчаса со мной связались. Спрашивали, чем занимаюсь, почему хочу участвовать, кто может поручиться за меня, занималась ли я волонтерством... В январе должна была поехать следующая бригада — я ждала, что меня включат. Но мне позвонили и сказали, что не подхожу из-за возраста. Была ли я расстроена? Скорее, возмущена! — честно признается женщина.
После того, как одна из участниц проекта старше 60 лет выбыла из-за нагрузки на два дня, создав дополнительные трудности для остальных участников группы, организаторы приняли решение ввести ограничение по возрасту — до 55 лет. И Гульнара Янышева попала под это ограничение.
— Когда мне сообщили, что поедут более молодые, я доказывала, что выдержу, что лучше всех умею убирать горшки, так как три года ухаживала за лежачими больными, знаю, как кормить, как разговаривать, как убирать. Не убедила. Расстроилась. Но близкий человек сказала тогда важную вещь: «Всему свое время». Я приняла это. И в июле мне действительно позвонили и предложили поехать в Луганск 2 августа. Удивительное совпадение: с 3 августа у меня как раз начинался отпуск. Не задумываясь согласилась, — вспоминает Гульнара Янышева.
Две недели участницы проекта готовились на онлайн-встречах, конференциях. Первая встреча — 2 августа на Советской площади. Познакомились и поехали. И уже 4 августа начали работать в госпитале.
— Задачи у нас были те же, что и у других бригад «Первой юрты»: выполняли часть работы санитаров, среднего медперсонала, кормили, так как кухонные работники не успевают, мыли посуду. Помогали при эвакуации: собирали бойцов — вода, еда на дорогу, одежда, носочки, трусики, костыли, тапочки — чтобы они доехали до Ростова максимально комфортно. И эта забота важна, чтобы они не чувствовали себя одинокими. Перестилали постель для тех, кто приедет с новой партией. Помогали с анализами, отвозили бойцов на процедуры. Первые три дня приглядывалась — смогу ли. А на вторую неделю уже делала перевязки, — продолжает свой рассказ Гульнара Янышева.
Чуть позже она признается, что самым страшным в госпитале были не кровь и не тяжелые раны.
— Тяжело видеть молодых, которые слишком рано столкнулись с бедой и повзрослели. Я смотрела на них, как на своих детей, они младше моей дочери, самому юному — 19 лет. Взъерошенные, веселые. При этом каждый видел и прошел через то, что нам даже не представить, — с болью говорит женщина. — Были и те, кто лишился руки, ноги… И знаете, в голове стучала мысль, а готово ли наше общество принять этих мужественных героев? Как будет проходить их адаптация… Смотрела и думала, вот придет ко мне в библиотеку боец — как мне организовать правильно работу с ним, как принять, чем помочь? Как подготовить коллектив?
А потом к Гульнаре Янышевой пришло и другое понимание: вернутся домой бойцы не только с ранами физическими, но и душевными. С другим взглядом и мировоззрением. Смогут ли они найти душевную поддержку, например, в библиотеке?
— Однажды я услышала от одного человека фразу, которая оставила глубокий след в душе: «Зачем их жалеть — они же убивают». Она засела в моей голове. Я не могла понять, как можно так думать? И как к такому мнению отнесутся бойцы? И там, в госпитале, я спрашивала об этом. Мобилизованный ответил: «Хорошо, пусть так думают, а я думаю по-своему». Спросила: не ответите, не ударите? «Зачем? Я здесь увидел достаточно врагов и знаю, с кем сражаюсь, а с мирным населением я этого делать не буду». Кадровый военный ответил: «Это моя работа, я военный». Контрактник объяснил: «Обижает, когда говорят, что пошел на СВО ради денег. Я пока не знаю, что я буду отвечать. Для начала надо вернуться, а там буду думать, но себя защищать буду обязательно». И у меня сейчас, после госпиталя, общения с бойцами, зреет идея создать центр психологической реабилитационной помощи. Я понимаю, что они уже есть, но смогут ли психологи помочь всем? Мы можем подключиться и помогать бойцам в реабилитации с помощью великой силы — книг. Знаете, при формировании гумконвоев я собирала книги для бойцов в госпиталях. Есть запрос! В госпитале я видела читающих бойцов, книги. Во время поездки я, как говорят, со своим уставом в чужой монастырь не лезла, не стала как библиотекарь давать советы. Нам организаторы «Первой юрты» сказали образно, что нужно оставить короны дома и прийти на Советскую площадь с лысой головой, иначе не сможем быть полезными в госпитале, — признается Гульнара Янышева.
А между тем именно в книгах люди ищут ответы на свои вопросы. И, конечно, на каждый запрос бойца, а в их головах происходит серьезная переоценка, можно найти книгу, которая поможет.
— Сейчас я работаю над проектом библиотерапии. Среди моих близких — многие на СВО, есть и погибшие… Я знаю, что такое потерять близкого человека, что такое ждать дома бойца… СВО в мою жизнь вошла с первого дня: мои родные – кадровые военные. Первая утрата — в марте 2022 года, погиб двоюродный племянник. 30 июня похоронили еще одного 35-летнего племянника. Жили в Сургуте, он родился с золотой ложкой во рту, родители – нефтяники. Вы знаете, он не был пригоден по здоровью к армейской службе. Но сказал: «Как это я не пойду в армию?». Занялся спортом. Марафоны бегал. И ушел в армию, не сказав родителям, отслужил два года в ВДВ. И когда парни из подразделения, где он служил, ушли на СВО, сказал: «Я к ребятам», — и подписал контракт. Моя пьеса «Ангелы рядом с нами», которую поставили на сцене Салаватского башкирского государственного драматического театра, посвящена ему. Главный герой Марсель — мой племянник. Сохранила имя. Я восемь лет работала в школе Белорецка — и среди моих учеников есть те, кто сражается на СВО, есть и те, кто погиб. В Салавате я провожаю в последний путь каждого — они герои. Мысль, а могу ли я помогать, спасать, тогда и родилась.
Проект «Первая юрта» стал во многом переломным для Гульнары Янышевой. Но она признается, что не на все вопросы нашла ответы, не всё, что просила ее душа, удалось сделать.
— Во-первых, мы были всего 14 дней, во-вторых, я боялась подвести команду, проект. Была мысль о том случае, когда волонтер по состоянию здоровья выпала из работы на два дня. Боялась возраста и в какие-то моменты себя берегла. Возможно, на первый взгляд, это эгоистично по отношению к команде, но это было необходимо: лучше помогать каждый день, чем слечь на несколько дней. Поэтому, когда я видела, что нет большого наплыва раненых, тишина, давала себе отдых. Какой? Я, например, шла в прачечную, забирала сухое белье, складывала его по размерам и видам. Или наводила порядок на складе. Это тоже очень важно, чтобы в любой момент за секунду найти нужный размер для ждущего раненого. До этого был некий хаос, в котором приходилось долго искать нужный размер или второй тапок от пары. Порядок очень экономил время. А в-третьих, наверное, важна некая недосказанность, неудовлетворенность после завершения проекта, человек должен искать ответы на вопросы, не останавливаться, идти вперед. И, конечно, если меня в следующий раз возьмут…
Гульнара Янышева уверена, что следующий раз будет обязательно. И, возможно, не один.
— Да, я буду проситься обязательно! И обязательно на перевязки. Я многому научилась и продолжу подготовку в Салавате. Моя неудовлетворенность нужна для того, чтобы лучше подготовиться, проанализировать, расставить приоритеты и быть во второй поездке еще более эффективной и полезной, — строит планы наша героиня.
Она уверяет, что за эти 14 дней в ее душе произошла невероятная трансформация, которую пока она даже самой себе объяснить не может. Понимает точно, что теперь на многие вещи в жизни она смотрит иначе.
— Я наблюдала за женщинами — мы самая возрастная группа проекта «Первая юрта». Самой старшей было 57 лет, пятерым из семи — за 50. Я видела, как менялся и их взгляд. В первые дни мы горели: сейчас придем, всех отмоем, всех накормим. К концу первой недели появился другой огонь — огонь доброты. Мы менялись внутренне, и это было очевидно, — говорит она.
А еще у Гульнары Янышевой есть богатый материал для того, чтобы написать рассказы о людях – богатырях, вставших на защиту Родины.
— Я брала свои первые рассказы в поездку, но не читала: увидев бойцов, поняла, что они ошибочны. Я же их писала по своим ощущениям. И уже в госпитале начала беседовать с бойцами, чтобы позже преобразовать их истории в рассказы. Но это в будущем, пока я всё перевариваю, переосмысливаю, проживаю историю каждого.
Ждем рассказы Гульнары Янышевой — уверены, это будет сильно, потому что она видела, она чувствовала, она пропустила историю каждого через свое сердце.
Всё было не зря.
На первом фото - Гульнара Янышева на Советской площади, на которой впервые встречаются семь женщин каждой новой «Первой юрты» и вместе отправляются в Луганск, чтобы на 14 дней стать одной мощной командой добра. Здесь же их и встретят, но уже других…
На втором фото - смотровая госпиталя.
На третьем - Луганск.
На четвертом - не просто лист бумаги под стеклом. Это бесценный дар от бойцов. Благодарность они подготовили сами, решив сделать сюрприз. На этом листке — по-мужски лаконичные и при этом невероятно искренние слова, идущие от сердца. Спасибо говорят «Барыга», «Ворчун», «Дрюня», «Шуба», «Кузя», «Котлета», «Шустрый», «Михай», «Белорус», «Грустный»…