Вот что я ненавижу больше всего – сладковатый, приторный запах чужих духов. Он въелся в диван, в шторы, в самый воздух моей гостиной. Я стоял на пороге, вдыхал этот вонючий аромат и чувствовал, как старая, как мир, схема встает на свои места. Не нужно было быть гением. Достаточно было не быть слепым идиотом.
Моя жена, Катя, последние две недели пахла иначе. Не нашими духами, не запахом дома, не мной. Она пахла чужим мылом, чужим потом, чужим постельным бельем. И виноватой улыбкой, которая резала глаза.
Я – Алексей. Меня не учили быть рохлей. Меня учили решать проблемы. Моя проблема сидела напротив и ковыряла вилкой салат.
— С Виктором виделся сегодня, — бросил я, наблюдая за ней. — Говорил, ты к нему в офис заезжала на прошлой неделе. По поводу того контракта.
Она вздрогнула. Еле заметно, но я поймал это движение. Вилка звякнула о тарелку.
— Виктору? Нет… То есть, да, но ненадолго. Минут пятнадцать. Забрала документы.
Враньё. Гнусное, топорное враньё. Виктор был в отъезде все последние десять дней. Я это знал, потому что сам его туда и отправил. Первая проверка. Первая ласточка. Она провалилась с треском.
— Понятно, — кивнул я, делая вид, что верю. — Ладно.
Внутри всё закипало. Спокойный, аналитический гнев. Не ревность. Ревность – для мальчишек. Это было другое. Оскорбление. Мне, моему дому, всему, что я строил, нагло плюнули в лицо. И я собирался найти того, кто это сделал, и ответить тем же.
Мой план был прост. Я объявил о срочной недельной командировки в Новосибирск. Инсталлировал на её телефон софт, сливающий историю перемещений и копирующий сообщения. В коридоре, за зеркалом, и в гостиной, в корпусе телевизора, появились миниатюрные камеры с записью на облако. Это был не параноидиальный бред. Это была операция по зачистке. Я защищал свою территорию.
Первый день «отъезда» прошел тихо. Она сидела дома, смотрела сериалы. На второй день её метрика перемещений нарисовала замысловатый узор по городу.Не к подругам. Не по магазинам. Офисный центр «Северная башня». Пятнадцатый этаж. «ООО «Вектор-Консалт».
Я погуглил. Консалтинговая фирма. Основатель и гендиректор – Марк Семёнов. Фотография. Ухоженное, самодовольное лицо. Узнаваемое. Мы пересекались на паре светских раутов. Гладкий, как стекло. Продавал воздух и консультации.
Третья ночь. Сообщение пришло глубоко за полночь. Её подруге, Ольге: «Не могу уснуть. Опять ссора с Алексеем перед отъездом. Как же он меня достал».
Я сидел в номере дешевой гостиницы в своем же городе, смотрел на эти строки и курил. «Ссора». Мы не ссорились. Мы даже не разговаривали. Она создавала алиби. Оправдывала перед подругой своё будущее «несчастье». Классика.
Четвертый день стал ключевым. В два часа дня её телефон оказался в спа-салоне «Эдем». Дорогое место. Роскошь. Через сорок минут туда же приехал телефон Марка Семёнова. Они пробыли там три часа.
Я вызвал наряд своей собственной службы безопасности. Двух ребят в штатском. Их задача была проста: дежурить у входа и ждать. Они сняли на видео, как они выходят. Не отдельно. Вместе. Она смеялась, запрокинув голову. Он положил ей руку на поясницу. Ведя её к своему мерседесу. Не к её скромной иномарке.
Это был уже не просто намёк. Это была размазанная по стенке улика. Но мне нужно было больше. Нужно было поймать их здесь. В моём доме. На моей кровати. Чтобы не осталось ни капли сомнений. Ни у кого.
Вечером пятого дня она написала ему: «Он вернется только послезавтра. Можешь приехать?»
Он ответил: «Буду в десять. Скучаю».
Игра была окончена. Рыба клюнула.
Я ждал. Сидел в своей машине в двух кварталах от дома и смотрел на часы. В 21:55 к подъезду подкатил его серебристый Mercedes S-class. Он вышел, поправил пиджак, огляделся с видом хозяина жизни и скрылся в подъезде. У него был ключ. От моего дома.
Я дал им время. Ровно двадцать минут. Чтобы раздеться. Чтобы лечь. Чтобы забыться.
Потом я вышел из машины. Шёл медленно, ровно. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, ровным стуком. Я не злился. Я был спокоен. Спокоен, как скала перед обвалом.
Ключ бесшумно вошёл в замок. В прихожей пахло его парфюмом – дорогим, древесным, чужим. Его туфли стояли рядом с её босоножками. Картина полного идиотизма.
Из спальни доносились звуки. Приглушённый смех. Скрип кровати.
Я подошёл к двери. Она была прикрыта. Я не стал стучать. Я не стал кричать. Я просто распахнул её так, что она ударилась об стену.
Они были в постели. Голые. Запутанные в простынях. Наших простынях.
Они замерли, как в дурном спектакле. Её глаза стали огромными от ужаса. Его – узкими, вычислительными, ищущими выход.
— Алексей! — взвизгнула она, инстинктивно пытаясь прикрыться. — Я… мы…
Я не смотрел на неё. Мой взгляд был прикован к нему. К этому голому, вспотевшему принцу.
— Встать, — сказал я. Голос был тихим, низким, и от этого ещё более страшным.
— Послушай, дружище… — он попытался сесть, сделать снисходительное лицо. — Это большое недоразумение.
— Я сказал, встать, — повторил я, делая шаг внутрь. — И не называй меня дружищем. Ты мне не друг. Ты говно, которое приползло на мой запах.
Он попытался встать, спотыкаясь о простыни. Я не стал ждать. Я двинулся к кровати, схватил его за шею и с силой отшвырнул на пол. Он грохнулся, больно ударившись локтем о тумбочку.
— Алексей, нет! — закричала она.
— Заткнись, — бросил я ей через плечо, не отводя глаз от него. — Твои слова мне больше не интересны.
Он попытался подняться, лицо перекосилось от злобы и страха. —Ты вообще понимаешь, что делаешь? Я могу разрушить твой бизнес!
Я рассмеялся. Коротко, сухо. —Ты? Жалкий продавец пустых обещаний? Ты сначала свои штаны надень, потом угрожай.
Я наклонился, поднял с пола его дорогие трусы и швырнул ему в лицо. —Одевайся. И выметайся. Пока я не решил проверить, насколько хрупкие кости у консультантов.
Он, бормоча что-то невнятное, стал натягивать одежду. Руки у него дрожали. Он был жалок.
Я повернулся к ней. Она сидела, закутавшись в пододеяльник, и плакала. Настоящими ли слезами? Мне было плевать. —Завтра ты съезжаешь. К своему ублюдку, к родителям, в помойку – мне не важно. Развод. Детей не видишь. Алименты буду выбивать через суд. Попробуй только оспорить. У меня есть всё.
— Это… это его вина! — выдохнула она, тыча пальцем в Марка. — Он меня запутал! Он настаивал!
Я посмотрел на неё с таким презрением, что она съёжилась. —Перестань себя унижать. Сама бегала, сама раздвигала ноги. Теперь расхлёбывай.
Марк, уже одетый, крался к выходу. —Часы… — пробормотал он. — Мои часы где-то тут…
Я нашёл его хронограф на тумбочке, рядом с нашей свадебной фотографией. Взял его, посмотрел, затем резким движением швырнул в стену. Стекло разбилось, механизм рассыпался. —Вон. И если я ещё раз увижу тебя в радиусе километра от моего дома или моей семьи, следующие разобьюсь твои зубы.
Он сглотнул и, не говоря ни слова, выбежал из спальни. Через секунду хлопнула входная дверь.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только её всхлипами. Я подошёл к окну, распахнул его. Впустил ночной воздух. Он смывал вонь предательства.
— Всё, Катя. Всё кончено.
Я вышел, не оглядываясь. Я вышел из своего дома, из своей старой жизни. Дверь закрылась с тихим щелчком. Не было ни криков, ни истерик. Был только тяжёлый, окончательный приговор. И тишина. . .🔥 ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ! . ВАША ПОДДЕРЖКА ОЧЕНЬ ВАЖНА !