С 30 сентября по 21 ноября 1818 года в Аахене проходил конгресс победителей Наполеона. На нем присутствовали российский и австрийский императоры, прусский король, герцог Веллингтон, министр иностранных дел лорд Каслри от Великобритании и премьер-министр герцог Ришелье от Франции. Ришелье долгое время служил в России и позже получил памятник в Одессе, где был генерал-губернатором в течение десяти лет. На первой же сессии было решено вывести оккупационные войска из Франции и пересмотреть условия репараций. Остальное время участники обсуждали создание нового формата Священного союза и его задачи.
На карикатуре изображен заключительный день конгресса. Участники внешне дружелюбны, но за их улыбками скрывается политическое лицемерие. Подзаголовок гласит: «Поцелуй на Конгрессе, или Легитимные объятия в Экс-ла-Шапель между Александром Великим и Людовиком Большим и другими фигурами».
Английский художник изобразил слухи о тайных переговорах между Россией и Францией, а также стремление Франции прикрыть свои попытки сократить выплаты по репарациям изящными маневрами. Людовик XVIII, взошедший на трон после возвращения союзников, страдал ожирением и с трудом передвигался, поэтому на конгрессе он не присутствовал. Однако именно его фигура контрастирует с императором Александром. Монархи сливаются в братском поцелуе.
Александр обращается к Людовику: «Мой дорогой легитимный брат (хотя я, кажется, называл так и Наполеона), я счастлив служить вам, несмотря на то, что ваши соотечественники едва не уничтожили мою страну». Александр, который часто становился объектом насмешек англичан из-за своей щегольской внешности, имеет заметную лысину и игривые бакенбарды. Он одет в военную форму с огромными кавалерийскими ботфортами, что создает комический контраст с Людовиком.
Людовик отвечает: «Мой дорогой друг, я так рад вашей братской любезности в отсрочке наших платежей и выводе ваших войск, что готов буквально проглотить вас». Его старомодное платье, характерное для прошлого века, подчеркивает его отличие от других участников. На животе Людовика висит восстановленный им монархический орден Святого Духа.
Кулинарная невоздержанность короля проявляется не только в его желании проглотить Александра, но и в его обращении к нему — «та chere ami» («мой дорогой друг»), где вместо привычного «cher» («дорогой») использовано «chere» («еда»).
В правой части листа, за сценой, стоит прусский король Фридрих Вильгельм III в военной форме. В руках у него большая сабля и треуголка, вероятно, принадлежащие Александру. Он с неприязнью говорит: «Я вынужден следовать за этими вождями... пока что». Рядом с ним всплескивает руками австрийский император, рядом с ним стоит его внук Наполеон II, сын Наполеона Бонапарта. Император говорит: «Я должен соглашаться в данный момент, но у меня есть внук».
В левой части листа беседуют два француза. Один из них в военной форме — вероятно, военный министр Гувион Сен-Сир, в прошлом наполеоновский маршал и участник похода в Россию. Он говорит с акцентом: «Законный правитель Франции — это слишком много для Джона Булля! Боже мой! Он тянет время, но мы покажем им, к чему мы стремимся». Его собеседник, герцог Ришелье, в придворном костюме и напудренном парике, не скрывает радости: «Ух-ха, он оказывает ему любезности, а затем мы оставим их без денег».
На заднем плане за политиками наблюдают стройные ряды безучастных гренадер. Аахенский конгресс стал пиком попыток держав-победительниц согласованно управлять Европой. Эйфория от победы над общим врагом со временем сменилась взаимной настороженностью, претензиями и конфронтацией.
Русско-турецкая война 1828–1829 годов стала катализатором роста русофобии в Англии. Карикатура того времени, не соответствующая действительности, была отражением общественного психоза. Автор стремился показать, что на Востоке страдают интересы Великобритании. Поводом для этого стал российский флот, который осенью 1828 года заблокировал Дарданеллы. Блокировка не позволяла поставлять военные грузы в Константинополь. Британии пришлось смириться, хотя это вредило ее торговым интересам. Англия была ведущим морским перевозчиком, а торговля с Турцией имела большое значение. Правительство терпело происходящее, но газеты, связанные с торговлей, регулярно поднимали вопрос об ущемлении прав. 30 мая 1829 года «Таймс» писала: «Мы не можем с этим смириться. Это называют блокадой Дарданелл, но это блокада всего океана, известного древним народам. Такую блокаду терпеть нельзя. Мы настаиваем, что это недопустимо».
Уильям Хит также отреагировал на эти настроения. Он создал картину, изображающую вымышленный досмотр российского флота английского торгового судна. Русские морские офицеры показаны высокомерными франтами, сопровождаемыми бородатыми казаками. Казаки вскрывают тюки с британскими товарами, крадут продукты, пьют вино и обыскивают джентльмена. Справа казак держит связанного британца под дулом пистолета: тот стоит на коленях, но гордо смотрит в глаза своему мучителю. За его спиной другой матрос чешет кулак, явно намекая, что стоит только отдать приказ, и британцы дадут достойный отпор.
На гравюре написано обращение британских матросов к русским «союзникам»: «Если бы наши правители не связывали нам руки, вы бы так с нами не обращались. Но ничего, скоро мы покажем кое-кому из вас…» Слова «правители» и «связали руки» подчеркнуты, что является упреком правительству, неспособному приструнить русских. Сверху на парусе саркастично цитируется старинный патриотический гимн «Rule, Britannia!» («Правь, Британия!»). Интересно, что 30 мая 1829 года (по старому стилю) произошло крупнейшее сражение русско-турецкой войны: в битве при Кулевче русские разгромили турецкую армию, что компенсировало неудачи предыдущего года и вынудило Силистрию вскоре капитулировать.
Сатирические листы часто были тесно связаны с прессой. Многие из них иллюстрировали злободневные газетные статьи, а цитаты из них иногда включали в подписи. Карикатуры выпускали быстро, как и газеты, благодаря свободной манере исполнения. Листы готовили к раскраске акварелью, которую обычно выполняли не сами художники, а мастера-раскрасчики. Нераскрашенные экземпляры тоже продавали, но по более низкой цене.
Карикатуры украшали витрины издательских магазинов на главных улицах Лондона. Вокруг них всегда собиралась толпа, которая живо обсуждала сами листы и связанные с ними события. Кроме того, проводились специальные выставки карикатур с платным входом. На званых вечерах гости развлекались, листая альбомы с карикатурами. Уже в XVIII веке начали появляться первые коллекционеры, которые собирали работы известных художников или карикатуры на определенную тему.
Издатели-пираты, такие как ирландец Макклири в Дублине, копировали карикатуры и выпускали их в виде ксилографированных народных картинок. Эти изображения печатали в виде слайдов для «волшебных фонарей», перерисовывали на керамическую посуду и использовали для украшения интерьеров. Карикатуры действительно были повсюду.
"В.М. Успенский, А.А. Россомахин, Д.Г. Хрусталёв. Медведи, казаки и русский мороз. Россия в английской карикатуре до и после 1812 г." (СПб.: Арка, 2014. С. 9-29, 172-179, 198-215)