Поезд был дневной, маршрут на шесть часов. Я заранее подумала: сидеть всё это время неудобно, лучше взять нижнее место — лягу, отдохну. Купейный вагон, кондиционер, белое бельё на столике — всё казалось идеальным.
Я только устроилась, расстелила простынь, положила голову на подушку и блаженно прикрыла глаза.
На верхней полке напротив должна была ехать женщина. Я мельком взглянула: лет под пятьдесят, ухоженная, в ярком костюме, волосы собраны в тугой хвост. Стелить бельё наверху она не стала. Вместо этого спустилась вниз и… уселась прямо ко мне в ноги.
Сначала я решила промолчать: ну ладно, может, ей тяжело залезать. Но через час моё терпение лопнуло.
— Простите, — сказала я максимально вежливо, — вы не могли бы освободить место? Я хочу лечь нормально, вытянуть ноги и поспать.
Женщина посмотрела на меня как на врага народа, вздохнула и нехотя поднялась:
— Ну уж извините, конечно… — протянула она тоном, в котором было всё: и упрёк, и сарказм.
Пересела на нижнюю полку напротив. Там мужчина лет сорока читал газету. Он пару минут терпел её громкое сопение, но потом не выдержал:
— Уважаемая, это тоже моё место. У меня билет на низ. Садитесь, пожалуйста, наверх.
Женщина вспыхнула:
— Да что ж такое-то! Мне тут неудобно, я не могу туда залезть!
— Но это ваши проблемы, — сухо ответил сосед, снова уткнувшись в газету.
Женщина театрально вскочила, хлопнула дверью и вышла в коридор. Через пару минут вернулась, снова села на мою полку. Я снова подняла бровь:
— Простите, но мы же уже обсуждали это.
Она демонстративно встала, начала кряхтеть и бродить по купе туда-сюда. Потом достала телефон и громко начала говорить:
— Ты представляешь, тут такие пассажиры… не дают мне спокойно сидеть! Да, да! У всех билеты, у всех права, а уважения никакого!
Мы с соседями переглянулись. Молодая девушка с верхней полки рядом прошептала:
— Такое ощущение, что она решила нам всем поездку испортить.
Женщина то выходила, то возвращалась. Ходила по коридору, открывала дверь с шумом, словно проверяла, не одумались ли мы. Кряхтела, жалобно вздыхала, как будто несла тяжкий крест.
— Ну лягте вы наверх, — не выдержал наконец мужчина с газетой. — Это ваше место.
— Я не могу! — всплеснула руками она. — У меня колени больные. Мне тяжело!
— Тогда покупайте низ, — спокойно заметила бабушка из соседнего купе, заглянувшая на шум. — А не занимайте чужое.
Женщина что-то буркнула, снова вышла в коридор. Потом вернулась и села на край стола, сложив руки на груди.
— Я всё равно тут буду сидеть.
В итоге мы просто перестали на неё реагировать. Каждый занимался своим: кто читал, кто смотрел в окно, кто дремал. Она ещё пару раз громко по телефону жаловалась «на жестоких попутчиков», а потом вдруг исчезла куда-то — ушла в соседний вагон. Но каждые полчаса возвращалась, словно привидение, и снова садилась где-то в ногах, пока её не просили уйти.
Когда поезд подошёл к станции назначения, мы облегчённо вздохнули. Мужчина с газетой усмехнулся:
— Ну и пассажирка. Целый театр одного актёра.
Я только кивнула:
— И главное — так и не легла на своё место.
Мы вышли на платформу, переглянулись и рассмеялись: да, бывают же попутчики — ни лечь, ни сидеть спокойно не дадут.
Читайте также:
Фото: gorodkirov.ru