Здравствуйте. Я никогда бы не подумала, что напишу такое письмо. Но, видимо, жизнь любит проверять нас на прочность и особенно там, где мы меньше всего ждём.
Я прожила с мужем без малого 25 лет. Не скажу, что всегда было идеально, но мы вместе пережили многое: и ипотеку, и его увольнение, и мою болезнь. Родили сына, поставили его на ноги. Последние годы, когда он устроился в хорошую компанию, мы наконец начали жить спокойно: отпуск на море, своя машина, никакой суеты. Я чувствовала себя наконец-то уверенно в завтрашнем дне.
И тут умерла его мать. Моя свекровь.
Мы никогда не были близки. Я сначала пыталась, честно. Но у неё был тяжёлый характер: могла резко высказаться, обидеть то ли нарочно, то ли не подумав. Я терпела ради семьи. В глубине души надеялась: вот состарится, смягчится. Но, увы…
Но мы жили в разных квартирах, виделись исключительно на праздники, а навещать её муж чаще всего ездил один или с сыном.
После похорон началось самое странное.
Муж сказал:
— Мама оставила нам квартиру. Небольшую, старую, но своя.
Я удивилась:
— А зачем нам? У нас же есть жильё. Давай лучше сыну оставим, на будущее.
Муж как-то замялся, быстро перевёл разговор:
— Посмотрим. Главное, что теперь всё наше, без лишних вопросов.
Но меня не отпускало ощущение: он что-то скрывает.
Через неделю мы поехали к нотариусу. Сидим в кабинете, слушаем. И нотариус зачитывает завещание. Обычные формулировки «такой-то, такой-то получает квартиру», и вдруг фраза, от которой у меня внутри всё похолодело:
«…с условием, что до конца своей жизни в этой квартире будет иметь право проживания гражданка Н.»
Я даже не сразу поняла. Спрашиваю:
— Какая ещё гражданка Н.?
Муж резко дернулся, замолчал. Нотариус спокойно объясняет:
— Здесь указано, что вместе с квартирой наследники обязуются обеспечить право проживания этой женщины.
Я сижу, не верю своим ушам. Какая женщина? Почему? Причём тут она к нашей семье?
Муж сказал тихо:
— Потом объясню.
Но по его лицу я поняла он знает. И давно. Видимо, надеялся просто, что это не всплывет.
Когда мы сели в машину, то я тут же накинулась на него с расспросами.
— Кто такая эта… гражданка Н.? — спросила я, стараясь говорить ровно, хотя сердце уже билось так, что я едва слышала себя.
Муж тяжело вздохнул и отвернулся.
— Я хотел рассказать тебе раньше, сам. Но… вышло так, что ты узнала об этом не совсем правильно.
— Так расскажи сейчас!
Он провёл рукой по лицу и выдохнул:
— Это… моя дочь.
Я замерла.
— Какая ещё дочь? У нас один сын. Ты о чём?
— Я говорю о дочери от первого брака, — тихо произнёс он. — Ей двадцать четыре года уже.
Я не верила.
— Но ты говорил, что у тебя никогда не было семьи до меня! Что я у тебя первая!
— Так проще было, — ответил он глухо. — Мы с её матерью расстались давно. Тогда я уехал, она осталась одна с ребёнком. Я платил алименты первое время, навещал, но… потом решил, что не стоит тащить это в новую жизнь.
— То есть… двадцать лет я жила рядом с тобой и не знала, что у тебя есть дочь?!
Муж опустил голову.
— Я не хотел тебя потерять. Думал: зачем тревожить, если она живёт своей жизнью? Но мама настояла, чтобы в завещании была Наташа. Она считает её своей внучкой.
В голове крутилось только одно: меня обманывали двадцать лет. Каждый день, каждую ночь он смотрел мне в глаза и молчал.
— Значит, квартира теперь делится между нами и этой… тайной дочерью? — выдавила я.
— Да, — ответил он устало. — Такова воля матери.
Я почувствовала, что мир вокруг рушится. Не из-за квартиры. А из-за того, что я жила с человеком, у которого была тайная, тщательно скрываемая жизнь за моей спиной.
Я сижу и пишу эти строки, а сама до конца не понимаю как жить дальше с этим знанием.
Двадцать лет я верила мужу. Двадцать лет считала себя единственной в его жизни, его первой и последней любовью. А оказалось, что у него есть взрослая дочь, о которой он молчал всё это время. Которую он спокойно вычеркнул из своей жизни.
Да, квартира тоже удар. Мы обсуждали, что это будет отличное начало для нашего сына. Поэтому даже не думали о покупке второй квартиры, хотя, такая возможность была. Но больше всего меня мучает не это.
Меня гложет предательство. Как он мог столько лет скрывать? Как я могла не заметить? Как он мог так легко отказаться от родной дочери? Может и от меня откажется так же, если надоем?
Теперь я думаю: а имеет ли он право просить у меня понимания? Сказать: «Ну, так было проще» и надеяться, что я всё прощу, забуду?
Может, это я слишком горю от обиды, и всё не так страшно?
Я не знаю.
Я правда не знаю.
Вот и хочу спросить у вас, у читателей:
Вы бы смогли забыть?
Жили бы дальше, как ни в чём не бывало?
Иногда кажется, что ответ где-то рядом, но я не нахожу его.
Может, вы подскажете?..
История нашей читательницы это не просто вопрос о квартире и бумагах. Это история о доверии, которое рушится в один миг.
Можно ли прожить двадцать лет рядом с человеком и не знать о таком секрете? Оправдывает ли молчание «ради спокойствия семьи» предательство?
Я не берусь отвечать за героиню. Но одно ясно: у каждого в отношениях есть границы, которые переступать нельзя. И если они разрушены восстановить их очень трудно.
А вы что думаете? Стоит ли прощать такую тайну, или это уже точка?