На сегодняшний день термин «зависимые отношения» (или его вариант «созависимые отношения») - один из наиболее часто озвучиваемых в современной психологии.
Вы можете спросить: «Какой психологии?» – ибо сегодня невозможно говорить о едином «теле» психологии, и существуют по крайней мере две психологии: психология как наука и популистская «психология». Так вот, термин «зависимые (или созависимые) отношения» родом из популистской психологии. И по популярности он не уступает таким терминам, как «личные границы» и «гармоничные отношения».
Но дело не только в том, что все термины популистской психологии – не научные, а популярные, ориентированные на незрелый запрос незрелой аудитории, желающей получить быстрый и легкий результат; и термин «зависимые отношения» точно такой же. Все дело в том, что этот термин вообще не термин, а «мусорная корзина», в которую под видом психологических понятий скидывается весь тот мусор, которым популисты от психологии пытаются описывать человеческие отношения.
«Зависимые отношения» - термин, которым деятели от психологического популизма пытаются описывать чрезмерную зависимость одного партнёра от другого. Считается, что в таких отношениях собственные чувства, мечты, желания и цели становятся подчинены объекту привязанности, что приводит к утрате самостоятельности и игнорированию личных потребностей. Его парный вариант – это «созависимые отношения», которым описываются те отношения, где уже оба человека обоюдно зависимы и подчинены друг другу, причем и эмоционально, и психологически, и физически. Утверждается, что люди в «созависимых» отношениях стремятся контролировать действия, эмоции и чувства друг друга, позволяя таким же образом влиять и на свою жизнь.
Согласитесь, было бы странно, если бы люди, находящиеся в каких-либо отношениях друг с другом, были бы независимы друг от друга. Поэтому зависимость – это основной признак, если хотите, любых отношений как таковых: нет зависимости, нет и отношений! Поэтому в популистской психологии говорится о чрезмерной зависимости в отношениях. Однако критерии этой чрезмерности крайне расплывчаты и неопределенны. Судите сами.
Вот выделяемые признаки зависимых отношений:
- Острая потребность в партнёре, когда необходимо постоянно находиться рядом с ним, а его отсутствие вызывает дискомфорт и тревогу, иногда даже эмоциональную боль.
- Чрезмерный контроль, которым движет страх потерять партнёра и возникает необходимость знать всё о передвижениях и занятиях спутника.
- Ощущение собственной неполноценности при расставании.
- Нарушение личных границ: мол, в здоровых отношениях люди чётко понимают границы допустимого и умеют говорить «нет», когда же отношения зависимые, то границы размываются.
Не правда ли, под эти признаки подходит 99,9 процентов настоящих, крепких отношений, как семейных, так и парных! Точно так же отношения матери к своему малолетнему ребенку также полностью совпадут с указанными признаками. Неужели это означает, что мать и дитя, или любящие друг друга супруги находятся в «зависимых (или созависимых) отношениях»?!!!
Теперь рассмотрим те причины, по которым, с точки зрения популизма, люди оказываются в таких зависимых отношениях:
- Низкая самооценка, когда человек ищет подтверждение своей ценности через отношения.
- Страх одиночества или боязнь остаться одному, якобы, заставляют цепляться за отношения.
- Пережитые утраты и травмы, мол, делают человека особенно ранимым, так что человек пытается залечить это через близкие отношения.
И опять перед нами все та же самая картина абсолютной размытости и неопределенности термина. Ни первая из выделенных причин, ни вторая или третья с обязательностью не приводят к дисфункциональности в отношениях. И человек с заниженной самооценкой, боящийся одиночества или травмированный прошлым отнюдь не обязательно в будущем вступит в разрушительные отношения! А если следовать этой логике, то выходит, что чуть ли не все 100 процентов настоящих, подлинных отношений между людьми – «зависимые (или созависимые)»!
Далее. Рассмотрим почему же «зависимые (или созависимые) отношения) объявляются негативными. Популисты от психологии считают, что нахождение в таких отношениях может привести к негативным последствиям, а именно:
- Потеря индивидуальности, когда один из партнёров полностью сосредотачивается на потребностях другого, забывая о собственных желаниях и интересах.
- Эмоциональная манипуляция, при которой один из партнёров может использовать страх одиночества, чтобы контролировать другого.
Согласитесь, что такие «последствия» могут иметь любые отношения. И под это описание подойдет чуть ли не половина психологических явлений из мира человеческих отношений. В том числе и искренняя забота матери о ребенке. Не говоря уже об отношениях учитель-ученик, начальник-подчиненный и так далее…
Недаром, когда благодаря усилиям популистов от психологии этот термин был широко разрекламирован и «пошел в народ», ряд профессиональных психологов, которые работают в области психологии отношений, объявили его психологическим «мусором». Например, Стэнтон Пиил (1946-) критиковал его за крайнюю размытость и стигматизацию близких отношений, назвав «мусорной корзиной» для любых проблемных моментов, так естественных для человеческих отношений. Ибо нет проблем – значит нет и отношений!
Но как вообще возник этот термин? Как и когда он был популяризирован? Рассмотрим историю его возникновения.
Изначально термин возник в зарубежном психотерапевтическом контексте для описания отношений людей, имеющих химическую зависимость (алкоголиков, наркоманов, игроманов), и их родственников. Понятие «созависимость» («codependency») изначально появилось в контексте изучения алкогольной зависимости в 1940–1950-х годах. Его использовали психотерапевты, работавшие с семьями алкоголиков (например, в Анонимных Алкоголиках). Они заметили, что у их близких (чаще у жен) развиваются специфические паттерны поведения: гиперконтроль, жертвенность, отрицание проблемы, эмоциональная зависимость. Поэтому первоначально это называлось «пара-алкоголизм», и только потом, когда этот термин из области психотерапии перекочевал в область популистски настроенной психологии он был заменен термином «созависимость». А произошло это в 80-90-е годы.
Таким образом, до 80-х годов этого термина просто не существовало. Его не знала и классическая психология. Например, Карл Юнг (1875 - 1961) говорил только о психологических ролях, на которых строятся все человеческие отношения. Даже Эрик Берн (1910 - 1970) в рамках транзакционного анализа (1960-е) описывал только дисфункциональные роли внутри самого человека. А семейный психолог Мюррей Боуэн (1913 – 1990) рассматривал зависимость как часть естественной динамики семейных отношений (1970-е).
Итак, до 80-х годов понятие зависимых отношений в виде термина «пара-алкоголизм» существовал только в психотерапевтической практике работы с семьями алкоголиков. Однако уже в 80-90-е годы он был взят на вооружение формирующейся популистской психологией и стал популярен в 1980–1990-х. Первым термин «созависимость» ввел к научный оборот Роберт Сабби (1980-е), а популяризировали его Мелоди Битти (1948-2025) - автор книги «Codependent No More» (1986), и Робин Норвуд (1945-) (книга «Женщины, которые любят слишком сильно»). Именно благодаря их перу этот термин стал «черной меткой» психологического популизма. И если раньше он использовался как узкопрофессиональный только для описания отношений с наркоманами, алкоголиками и игроманами, то теперь им стали описывать любые проблемные отношения.
С тех пор этот термин получил еще более широкое хождение благодаря множеству публикаций по теме самопомощи. Он оказался очень удобен, ибо в него как в психологическую «мусорную корзину» можно было «сложить» все сложные отношения, имеющие хоть какой-либо намек на проблемность или же дисфункциональность. Любые отношения, при этом не классифицируя их и не разбираюсь детально, ни в каждом конкретном случае возникновения сложных отношений, ни в причинах, их породивших! Согласитесь, это очень удобно. Особенно для психологического популизма, делающего упор на быстрый, а главное легкий результат. «Зависимые» или «созависимые отношения» стали ярлыком, который деятели от популизма принялись навешивать на все, что выглядело в человеческих отношениях непонятным, нестандартным или же просто сложным. И в конечным итоге они превратились в «черную метку» отношений, которую одинаково боятся как простые клиенты, так и сами психологи.
Сегодня этот термин широко используют те направления в современной психологии, которые образуют собой популистский его сектор: например, в книгах по самопомощи, а также в «теории привязанности (Джон Боулби (1907 -1990)), в концепции «абьюзивных отношений (Лунди Бэнкрофт). Широко применяется этот термин и в гештальт-терапии, которую вполне заслуженно относят все к тому же психологическому популизму.
Однако сразу же при своем возникновении термин «зависимые (или созависимые) отношения» был повергнут жесткой критике со стороны психологов-профессионалов. Например, некоторые психологи, в частности, Стэнтон Пиил (1946-), критиковали его за размытость, отсутствие четких критериев: термин охватывает слишком широкий спектр поведения - от здоровой заботы, например матери о ребенке, или женщины о больном, до патологической зависимости. Другие, в том числе Дж. Джайлс (1958-), утверждали, что это «мусорная корзина» для любых проблемных отношений, модный диагноз, которым «лечат» без серьезной научной базы.
Ст. Пиил (1946-) и Дж. Джайлс (1958-) утверждали, что этот термин не имеет научной ценности по причине своей размытости. Изначально возникнув в контексте семей алкоголиков и других, он затем стал применяться к чему угодно, например, к тревожной привязанности, жертвенному поведению, элементарному страху одиночества, и даже просто к сильной любви. В итоге, он стал своеобразной «диагностической помойкой», где вместо точного анализа (например, через анализ травматического опыта) людей просто называют «созависимыми», не разбираясь в реальных причинах их поведения. Это стало похоже на психиатрический ярлык, который можно наклеить на любое неудобное поведение в отношениях.
Помимо этого, при использовании этого термина зачастую происходит подмена реальных проблем. Допустим человек терпит подлость со стороны любимого человека, однако ему говорят, что он «созависим» и ему нужно «лечиться», хотя он – лишь жертва, а не палач. Или же человек боится расставания, а ему популисты от психологии ставят диагноз «зависимые отношения», вместо реального анализа его травм. В семьях с аддикциями (алкоголизм, наркомания) «созависимыми» часто называют тех, кто пытается спасти близкого, тем самым очевидно перекладывая вину с зависимого на его родственников. Ст. Пиил (1946-) называл это «психологизацией проблем», когда вместо анализа вину перекладывают на якобы «нездоровую привязанность».
Сегодня очевидно, что этот термин стал "универсальным объяснением" очень сложных явлений. Но, пожалуй, самое серьезное заключается в том, что представление о «зависимых (или созависимых) отношениях» используется для виктимблейминга: обвинения жертв. Также показательно, что представление о «зависимых ( или созависимых) отношениях» критикуется за элементарную подмену традиционных моральных ценностей, например, забота о другом, сопереживание, привязанность или глубокое чувство.
Причем так же очевидно, что существует здоровая альтернатива этому чрезвычайно размытому и в целом нездоровому термину. Вместо него лучше использовать более точные психологические и социальные модели. Например, рассматривать как дисфункциональные такие отношения через призму понятий травмы, тревожности, и системных семейных динамик, а не через ярлык "созависимости".
И тем не менее, несмотря на всю профессиональную критику, этот термин продолжает и по сей день использоваться полулистами от психологии. И хотя на дворе у нас 2025 год, он по-прежнему популярен. Одна из причин такой популярности уже описана нами – это его «мусорность». Но, как нам кажется, существует и другая, более серьезная причина того, что термин- ярлык «зависимых» или «созависимых отношений» столь востребован. На наш взгляд, этой причиной является его совпадение с интересами общества потребления.
Мы уже не раз писали о том, что базовая ценность общества потребления - это индивидуализм. Индивидуализм как феномен общественного сознания возник где-то в середине 19 века и стал массовым к середине – третьей четверти 20 века. Индивидуализм – это форма сознания, где последняя буква алфавита, «Я», перебирается на место первой: возникает эгоцентрическое мышление, где «я», «мне» и «мое» становятся базовыми ценностями, подменяя собой традиционные ценности. Стоит ли говорить, что такое мировоззрение всегда существовало, но массовым феноменом общественного сознания оно стало только к середине 20 века.
Потребление всегда индивидуально. Вы не заставите человека потреблять от обеда и до забора 365 дней в году на бесперебойной основе, если не внушите ему идею исключительных прав личности на «мне» и «мое», в том числе и в отношениях: «я хочу», «мне нужно», «мне принадлежит», «мое право» и так далее. Добавьте сюда «рецепт счастья» как потребления всего и вся, в том числе и человеческих отношений, на благо своему «я» - и вы получаете законченное мировоззрение индивидуализма. В его основе лежит мировоззрение с «я» в центре картины мира; ему свойственна абсолютизация собственных прав в отношениях, а также утрированное восприятие опасности своему «я», «мне» и «мое». И вот оно-то и порождает идею о необходимости постоянной защиты своей личности и своих прав от посягательств со стороны «других» – в том числе и представление о «зависимых отношениях», в которых человеку якобы угрожает «другой». Причем этим «другим», несущим постоянную угрозу для «я-мне-мое», может быть как мать, отец, так и супруг, партнер и даже ребенок.
Ну а дальше все просто: если «я», «мне» и «мое» становятся для общества потребления базовыми ценностями, то, понятное дело, их нужно «защищать» от «посягательств» этих самых «других». Так и возникает представление об опасности попадания и нахождения в «зависимых (или созависимых) отношениях» с другим! А теперь давайте представим, что произойдет, если из системы отношений, где есть два, «убрать» одного – «другого», с которым у вас якобы зависимые отношения или же который находится в зависимых отношениях с вами?! Вы не можете убрать из этой системы одно, не порушив всю систему, т.е. сами отношения! Ведь в реальности «я», «мне» и «мое» не могут быть центральными ценностями в человеческих отношениях. Отношения, тем более взаимоотношения, – это многосоставная система взаимосвязей, существующая только как сложная система связей между людьми.
Это прекрасно понимала классическая психология, еще даже на уровне Юнга и Фрейда… и поэтому она никогда не сводила всю сложную систему человеческих взаимоотношений к понятию «зависимости». Она никогда не ставила вопрос о границах одного «я» по отношению к «другому»: она работала только с проблемами этого самого «я», например, с эгоцентризмом. Однако для общества потребления эгоцентризм в форме индивидуализма как мировоззрения – основа его существования, подстегивающая потребление как таковое. Ну а если индивидуалистические ценности перевести на язык психологии отношений, то у нас и получится как раз понятие «зависимых (или созависимых) отношений»! Вот и вся история возникновения этого термина!
Очевидно, что история появления термина «зависимые (или созависимые) отношения» точно такая же, как и у двух других популистских терминов – «личностные границы» и «гармоничные отношения». И это не случайно, ибо эти термины составляют основу психологии индивидуализма, ее, так сказать, «теоретическое ядро». Судите сами: термин «зависимые отношения» постулирует как идеальную альтернативу некие «независимые отношения». Предполагается, что эта «независимость» является составной частью «гармоничных отношений», ибо так современный популизм мыслит себе «гармонию» в отношениях двух людей – только как «независимость» и свободу проявлений индивидуальности. Однако если внимательно разобраться, «независимые отношения»» – это всего лишь навсего другая формулировка для все тех же «личностных границ», суженных с отношений с целым миром до отношений с конкретным человеком!
Собственного говоря, «я», «личностные границы», «зависимые отношения» и их альтернатива в виде «гармоничных отношений» - это звенья одной психологической цепочки – психологии индивидуализма, составные части одного мировоззрения – индивидуалистического. Здесь все просто: «зависимые (или созависимые) отношения», по сути, постулируют все те же границы «я» или «личностные границы» в отношениях с «другим». Ведь что такое эта самая «независимость» в отношениях, как не некие невидимые ограничения, которые человек устанавливает во взаимоотношении с другим, чтобы защитить свое эмоциональное, физическое и ментальное пространство.
В этом смысле показателен подход гештальт-терапии к системе человеческих взаимоотношений, где утверждаются допустимые и недопустимые границы «контакта» человека с «другим», и регламентируется:
- что впускать в отношениях (потребности, эмоции, опыт);
- что отвергать в отношениях (чужое влияние, ненужные стимулы).
Однако, на каком основании человек устанавливает, что допустимо в отношениях, а что будет уже «зависимостью» в отношениях, если он не зрел – не на основании ли своих «хочу»? Но тогда это не «независимость», а чистейшей воды эгоизм. Ну а если человек, допустим, психологически незрел или травмирован, то каково его реальное представление о себе и своем эмоционально-ментальном пространстве, которое он собирается ревностно защищать от «зависимостей»?
И наконец, что включает в себя эта самая «зависимость»:
- физические аспекты (комфортная дистанция, прикосновения)? Но тогда это имеет другое название, и уже на языке психиатрии: фобия.
- Эмоциональные (защита от токсичных отношений, право на чувства)? Тогда в психиатрии для этого также существует другое наименование: мании и паранойи.
- Материальные (отношение к личным вещам и деньгам)? Все та же психотерапия назовет это параноей.
Не путаем ли мы случайно психиатрические дисфункции психики, проявленные в отношениях с другим, с «зависимостью»?! Недаром этот термин называют «мусорной корзиной» для всего и вся, с чем разбираться просто не хочется.
Не кажется ли вам, что при включении в мировоззрение человека представления об опасности «зависимых (или созависимых) отношений» вырисовывается очень странная картина мира: какое-то мрачное средневековье, где в мире отношений каждый – сам себе удельный князек, сидящий в собственной крепости из личностных границ: крепостные стены высокие, пушки готовы к бою, подвесной мост поднят, а во рву с водой плавают голодные крокодилы… При такой картине мира человеческое общение будет выглядеть только как набеги из одной крепости к другой, неизбежно обреченные на постоянные войны.
В этом плане показательно используемое гештальт-терапевтами представление о «зоне», где, якобы, и должны происходить все встречи человека с «другим»! В военном деле есть представления о своей территории, территории врага и серой зоны между ними: судя по всему, человеку предложена именно такая картина мира: человеческие взаимодействия как театр военных действий!
И дело тут не только в аморальности такого представления о человеческих отношениях, при котором для «другого» просто не остается места в отношениях, как не остается места и для реальных отношений. Но и в элементарной психологической незрелости такого рода понимания природы человеческих отношений. Ведь страх перед возможность оказаться в «зависимых» от «другого» отношениях – это феномен подросткового сознания…
Подросток в отношениях с «другим» всегда отстаивает свои права, считая их центральными. Он сравнивает себя со взрослым человеком, требует для себя прав и не осознает, что для взрослого права в отношениях – это только следствие взятых на себя обязательств, но не наоборот. Если ему позволить так мыслить дальше – подросток никогда не вырастет и не поймет, что права в отношениях – это только следствие исполненных в отношениях обязанностей… Отстаивая собственные потребности и говоря о «зависимости» в отношениях, человек, по сути делает то же самое: он требует своих прав в отношениях, без признания того, что они – только следствие взятых и исполненных обязательств. Очевидно, что представление о «зависимых» отношениях – из мира подростков, и оно закрепляет человека на уровне подросткового сознания. И декларируемый популистами психологический идеал «независимых отношений» – это подросток в переходном возрасте.
Логика возникновения такого рода идей понятна: воспитание взрослой психики, умеющей осознавать себя, и одновременно строить отношения с «другим» – процесс долгий и сложный. А с учетом резкого понижения уровня психологической зрелости современного человека, приспособившегося под требования общества потребления, это становится и вовсе невозможным. Вот популистами от психологии и было введено это «упрощение», дабы человечество не передралось на очередной дешевой распродаже в ближайшем «супермаркете отношений», пытаясь удовлетворить свои потребности: представление «зависимых (или созависимых) отношений».
Зрелой и здоровой психике представление об опасности «зависимых (или созависимых) отношениях» не нужно – если только она не имеет психиатрических проблем. Но вот если ваша жизнь – супер-маркет, в котором вы нацелены ухватить самое лучшее по самой выгодной цене, в том числе и в отношениях с «другим» – да, вот тут без «зависимых» - «независимых отношений» никак… В здоровой психике осознание собственной индивидуальности или «естности» (от «я есть») во взаимоотношениях с другим – это вмонтированный пазл: без него психика не существует. С точки зрения и классической психологии, и религиозного сознания, если у человека и есть с чем-то проблемы, то только с избытком этой самой «естности», называемой еще «эгоизмом».
Собственного говоря, святые всех времен и народов боролись не за эгоизм в отношениях, а против него… И ни одно священное писание ни одной религии никогда не говорило о нехватке у человека этого эгоизма по отношению к «другому», но только о переизбытке. Однако наши новомодные популисты от психологии решили поговорить о нехватке эгоизма в человеческих отношения…
Конечно, человек не может существовать без осознания своих собственных границ в отношениях с «другим». Но при чем здесь их культ и практически параноидальный страх перед «опасностью» оказаться в «зависимых отношениях»? Осознание собственных границ, или своей «естности» и индивидуальности и так имеется в нем. И даже в избытке, что и приводит к эгоцентризму. А также к тому, что современный человек все меньше и меньше способен на долгие, прочные и крепкие отношения, отношения с самоотдачей, служением и жертвенностью. Он все чаще и чаще выбирает «удобные», эпизодические отношения, а при малейшей сложности в них – которая так свойственна природе отношений – моментально кричит, жалуется и стремится их окончить.
Если при драчке в супер-маркете отношений современному человеку чего-то реально и не хватает, так это различающего качества, а никак не «независимых отношений», тем более не их культа… Когда-то наличие у человека различающего качества считалось условием его психологической зрелости. При наличии такого качества человек не может перепутать «я» - и «иного»; мне - и «другому»; «мое» - и «чужое». «Уважение к себе» становится следствием «уважения к другому», а признание его «инаковости» – осознанием «собственной индивидуальности». И таким образом строятся по-настоящему здоровые и гармоничные отношения.
В противном случае человека ожидает одиночество. Но это минимальный итог отстаивания собственной «независимости» в отношениях. Максимум – это конфликт с самим собой. Всегда, во все времена, и религия, и философия, и классическая психология исходили из того, что «я» и «другой» - это основа человеческих взаимоотношений. Это парные категории мировосприятия; если вы убираете одного из них – рушится не только вся система отношений, но и целостность самого себя. Ибо только через отношения с «другим» человеческое «я» и воспринимает мир и себя в нем. Ибо этот «другой» не существует вовне, он внутри самого человека: ибо только через «другого» человек описывает себя и свой мир. Если вы защищаетесь от «другого» – вы не вступаете с ним в отношения, а воюете с ним, а также с самим собой.
В итоге, ставя границы «другому», человек ставит их самому себе: это внутри самого себя он проводит границу и отстаивает свою «независимость» от самого себя. А поэтому результатом культа «я-независимости» в человеческих отношениях или, если говорить языком современной психологии, «зависимых отношений», становится борьба человека с самим собой.
Хотите воевать с самим собой – отстаивайте личностные границы в отношениях с «другим», бойтесь «зависимых» или «созависимых отношений»! Времени человеческой жизни вам вполне хватит, чтобы разрушить целостность вашей собственной индивидуальности, постепенно деградируя до уровня вечного затворника крепости из собственных личностных границ, неспособного ни на какие отношения ни с кем, даже с самим собой!