Она шла по лесной тропинке к своей даче. Мысли путались, сердце отбивало тревожный ритм. Что это было? Ровно десять лет назад, в этот самый день, они развелись. И вот он появился снова.
Она любила его до безумия. С ним было легко, она парила от счастья. Он был лёгок на подъём, и это всегда заводило её. Они могли внезапно, посреди ночи, сорваться и уехать к озеру, чтобы встретить рассвет, или к реке, где звёзды казались такими близкими. Садились в электричку, покупали мороженое и, болтая о пустяках, ехали куда глаза глядят, а потом возвращались обратно, счастливые и беззаботные. По воскресеньям сидели в кафе и наслаждались пирожными с кофе. Она обожала эти моменты, каждую секунду.
Правда, у него был один недостаток: настроение менялось, как ветер, от эйфории до глубокой печали. Она списывала это на его работу, которая требовала невероятной концентрации.
Однажды, вернувшись домой, она замерла: муж сидел в темноте. Она хотела включить свет, но он сказал: «Не надо, надо поговорить».
— Я не могу больше... — его голос дрожал. — Мне кажется, я задыхаюсь. Я тебя люблю, но... — он сжал кулаки. — Я живу не своей жизнью! Ты — прекрасная, светлая, солнечная! А я другой! Я не могу так легко радоваться, как ты. Я не могу просто так сорваться и поехать встречать рассвет. Мне это не приносит того счастья, которое даёт тебе. Я постоянно борюсь с собой, чтобы соответствовать тебе, чтобы быть таким, каким, как мне кажется, ты хочешь меня видеть. Но я не такой! Я чувствую, что застрял где-то не там, что обманываю и тебя, и себя. Это не моё место, не моя жизнь! Пожалуйста, пойми... мне нужно время, чтобы понять, кто я без тебя. Мне нужно сбежать, чтобы найти себя!
Он сделал глубокий вдох и продолжил, словно выдавливая из себя каждое слово: — Я жил эти годы... пытался. Я верил, что однажды привыкну, что приму твою радость, твой свет, и они станут частью меня. Думал, что достаточно просто быть рядом с тобой, чтобы самому стать таким же. Но этого не происходило. Я чувствовал себя пустым внутри, видя, как ты сияешь. И с каждым днём эта пустота росла, становилась невыносимой. Меня душила мысль, что я не заслуживаю твоего счастья. Что я обманываю тебя, заставляя думать, что я такой же, как ты. Я ждал, что это пройдёт, но становилось только хуже. В какой-то момент я понял: мне нужно убежать, иначе я просто сломаюсь. Я должен был уйти, чтобы найти хотя бы крупицу себя, а не быть тенью твоей личности.
Её будто оглушило. Она слушала, оцепенев. — Ты влюбился в другую? Уходишь к ней? Он молчал, и это молчание было страшнее любых слов. — Я уже снял квартиру. Я ухожу.
В тот вечер прозвенел звонок. Обычно она не отвечала на незнакомые номера, но здесь подумала, что, может, что-то случилось с мужем.
— Алло, — в ответ она услышала женский голос. — Это я. Лена. Мы с твоим мужем... — её голос дрожал от злости. — Мы давно встречаемся. Он так долго тебя жалел! Он никак не мог найти в себе силы, чтобы уйти. Мне надоело быть вечной тенью, второй, той, которая ждёт! Он любит меня! Пойми ты это наконец! Отпусти его, не держи, иначе он сломается. Он не будет с тобой счастлив. Он — со мной.
Она вдруг почувствовала слабость. Он так убедительно говорил, что они просто разные, а теперь выясняется, что всё это ложь и предлог. От этого стало ещё горше.
Через неделю он пришёл снова. — Давай разведёмся. Квартира твоя, от бабушки. Мои деньги пошли на ремонт, я ничего с тебя не потребую. Но машину я оставляю себе, по справедливости.
Её сердце разбивалось на мелкие осколки, но она молча смотрела на него. Как он может быть так хладнокровен? Она кивнула. Через месяц их развели. Она обожала ездить на машине, ей нравилась скорость, это ощущение свободы. Теперь у неё отобрали и это.
После развода она долго не могла прийти в себя. Находила утешение на даче, которая тоже досталась ей от бабушки. Это место всегда было для неё островком спокойствия, но теперь стало настоящим убежищем. Она часами могла сидеть на веранде, слушая шум ветра и наблюдая за игрой солнечных лучей. Топила печку и слушала треск дров, который, казалось, успокаивал её раненую душу. Она пыталась собрать свою жизнь по кусочкам. Постепенно боль утихала, а на её место приходила тихая радость. Зимой она расчищала дорожки от снега, а потом, уставшая, заваривала чай и, сидя у печки, слушала любимого Моцарта. Ей было хорошо и уютно.
Летом на даче поселился соловей, и его пение будило её по утрам. Каждое утро она выходила на крыльцо с чашкой ароматного кофе и просто слушала. Ей нравилось наблюдать, как небо меняет свой цвет, как оживает природа. Правда, теперь она ездила на дачу на автобусе, но всё равно ей было приятно быть наедине с собой. В этом простом, но полном уюта мире она нашла себя.
И вот он явился, десять лет спустя. Зачем? Он что, осознал, что всё-таки она ему нужна? Или просто решил поиграть с её чувствами?
Он позвонил в дверь, и когда она открыла, ей показалось, будто этих десяти лет и не было. Всё тот же. Но... странно, в ней ничего не ёкнуло. Она так часто представляла эту встречу, придумывала, что скажет, но теперь все слова застряли в горле.
— Можно войти и поговорить? — спросил он. — Извини, я еду на дачу. — Я могу тебя подвезти. — Не стоит, я сама доеду. — Давай встретимся через неделю, мне надо всё обдумать. — Хорошо.
Она шла дальше по тропинке. Свежий осенний воздух приятно холодил лицо. Впереди, за поворотом, ждала дача, где трещали дрова, пел соловей, и она знала, что сможет найти там спокойствие. Она больше не чувствовала ни боли, ни обиды. Только лёгкое недоумение. Её жизнь, которую она так тщательно собирала по кусочкам, больше не требовала его присутствия.
Через неделю они встретились. Она смотрела на него, такого знакомого и в то же время чужого. — Я не знаю, зачем ты пришёл, — начала она, её голос был ровным, без дрожи. — Я не держу на тебя зла. Но ты, наверное, сам уже понял. Тогда, десять лет назад, ты сказал, что проживаешь не свою жизнь. А я, после того как ты ушёл, научилась проживать свою. Ты уехал, и я была разбита. Я жила в тумане, не понимая, что делать. Но потом я нашла себя. Научилась быть одной, слушать треск дров, пение птиц. Мне комфортно в моей жизни. Я сама по себе, и мне хорошо. Ты оставил меня одну, а я, благодаря этому, обрела себя. И теперь я не готова терять себя ради того, чтобы ты снова нашёл себя. Понимаешь? Это твоя жизнь, и ты должен её проживать сам. А я буду проживать свою. Она уже не твоя, она моя. И я не готова снова отдать её в чьи-то руки.
Он слушал, опустив голову, а потом поднял на неё покрасневшие глаза, полные слёз. — Ты права... во всём. Я был дураком, когда сказал, что это не моя жизнь. Я бежал не от тебя, а от себя. От своей слабости. От своего страха быть счастливым. Я боялся, что если буду счастлив с тобой, то потеряю себя, свою свободу, свою боль. Я думал, что только в одиночестве смогу понять, кто я. Я искал себя десять лет, а всё, что нашёл, — это пустота. Я понял, что моё счастье было с тобой, и я сам разрушил его. И вот я здесь... — он сделал глубокий вдох. — Я вернулся, чтобы попросить прощения. Чтобы сказать, что ты была моей единственной жизнью. И я хочу... если ты позволишь... начать заново. Я готов быть тем, кем ты хочешь, только скажи. Я готов...
Она смотрела на него, и в её голове пронеслась вся их жизнь. Воспоминания нахлынули волной: смех, поездки, его руки, его взгляд. Она вспомнила, как любила, как была счастлива, и как всё это в один момент исчезло. А потом... потом она вспомнила, как топила печь, как расчищала снег, как слушала Моцарта и пение соловья. Как училась снова жить.
— А я смогу? — прошептала она, обращаясь скорее к себе. — Смогу я снова поверить? Смогу я снова отдать себя всю, зная, что в любой момент ты можешь уйти, потому что «это не твоя жизнь»? Смогу я снова стать частью «нас», когда я так долго училась быть «я»? Это был ад. И я не уверена, что смогу пережить его снова. Мне хорошо. Мне спокойно. Я сама по себе, и мне хорошо. А ты... ты снова хочешь сделать меня частью своей жизни, потому что в твоей снова пустота. Но что если ты снова захочешь сбежать? Где гарантия?
Её слова были тихими, но они пронзили его насквозь. Он опустил голову, понимая, что она никогда больше не сможет доверять ему. А она, глядя на него, понимала, что её сердце больше не дрогнет. Она сделала свой выбор десять лет назад, когда он ушёл.
Он стоял, и в его глазах отражалась вся боль. — Ты знаешь, что было со мной? — он поднял на неё глаза, полные отчаяния. — Я ушёл, чтобы найти себя, а потерял всё. Первые годы были самые страшные. Я работал как сумасшедший, менял города, пытался найти что-то, что заполнит эту пустоту. Я встречался с другими, но никто не был похож на тебя. Они были просто людьми, а ты была целой вселенной. Я чувствовал себя, как будто постоянно задыхаюсь. Я искал ту лёгкость, что была с тобой, но не находил её ни в одной женщине, ни в одной поездке. Мне казалось, что я плачу за свою ошибку каждый день, каждым вдохом. Я думал, что моя боль — это и есть я, что только так я и должен жить. Я не жил, я существовал. Я научился выживать без тебя, но не научился быть счастливым. Понимаешь? Это твоя способность — быть счастливой просто так. Я всё это время только и делал, что сравнивал свою жалкую жизнь с тем, что у меня было с тобой. И это сравнение меня уничтожало. Я потерял себя тогда, когда ушёл, и так и не нашёл. Единственное, что осталось — это осознание того, что я по-настоящему счастлив был только с тобой. И за это осознание я платил каждую секунду этих десяти лет.
Её сердце сжалось от его слов. Он так и не признался, что ушёл к другой. Он всё ещё говорил о себе, о своей боли. И вдруг её пронзила новая, страшная мысль: а была ли та любовница? Или он сам попросил кого-то позвонить, чтобы сделать свой уход более убедительным? Чтобы она ненавидела его, а не жалела? Ведь он никогда не подтвердил её слова. Тогда... он не врал про то, что задыхается рядом с её светом, не врал, что хочет сбежать, чтобы найти себя. Он врал только про её существование. Она смотрела на него, и эта догадка принесла ей не облегчение, а ещё большее опустошение. Он принёс в жертву её душевный покой ради своей свободы. Он действительно пережил свой собственный ад. Но это был его выбор. Он ушёл, а она осталась.
Она сделала шаг назад, затем ещё один. Её губы дрожали, глаза наполнились жгучими, но не пролитыми слезами. В её взгляде не было ни жалости, ни злости, только ледяная пустота. «Уходи, пожалуйста. Теперь, когда ты снова нашёл меня, чтобы убедиться, что я всё ещё та, которую ты бросил, уходи. Я больше не та, что ждала тебя, плакала и страдала. Я та, кто слушает Моцарта, когда трещат дрова. Я та, кто любит запах свежего снега и пение соловья. И я больше никогда не позволю, чтобы моя жизнь превратилась в тень чьей-то другой. Ты получил своё. Ты ушёл, и я обрела себя. Теперь уходи и живи со своей пустотой. Моя жизнь — моя, а твоя — твоя».
Она развернулась и пошла прочь, оставив его стоять в одиночестве, навсегда разлучённых своим прошлым.