«Заклятие 4: Последний обряд»: Рецензия Киноафиши
Фильм о том, почему экзорцистам не следует заводить детей.
Эд и Лоррейн Уоррен — супруги из Коннектикута, которые на протяжении второй половины двадцатого века занимались «изучением паранормальных явлений». Оба прожили большую и насыщенную жизнь, так что неудивительно, что по их рассказам в 2013 году была запущена целая франшиза под названием «Заклятие». Во всех фильмах Эд и Лоррейн оказываются главными персонажами — этакими сыщиками, которые разве что специализируются не на ворах и убийцах, а на духах и демонах. «Последний обряд», вышедший только что, — четвертая часть серии. Режиссером на этот раз выступил хоррормейкер Майкл Чавес; главных героев, как и в предыдущих фильмах, сыграли Патрик Уилсон (номинант на «Золотой глобус» за сериал «Фарго») и Вера Фармига (номинантка на «Оскар» за фильм «Мне бы в небо»).
«Заклятие 4» — фильм о родительстве. Картина начинается с рождения у Уорренов дочки Джуди (Миа Томлинсон), а заканчивается ее же замужеством. Девочка растет в любящей семье, но с детства слышит какие-то голоса (наверное, когда твои мама с папой оба клинически повернуты на поисках духов, это неудивительно). Но сюжет сложнее: еще в утробе матери Джуди оказалась мистически связана с каким-то жутким демоном, из-за чего родилась мертвой — а потом ожила лишь благодаря молитвам родителей и благополучно доросла до двадцати двух. Демон в девочке, естественно, остается и однажды вновь объявляется. Несмотря на то, что Эду уже нельзя заниматься профессиональной деятельностью из-за больного сердца, а Лоррейн, будучи примерной женой, за него беспокоится, эти двое все равно не могут устоять перед соблазном снова вступить в контакт с нечистью. Великие пенсионеры, отошедшие от дел, вступают в игру — стандартная сценарная схема.
Несмотря на то, что за спиной у «Заклятия 4» целая киновселенная, сообщество фанатов и вполне себе нешуточные успехи десятилетней давности, новый фильм, к сожалению, делает все, чтобы оправдать заголовок: хочется, чтобы такой обряд и правда оказался последним. От этого кино нельзя было ожидать ни интеллектуальной нагруженности, ни жанрового совершенства, но, даже абстрагируясь от сравнений с другими частями франшизы, при просмотре «Последнего обряда» трудно не испытать разочарования. С первой же секунды фильм строится на жанровых штампах — и не только не добавляет к ним чего-то нового, но даже не может найти для них адекватную форму, а также не справляется с пустяковой задачей подружить друг с другом обыкновенные скримеры и примитивный психологизм. Предсказуемый сюжет не проблема, но только если изобретательность присутствует в фильме хотя бы в минимальных пропорциях. Здесь же все строится на узнавании и повторении известных приемов, но для хорошего фильма этого категорически недостаточно.
«Заклятие 4» легко раскладывается на две составляющие: сцены, которые пугают, и сцены, которые объясняют. Первое присутствует в фильме с избытком, но не отличается выразительностью и вряд ли может кого-нибудь удивить: в базовом комплекте идут мигающие лампы, летающие тела, говорящие зеркала, старые куклы, потоки крови и т. д. Разговоров об этом всем тоже предостаточно, но тут нет даже такого разнообразия: режиссура во многом строится на статичных сценах, а диалоги чем дальше в лес, тем больше изобилуют банальными сентиментальностями. Все должно подвести зрителя к кульминации — беспорядочно снятой и суматошной: авторы пытаются исправить нехватку драматизма с помощью резкого монтажа и крутящегося вокруг своей оси с бешеной скоростью викторианского зеркала.
Получается вязкий, стерильный, жутко затянутый фильм, который вместо того, чтобы приковать внимание зрителя к экрану и не отпускать до финальных титров, лишь усыпляет или смешит — но не там, где авторам этого бы хотелось. Кроме напоминания о том, что кино об экзорцизме — это еще не забытый жанр с великой историей, «Заклятие 4: Последний обряд» вряд ли сообщит что-либо еще. Вместо вывода — выдаваемая за откровение мораль о том, что удачно сложившаяся встреча с паранормальными явлениями укрепит семью и «сделает вас сильнее». Спасибо, а мы не знали.