Поезд мерно покачивался, убаюкивая меня и моего трехлетнего сорванца Ваньку. Мы устроились на одной полке нашего купе, как две ложки в коробке – я (47 кг живого веса и материнской нежности) и он, мой комочек счастья. Тихо, мирно, прекрасно.
Всю нашу идиллию в Орле порушили, как гранатой. В купе ворвался... нет, вполз целый детский сад. Муж, жена и трое детей разной степени крикливости.
Старший, лет шести, с важным видом устроился на своём верхнем месте и был счастлив. А вот дальше начался цирк.
Жена, вся в поту и растерянности, пыталась пристроить на верхнюю полку дитя, которое ещё и ходить-то толком не умело. А на руках у неё пищал самый младший, грудной комок, от которого уже начинало пахнуть… ну, вы поняли. Запах заполнял замкнутое пространство конкретно.
Мужчина, отец семейства, окинул купе хозяйским взглядом и упëр его в меня. —Извините, — начал он с наскоро построенной слабой улыбкой. — У нас, видите ли, маленькие дети. Не могли бы вы с сыном перебраться наверх? Поменяться с нами местами А мы тут внизу, с малышами… Нам наверху неудобно...
Я медленно перевела взгляд с его дежурно-виноватого лица на моего Ваньку, который уже просыпался от шума, и обратно. Во мне что-то щëлкнуло. Не «мать-одиночка», а «мать-тигрица», проснулась.
— Ага, — сказала я без тени его виноватой улыбки. — То есть у вас дети маленькие, а у меня, выходит, большой? Трехлетний гигант, так по-вашему?
— Ну, просто им неудобно наверху, а вы вон вдвоём мало места занимаете — залепетала жена, покачивая младенца на руках.
— Милые мои, — голос мой зазвенел, как стальная струна. — Вы на кого нижнюю полку-то брали? На кота?
Я своего ребенка трёх лет на верхнюю полку даже в мыслях не хочу пускать, потому что он может во сне упасть!
А вы грудничка собрались туда совать? Или того, которому ещё двух лет наверное нет?
Вы о безопасности детей вообще подумали или только о своём удобстве? Почему вам не пришло в голову выкупить купе полностью? Тогда бы точно не пришлось никого просить о помощи!
Они оба заморгали, словно попав в свет фар. Но я уже разошлась. Голос набирал мощь и обороты. Я не кричала. Я вещала. Так, что слышали, наверное, в соседнем вагоне.
— У вас трое детей! Трое! Вы когда покупали билеты, не подумали, что в купе ЧЕТЫРЕ места? Что один ребёнок будет без места? А теперь вы хотите у матери с ребёнком, который ИМЕЕТ законное место, это место отжать? Правильно я говорю?
Я даже не спрашивала, я констатировала. Муж попытался что-то вставить: —Мы просто предложили…
— Я вас услышала! И мой ответ – нет. Нет, нет и ещё раз нет! Мы тут прекрасно устроились, и менять нашу безопасную нижнюю полку на вашу качку под потолком не собираемся! Решайте свои вопросы сами, без привлечения посторонних!
В этот момент Ванька, окончательно разбуженный моим напором, сел и спросонья громко спросил:
- Мама, а чем так воняет?
И тут, словно по сигналу, грудной младенец выдал смачную очередь в подгузник. Запах стало слышно ещё лучше.
В проëме двери купе возникла озабоченная проводница.
—Что тут у вас? Шум, крики? На весь вагон!
Муж семьи беспомощно указал на меня. Жена, чуть не плача, указала в том же направлении.
Я сложила руки на груди и сделала лицо невинной овечки.
—Никакого крика, — чистым голосом заявила я проводнице. — Я просто вежливо объясняла этим товарищам, почему не могу отдать им наше место. Они, видите ли, своих детей пересчитали уже в поезде и обнаружили, что их трое, а полок четыре. Опечалились. И запах… Ну, это их внутренние вопросы.
Проводница, женщина бывалая, всё мгновенно поняла. Она строго посмотрела на «детный» десант.
—Молодая женщина с ребёнком права. Места менять не обязана. А вы уж как-нибудь сами устраивайтесь. И с памперсами разберитесь, а то, правда, не комильфо.
Она развернулась и ушла. Воцарилась тишина, нарушаемая только сопением младенца и, кажется, униженным шипением памперса.
Мать большого семейства с недовольным видом выбежала из купе менять памперс малышу в туалет, слава богу ума хватила не в купе это сделать.
После её возвращения семья угрюмо начала раскладываться: мать с младенцем улеглись внизу, а отец со второй малышкой наверху.
Мы с Ванькой наблюдали за этим, как в театре. Он шепотом спросил:
—Мам, а они что, плохие?
—Нет, сынок, — так же тихо ответила я. — Они просто не подумали. А вот твоя мама– всегда думает. И за себя, и за тебя. Спи давай.
И мы устроились снова, как две ложки в коробке. Теперь ещё и с фоном в виде аромата чужих памперсов. Но зато на своём, законном, отстоянном с боем месте.
Спасибо за внимание, ваши👍и комментарии🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам💕💕💕