Океан замер на пике. Теноч-город каналов утонул. Над водой возвышались лишь храмовые крыши и голубой купол Куицальпалатля, где паслись киты. Горшечник Снорр работал, его круг стоял на затопленной площади, вода лизала глину. Сын Оро тосковал по отмелям, но смирялся. Лишь старый Хелг, некогда ковавший якоря, молча смотрел на огромную низкую луну, тускло светящую сквозь офисную башню. Он не боялся крокодила в парке или чаек. Он боялся вновь увидеть привычный серп ночного светила. Ибо если Луна изменила древний ритм, защищавший берега – что, если она развернется снова.
Океан замер на пике. Теноч-город каналов утонул. Над водой возвышались лишь храмовые крыши и голубой купол Куицальпалатля, где паслись киты. Горшечник Снорр работал, его круг стоял на затопленной площади, вода лизала глину. Сын Оро тосковал по отмелям, но смирялся. Лишь старый Хелг, некогда ковавший якоря, молча смотрел на огромную низкую луну, тускло светящую сквозь офисную башню. Он не боялся крокодила в парке или чаек. Он боялся вновь увидеть привычный серп ночного светила. Ибо если Луна изменила древний ритм, защищавший берега – что, если она развернется снова.
