Только тронулись, народ расположился, кто-то уже носки снял, кто-то чай разливает. И тут начинается. Сидит напротив меня женщина, лет пятидесяти, в такой пуховой паутине — платок на плечах, кофта поверх кофты. И начинает она ёжиться, как будто не в плацкарте, а на Северном полюсе.
«Сквозняк! — крикнула она на весь вагон. — Кто-то окно открыл! Закройте немедленно, я простужусь!» Смотрю — окно приоткрыто сверху, буквально на сантиметр, свежий воздух идет. Мужик с нижней полки, который его открыл, спокойно так говорит: «Да это же щелочка, не сквозняк. Душно же, люди задыхаются».
Но она уже не слушает. Включает режим термоядерной войны: «Я знаю, что такое сквозняк! У меня радикулит! Меня продует, и я выбываю из строя на месяц! Закройте! Немедленно!» Дети на верхних полках уже притихли, слушают, как на спектакле.
Мужик пытается возражать: «Давайте компромисс найдем. Вот прикройте вот эту половину, а у меня тут будет воздух идти». Но она уже встает, вся трясется от возмущения, и направляется к окну сама. «Вы все тут простудитесь! Это же сквозняк убийственный! Я не могу!»
Тут вмешивается бабушка с нижней полки: «Дочка, успокойся, выпей валерьяночки. Все живы будут». Но наша «замерзающая» уже ничего не слышит. Она хлопает окно с таким треском, будто запечатывает бункер на ядерную зиму. Воздух моментально становится спёртым, как в сауне после десяти парней.
Мужик вздыхает, но не сдается. Через пять минут он снова приоткрывает свою щелочку. И тут начинается вторая серия. Женщина аж подпрыгивает: «Я же сказала! Закройте! Это безобразие! Я сейчас проводницу вызову!» И действительно, топает искать проводницу.
Приходит проводница, уставшая такая, видит всё это. Выслушивает обе стороны: он — «душно, нечем дышать», она — «сквозняк, радикулит, всех насморком заразит». Проводница смотрит на них, потом на нас, и выносит вердикт: «Окно будет приоткрыто. А вам, — кивает она женщине, — я принесу дополнительное одеяло. Или пересаживайтесь в другой вагон, если не нравится».
Женщина в шоке. Она явно ожидала, что её поддержат. Но вместо этого она получает одеяло и молчаливое осуждение всего вагона. Она заворачивается в одеяло с таким видом, будто её предали на самом высоком уровне, и всю дорогу сидит, бубня что-то под нос про «некультурных людей» и «эпидемии».
А мужик так и сидит у своей щелочки, изредка поглядывая на неё с ухмылкой. Воздух свежий, все довольны. Только она одна в своём коконе из обиды и пуховых платков. Вот так борьба за окно закончилась полной победой свежего воздуха и здравого смысла.