Привет, друзья! Знаете, есть такие факты, которые цепляются за мозг и не отпускают. Услышишь раз — и потом нет-нет да и вспомнишь, хихикнешь про себя. Для меня одной из таких историй стала новость о том, что во Франции, оказывается, нельзя называть свинью именем Наполеон.
Согласитесь, звучит как анекдот. Почему именно свинью? А собаку можно? А хомячка? А если свинья — вьетнамская вислобрюхая, это что-то меняет? Вопросов сразу возникает масса, и все они — один другого абсурднее.
Меня эта история так зацепила, что я решил копнуть поглубже. И, как это часто бывает, за забавной вывеской скрывается целый пласт истории, национальной гордости, великой литературы и, конечно же, французского своеобразия. Давайте сегодня вместе разберемся, откуда у этого мифа (или все-таки закона?) растут ноги и почему именно хрюкающий собрат стал персоной нон грата для имени великого императора.
Шаг первый: Встречайте главного «обвиняемого» — поросёнок Наполеон
Если вы когда-нибудь читали гениальную повесть-притчу Джорджа Оруэлла «Скотный двор» (а если не читали — бросайте все и бегите читать, не пожалеете), то вы уже знакомы с самым известным свином по имени Наполеон.
Для тех, кто не в курсе, кратко напомню суть. В книге животные на ферме поднимают восстание, прогоняют своего хозяина-алкоголика и решают построить собственное справедливое общество, где все равны. Но, как это часто бывает, к власти постепенно приходят самые хитрые и беспринципные. Во главе нового «режима» становятся свиньи, а их лидером — огромный и жестокий боров по кличке Наполеон.
Этот персонаж — чистейшая аллегория на диктатора. Он постепенно узурпирует власть, переписывает законы в свою пользу, устраивает репрессии против несогласных и в конце концов становится тираном куда более страшным, чем бывший хозяин-человек. Финальная сцена, где свиньи ходят на двух ногах, пьют виски и играют в карты с людьми, а остальные животные не могут отличить одних от других, — это один из самых сильных моментов в литературе XX века.
Книга Оруэлла — это едкая сатира на революцию 1917 года и последующие события в Советском Союзе. И свинья Наполеон, как нетрудно догадаться, был списан с Иосифа Сталина. Но почему же тогда обиделись французы?
Шаг второй: Оскорбление величества, или почему Наполеон — это святое
Чтобы понять всю соль, нужно на секунду представить, кем является Наполеон Бонапарт для Франции. Это не просто историческая фигура. Это символ. Это национальный герой, гениальный полководец и реформатор, человек, который заставил всю Европу трепетать. Да, он был неоднозначной личностью, да, его правление закончилось крахом, но для французов он — олицетворение былого величия, «la grandeur de la France».
Его именем названы улицы и площади. Его усыпальница в парижском Доме инвалидов — место национального паломничества. Гражданский кодекс Наполеона до сих пор лежит в основе правовой системы Франции. Он — часть их ДНК.
А теперь представьте: выходит книга, которая гремит на весь мир, и в ней самый отвратительный персонаж, лживый, жестокий и властолюбивый тиран, — это свинья. И зовут ее Наполеон.
Для французов это прозвучало как пощечина. Одно дело — сатира на политический режим в другой стране. Совсем другое — когда для этой сатиры используется имя твоего главного национального героя, да еще и применительно к, скажем так, не самому благородному животному. Это было воспринято как прямое оскорбление.
Шаг третий: Так был ли закон? Копаемся в архивах
И вот тут начинается самое интересное. Все говорят об этом законе, но никто не может показать его текст. Я перерыл кучу источников, и вот к какому выводу пришел.
Прямого закона, в котором черным по белому написано: «Article 1. Il est interdit de nommer un cochon Napoléon» (Статья 1. Запрещается называть свинью Наполеоном), — скорее всего, не существует. Это городской фольклор, но фольклор, выросший на абсолютно реальной почве.
Дело в том, что во Франции долгое время (аж до 2013 года!) действовал закон, который можно условно перевести как «об оскорблении главы государства». Он был принят еще в 1881 году и позволял привлекать к ответственности за оскорбительные высказывания или карикатуры в адрес президента республики. А поскольку Наполеон был не просто императором, а по сути, первым правителем в современном понимании этого слова, его фигура тоже попадала под негласную защиту этого закона.
То есть, если бы какой-нибудь фермер в середине XX века из политического хулиганства назвал свою свинью Наполеоном и стал бы этим публично хвастаться, у него могли бы возникнуть серьезные проблемы. Его действия могли бы расценить как акт неуважения к символу нации и, как следствие, оскорбление действующей власти.
Никто, конечно, не ходил по фермам и не проверял клички в свинарниках. Но сам факт того, что за подобное можно было «загреметь», создал мощный культурный прецедент. Это стало табу. Так делать было просто «не принято». Со временем необходимость в реальном законе отпала, а вот привычка и народная молва остались. Так и родился миф о конкретном «законе про свинью».
Почему именно свинья, а не, скажем, осел?
И снова мы возвращаемся к Оруэллу. Именно он намертво связал в массовом сознании образ свиньи с алчным и лицемерным правителем. До «Скотного двора» свинья была просто животным. После — стала мощным политическим символом. Поэтому назвать осла Наполеоном — это просто странно. А вот свинью — это уже явная политическая сатира, отсылка к книге и намек на тиранию. Французы, будучи нацией весьма начитанной и политически подкованной, этот намек считывали моментально.
Что в итоге?
Итак, что мы имеем в сухом остатке? Запрет называть свиней именем Наполеон — это не столько писаный закон, сколько стойкая культурная традиция, замешанная на национальной гордости и влиянии великой литературы. Это тот случай, когда общественное порицание оказалось сильнее любого юридического документа.
Хотя закон об оскорблении главы государства во Франции отменили более десяти лет назад, я почти уверен, что и сегодня вы вряд ли найдете французского фермера, который рискнул бы дать своему борову кличку Бонапарт. Просто потому, что есть вещи, которые делать не стоит. Это как в Англии отпускать шутки про королеву — теоретически можно, но зачем?
Эта история — прекрасный пример того, как тесно переплетены история, политика и повседневная жизнь. И как одно неосторожное имя, данное литературному персонажу, может на десятилетия вперед создать целую национальную традицию.
А как вы думаете, есть ли в нашей культуре подобные неписаные правила и «неприкасаемые» имена? Было бы интересно почитать в комментариях