В соответствии с теорией «общественного договора» народ избирал наиболее приемлемую для себя форму правления. От чего же зависел этот выбор? Известный литератор, автор знаменитого произведения «Путешествия Гулливера» Джонатан Свифт высказывал предположение, что выбор формы правления зависит от темперамента и характера народа, а также климата страны, в которой данный народ проживает. «Как правило, — уверял Свифт, — умеренный климат способствует умеренным формам правления, а резко континентальный располагает к деспотической власти». Для Темпля же выбор формы правления представлялся как следствие «патриархальной» теории. Он полагал, что отец правил семьей, затем власть наследовали по очереди его сыновья. Однако в случае «настроя всего народа» против правления одного человека власть вверялась в руки немногих знатных граждан, что и являлось «олигархией». Бывали случаи, когда многие граждане, благодаря своим высоким моральным качествам и общественной активности, завоёвывали уважение окружающих и оказывались у руля государственного правления. В этом случае создавалось «демократическое или народное государство», которое нередко обращалось в анархию.
Монархия или республика?
С развёрнутой концепцией об избираемой форме правления выступил Локк. По его мнению, форма правления определяется «местоположением» верховной, то есть законодательной власти. От того, кому (королю, аристократии, народу) принадлежит право издавать законы, и зависит выбор формы правления. Основываясь на данном принципе, Локк выделял соответственно: монархию, олигархию, демократию. Кроме того, он допускал наличие «смешанных» форм правления.
Наибольший интерес просветители проявляли к монархической и республиканской формам правления. «Спор о том, что лучше: монархия или республика, длился долго, — свидетельствовал маркиз Галифакс. — Каждая из спорящих сторон проявляла в этом поединке такое рвение, что порой можно было опасаться за рассудок спорящих. Обе стороны готовы были использовать любые аргументы, вызывая тем самым насмешки над собой со стороны умеренно настроенных людей, полагающих, что этот спор подобен безумию»1. И действительно, серьёзных оснований для подобных дебатов в то время в Англии не существовало. Влияние республиканизма в стране после Славной революции значительно ослабело, прежде всего из-за резкого сокращения численности рядов его приверженцев. Имущие слои относились к республиканизму с опаской и ненавистью, ведь в их памяти ещё были живы события революции и гражданской войны. И потому известие о возвращении из эмиграции одного из республиканцев-цареубийц Эдмунда Лэдло было встречено в парламенте «с истерией». Палата общин потребовала от короля немедленного указа о задержании «этого опасного радикала», и вскоре он был выдворен из страны.
Неудивительно, что просветители, как выразители интересов имущих слоёв, относились к республике негативно. Делали они это, прежде всего, из-за воспоминаний о событиях революции, как о «Великом мятеже», анархии и разгуле народной стихии. Но не только. Просветители были убеждены, что республика затруднительна в управлении. Так, Галифакс полагал, что привлечение к управлению большого количества людей, к тому же молодых и неопытных в политике, весьма «затрудняет» использование подобной формы правления на практике2. Просветители считали невозможным республиканское правление в Англии потому, что в стране не было для этого соответствующих условий. По мнению Дефо, республика — это «химера», «абсурд», «непрактичная идея», которую невозможно реализовать на английской почве. Ведь никто не пожелает добровольно отказаться от тех свобод, которыми владеет, тогда как республика, по его убеждению, попытается отобрать эти свободы у граждан3. Аналогичной точки зрения придерживался также Галифакс, утверждавший, что человечество не готово к республиканскому правлению из-за низких моральных качеств ряда граждан. На взгляд просветителя, для «возведения» республики необходим «особый материал» (добродетель, мораль, усердие), которого явно не хватает англичанам. Галифакс заключал: «республика непригодна для нас, поскольку мы не подходим для республики».
«Монархия любима народом за колокольный звон и блеск, пышность и украшения. Как молоко матери необходимо младенцу, так и все атрибуты монархии необходимы для её почитателей… Разумные же люди убеждены, что она имеет многие преимущества над всеми другими формами правления»
Более подходящим для Англии просветители считали монархическое правление. Как утверждал Галифакс, «монархия любима народом за колокольный звон и блеск, пышность и украшения. Как молоко матери необходимо младенцу, так и все атрибуты монархии необходимы для её почитателей… Разумные же люди убеждены, что она имеет многие преимущества над всеми другими формами правления». Но какую монархию просветители имели в виду? К примеру, Дефо выделял несколько типов монархии: «выборную», «наследственную», «абсолютную», «ограниченную». Как выясняется, большинство просветителей к абсолютной монархии относились с осуждением. Локк отмечал, что при абсолютизме вся власть находится в руках одного правителя, и потому весьма затруднительно найти судью, который мог бы «справедливо и беспристрастно и авторитетно рассудить, и на основании решения которого можно ожидать помощи и возмещения любого ущерба или неудобства, которые можно претерпеть от самого владыки по его приказу». Отсюда Локк делал вывод о том, что абсолютная монархия «несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может вообще быть формой гражданского правления».
Особенно острой критике подвергли просветители узурпацию власти тираном, когда абсолютизм превращается в тиранию. Под «тиранией» Локк подразумевал «управление без установленных постоянных законов». Болингброк называл тиранию «худшей из всех форм правления». На его взгляд, самое серьёзное преступление, какое только может совершить человек, это — стать тираном и начать использовать свою власть с целью разорения и доведения до нищеты целой нации. Монархию, при которой произвол заменит собой любое правление, Болингброк называл «великой нелепостью», полагая, что, как форма правления, она подходит «скорее дикарям, чем цивилизованным людям». Аналогичной точки зрения придерживался также Свифт, заявлявший, что деспотическая власть — «ещё более величайшее зло, чем даже анархия». Он утверждал, что к абсолютному монарху следует относиться как к «единому врагу всего человечества». Ненависть к тирании просветитель пронёс через всю свою жизнь и в «Путешествиях Гулливера» написал: «Больше всего я наслаждался лицезрением людей, истреблявших тиранов и узурпаторов, и восстанавливавших свободу и попранные права угнетённых народов».
«Абсолютная монархия разоряет народ, ограниченная форма опасна для правителя, правление аристократии подвержено соперничеству великих и угнетённых низших слоёв, демократия — народным волнениям и беспорядкам, и как тирания заканчивается обыкновенно народными мятежами, так и последние нередко приводят к тирании»
Как видно, просветители одинаково негативно отзывались, как об абсолютной монархии, так и о республиканской форме правления. Темпль вообще приходил к заключению, что все формы правления несовершенны. «Абсолютная монархия разоряет народ, ограниченная форма опасна для правителя, правление аристократии подвержено соперничеству великих и угнетённых низших слоёв, демократия — народным волнениям и беспорядкам, и как тирания заканчивается обыкновенно народными мятежами, так и последние нередко приводят к тирании». Поэтому просветитель был убеждён, что совершенную форму правления столь же бесполезно искать, как и изобретать единое от всех болезней лекарство или философский камень. И, тем не менее, подобную «совершенную» форму правления просветители нашли в конституционной монархии. Они неоднократно высказывались с восхищением об установившейся в стране после Славной революции «ограниченной» монархии. Конституционная монархия представлялась просветителям гармоничной формой правления. Правление Англии — это ограниченная монархия, при которой, как писал Дефо, власть правителя определяется законами, «народные права утверждены на протяжении веков», монарх, лорды и общины, участвующие в управлении государством, имеют собственные привилегии, но действуют в согласии, что и приводит «к гармонии конституции».
Своё восхищение конституционной монархией высказал Галифакс, которому особенно импонировало в ней органичное единение власти и свободы. При «ограниченной» монархии, полагал просветитель, правителю предоставлено «почётное право командовать свободными людьми, а подданным — испытывать удовлетворение оттого, что власть так хорошо устроена и их свободы обеспечены». В чём же Галифакс видел это «хорошее устройство»? Прежде всего в том, что корона обладает достаточной властью, но не способна к разрушительным действиям, и что она носит скорее характер «ограничительный», чем «разрушительный». Кроме того, при данной форме правления народ распоряжается необходимой свободой, чтобы защищать свои интересы. В результате закон, ограничивающий власть короны, чётко разделял рабство и подчинение, беспредельную прерогативу правителя и безграничную свободу подданных.
На взгляд просветителей, ограниченная монархия имела ряд преимуществ перед другими формами правления. По мнению журналиста, друга и соратника Р. Стиля — Джозефа Аддисона, конституционная монархия «сосуществует с общественным миром и спокойствием». Данная форма правления позволяет также охранять гражданские свободы, что для просветителей имело чрезвычайно важное значение. Не менее значимым было то, что при конституционной монархии соблюдаются установленные законы. Поскольку именно закон ограничивает власть монарха, не позволяя ему превратиться в деспота и тирана, утверждал Джон Сомерс, то правитель обязан в полной мере подчиняться его действию. Если же он нарушает закон, то тем самым подрывает основы своей власти. Галифакс считал, что только при конституционной монархии можно добиться расцвета образования и знаний в стране.
Между тем, какие бы достоинства ни приписывали просветители конституционной монархии, они не могли не затронуть главной цели буржуазии, установившей данную форму правления, а именно: ее стремления добиться максимального ограничения королевской власти. Наиболее ярко эта мысль прослеживается в рассуждениях Болингброка, утверждавшего, что после Славной революции английская конституция «перестала быть загадкой, власть короны четко ограничена, химера прерогативы устранена, и права подданных не являются более проблематичными». Болингброк подчеркивал: при конституционной монархии король перестает быть верховным правителем, а становится всего лишь «винтиком», хотя и главным, в политическом и государственном механизме управления. «Ныне король Британии, — писал он в «Рассуждении о партиях», — точно и определенно является тем, кем король всегда должен быть — членом, правда, верховным членом, главой — политического организма, во всех своих проявлениях он остается частью единого… целого… не существует в отрыве от этого целого, независимо от него; отныне ему не дано двигаться по иной орбите, нежели его подданные, он не может, словно некая высшая планета, притягивать, отталкивать, определять и направлять их деяния своими собственными. Он и они — части одной системы, тесно связанные и работающие сообща, действующие и воздействующие друг на друга, ограничивающие один другого и ограничиваемые им, подчиняющие его, но и подчинённые ему». Таким образом, Болингброк видел преимущества ограниченной монархии в том, что при «смешанном» правлении появляется возможность с большей легкостью умерять силами аристократии и демократии королевскую власть. Подобная мысль откровенно прозвучала также в высказывании лорда Сомерса. При ограниченной монархии, признавал он, «мы не обязаны больше открывать свои кошельки без распоряжения и согласия наших представителей, которым мы доверили заботу о своих интересах; у нас нет теперь причин опасаться, что будут установлены налоги, в которых нет необходимости, если только они устанавливаются не ради сохранения наших жизней, свобод и религии». Как видно, экономические интересы буржуазии оказывали давлеющее влияние на выработку ею политической структуры государственного правления.
Таким образом, подвергая критике республиканское правление и абсолютную монархию, буржуазные идеологи выступали в защиту ограниченной монархии, не только в теории, но и на практике становясь апологетами установившегося в Англии социального строя. Примечательно, что защитниками данной формы правления в равной мере становились представители обеих политических партий, поскольку существующий строй одинаково отвечал интересам как «денежных», так и «земельных» людей. Теоретические рассуждения просветителей относительно преимуществ установившегося в стране правления «смешанной» монархии вряд ли приобрели должный вес, если бы не следствия данной теории, воплотившиеся в известном положении о «разделении» и «равновесии» ветвей власти.
«Право творить общественное благо без закона»
Ратуя за подчинение короля закону, просветители в то же время допускали закрепление за монархом определенной прерогативы. По определению Локка, прерогатива короля означала «право творить общественное благо без закона». К королевской прерогативе относилось: право созыва и роспуска законодательного органа, право войны и мира, участия в коалициях и союзах, а также право «вести все дела со всеми лицами и сообществами вне данного государства». Сохранение за правителем прерогативы объяснялось, по словам Локка, тем, что в природе «существует много вещей, которых закон никак не может предусмотреть», и эти вопросы предоставляются на рассмотрение правителю. Локк подчеркивал: «Прерогатива не может представлять собой что-либо иное, кроме как разрешение со стороны народа его правителям делать некоторые вещи по их собственному выбору, когда закон молчит». Но если народ увидит, что власть правителя не направлена на общественное благо, то он вправе эту прерогативу ограничить. Все это будет соответствовать закону, поскольку, поступая подобным образом, народ требует, чтобы та власть, которую он передал в руки правителя, была употреблена на благо народа.
Хотя просветители провозглашали принцип "равновесия властей", их взгляды часто подразумевали приоритет парламента над исполнительной властью. Дефо, например, считал, что привилегии должны быть равномерно распределены между ветвями власти. Он перечислял прерогативы монарха (налоги, война, правосудие), но подчеркивал, что все они устанавливаются парламентом. Таким образом, идея "равномерного" распределения оказывалась фикцией, отражая возросшую роль парламента после Славной революции.
Локк также выступал за верховенство законодательной власти, считая ее источником и контролирующим органом для всех остальных ветвей власти. Исполнительная власть, по Локку, подчинена парламенту и может быть им изменена или смещена. Он призывал парламент открыто указывать правителю на ошибки и предлагать способы их исправления. Локк считал, что парламент должен защищать свободы нации от злоупотреблений со стороны монарха и контролировать деятельность министров. Он предлагал ввести строгие наказания для чиновников за плохую работу, чтобы стимулировать их к эффективной деятельности. В целом, Локк видел в парламенте доминирующую силу в государственном устройстве, что ставит под сомнение идею реального "равновесия" ветвей власти.
Спасибо за внимание!