В маленьком городке Вязники, затерянном среди густых лесов Владимирской области, зима 1984 года выдалась особенно суровой. Морозы сковали реку Клязьму ледяным панцирем, а снег был таким глубоким, что дети могли нырять в сугробы с головой и не достигать дна. Тишина опустилась на город, нарушаемая лишь скрипом полозьев редких саней да гудками машин хлопчатобумажного комбината, работавшего в три смены.
Виктор Степанович Крылов, участковый милиционер пятого околотка, постукивал пальцами по рулю служебного УАЗика. Двигатель натужно гудел, обогреватель выдавал слабые потоки теплого воздуха, которые никак не могли согреть промерзшую кабину. Старшина милиции, сорокадвухлетний крепкий мужчина с густыми усами, тщательно выбритыми щеками и вечно воспаленными от недосыпа глазами, сжимал замерзшими руками руль.
«Еще один труп. Третий за месяц, — думал Виктор Степанович, направляя машину по заснеженной дороге в сторону Заречной улицы. От мысли, что в его тихом районе орудует убийца, становилось тошно. Последние пять лет в Вязниках не случалось ничего страшнее бытовых драк да мелких краж.
УАЗик подпрыгивал на ухабах, фары выхватывали из темноты сугробы и редкие деревянные дома с заиндевелыми окнами. Часы показывали 23: 19. Не самое позднее время, но улицы были пусты — горожане предпочитали не выходить без особой нужды в лютый мороз, особенно после того, как по району поползли слухи о загадочных убийствах.
Крылов остановил машину возле двухэтажного деревянного дома, почерневшего от времени. Ему не нужно было сверяться с адресом — у подъезда уже стояла машина «Скорой помощи» и милицейский «Москвич». Накинув шапку-ушанку и застегнув форменный полушубок, Виктор Степанович вышел из машины. Мороз мгновенно обжёг лицо, каждый вдох болезненно царапал носоглотку.
Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, он увидел криминалиста Анатолия Петровича, который уже колдовал над телом, и сержанта Игнатьева, бледного и растерянного, записывающего что-то в блокнот.
— Здравствуйте, товарищ старшина, — поприветствовал Крылова криминалист, не отрываясь от работы. — Та же картина, что и в предыдущих случаях.
Виктор Степанович подошёл ближе. На полу в луже запекшейся крови лежала женщина лет тридцати пяти. Домашний халат задран, горло перерезано, на запястьях характерные следы от веревки. Взгляд остекленевших глаз устремлен в потолок.
— Маргарита Алексеевна Соколова, тридцать шесть лет, работала кассиром в продуктовом магазине на улице Ленина, — доложил Игнатьев, заглядывая в блокнот. — Обнаружила соседка, Клавдия Ивановна, примерно час назад. Услышала странные звуки, потом тишину, забеспокоилась и постучала. Никто не открыл, а дверь оказалась не заперта.
— Время смерти? — Крылов обратился к врачу «Скорой», пожилому мужчине с седыми висками, который стоял в стороне, заполняя какие-то бумаги.
— Предварительно, около двух-трех часов назад. Точнее скажет судмедэксперт, — ответил тот, не поднимая глаз.
Старшина присел на корточки, внимательно разглядывая труп, стараясь не потревожить следы. На шее жертвы виднелся глубокий ровный порез, нанесенный явно острым предметом. Края раны аккуратные, без рваных краев, будто работал профессиональный хирург.
— Что с окнами и дверями? — спросил Крылов, поднимаясь.
— Дверь не взломана, окна закрыты изнутри, — ответил Игнатьев. — Либо она сама впустила убийцу, либо у него был ключ.
Виктор Степанович медленно обошел комнату. Типичная советская квартира: диван, покрытый коричневым пледом, сервант с хрустальными рюмками за стеклом, на стене — репродукция Шишкина «Утро в сосновом лесу», на комоде — черно-белые фотографии в рамках. Никаких признаков борьбы, кроме опрокинутого стула у обеденного стола.
— А что с отпечатками? — Крылов посмотрел на криминалиста.
— Как и в прошлый раз, товарищ старшина, — криминалист покачал головой. — Квартира стерильно чистая. Ни единого постороннего отпечатка. Кто бы это ни делал, он очень осторожен и методичен.
Крылов нахмурился. Эта деталь беспокоила его больше всего. Трое убитых за месяц, и никаких зацепок. Убийца не оставлял следов, выбирал жертв по непонятному принципу, и все убийства происходили в разных частях города. Первой жертвой была пенсионерка Зоя Николаевна Рябинина, которую нашли зарезанной в собственной ванной. Второй — молодой преподаватель музыкальной школы Сергей Валентинович Кротов, убитый в своей квартире. И вот теперь — кассир Соколова.
— С родственниками уже говорили? — Крылов взглянул на сержанта.
— Так точно. У нее только сестра в Москве, уже сообщили, — ответил Игнатьев. — По словам соседей, Соколова жила одна, была разведена, детей нет. Тихая, спокойная, ни с кем не конфликтовала.
— Как и все остальные жертвы, — тихо произнес Крылов.
Он подошел к окну и отодвинул тюлевую занавеску. За окном — черная морозная ночь, редкие огоньки фонарей, безлюдные улицы, укрытые снегом. Город казался вымершим. Где-то там, среди этих домов и улиц, ходит человек, который с хирургической точностью забирает жизни, не оставляя следов.
— Проверь, есть ли связь между Соколовой и другими жертвами, — распорядился Крылов, обращаясь к Игнатьеву.
***
Утро следующего дня встретило Крылова серым небом и колючим ветром, гоняющим по улицам снежную поземку. Невыспавшийся, с тяжелой головой после бессонной ночи, он сидел в своем кабинете в районном отделении милиции и просматривал материалы дела. Перед ним лежали фотографии всех трех мест преступления, заключения экспертов, протоколы допросов свидетелей.
В дверь постучали, и в кабинет вошел Игнатьев, держа в руках папку с документами.
— Товарищ старшина, я нашел связь между жертвами, — сержант положил перед Крыловым папку. — Все трое были свидетелями по делу Мальцева.
Виктор Степанович вскинул брови. Это меняло всё.
— Расскажи подробнее, — он откинулся на спинку скрипучего стула.
Игнатьев присел напротив и раскрыл папку.
— Мальцев орудовал в нашем районе в 1974-1975 годах. Зарезал десять женщин. Рябинина опознала его по фотографии — видела, как он выходил из подъезда одной из жертв. Кротов, тогда еще студент, заметил его у дома другой убитой. А Соколова… — Игнатьев перевернул страницу, — она была подругой одной из жертв и дала показания о странном мужчине, который ухаживал за убитой перед смертью. Описание совпало с Мальцевым.
Крылов задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Но Мальцев сидит в Ныробе. Откуда он мог узнать адреса свидетелей спустя столько лет?
— Это самое интересное, товарищ старшина, — Игнатьев достал из папки еще один лист. — Мальцев сбежал. Три месяца назад. Информация была засекречена, чтобы не создавать панику. Искали его по всей стране, но след простыл.
— И ты узнал об этом только сейчас? — Крылов нахмурился.
— Так точно. Я связался с колонией сегодня утром, когда обнаружил связь между жертвами. Они подтвердили побег, но отказались сообщать детали по телефону. Обещали выслать официальное уведомление.
Виктор Степанович тяжело вздохнул. Теперь всё складывалось. Мальцев вернулся, чтобы отомстить тем, кто отправил его за решетку. Но откуда он узнал, где они живут? Прошло почти десять лет, люди могли переехать, сменить фамилии.
— Сколько всего было свидетелей по делу Мальцева? — спросил Крылов.
Игнатьев перелистал документы.
— Семеро основных. Трое уже мертвы. Остаются еще четверо: Людмила Павловна Воронина, тогда работала медсестрой, сейчас на пенсии; Григорий Ефимович Лебедев, бывший водитель автобуса; Николай Анатольевич Бурцев, работал следователем, сейчас на пенсии; и Анжела Викторовна Крутова, была продавщицей в универмаге, сейчас работает на ткацкой фабрике.
— Нужно срочно установить наблюдение за всеми четырьмя, — Крылов поднялся из-за стола. — Я навещу Бурцева, займись остальными, организуй патрули возле их домов. И подготовь ориентировку на Мальцева. Если он в городе, мы должны его найти.
***
Виктор Степанович решил лично проверить, как обстоят дела с одним из свидетелей — бывшим следователем Бурцевым. Если кто-то и мог дать дельный совет по поимке Мальцева, так это человек, который когда-то его арестовал.
Бурцев жил в частном секторе, в старом бревенчатом доме на окраине города. Крылов припарковал УАЗик у покосившейся калитки и, увязая в снегу, прошел к крыльцу. Постучал. Никто не ответил. Постучал сильнее. Тишина. Неприятное предчувствие кольнуло под ложечкой. Он толкнул дверь — не заперто.
— Николай Анатольевич? — позвал Крылов, входя в темные сени. — Это участковый Крылов.
Ответа не последовало. Виктор Степанович расстегнул кобуру, достал табельный ПМ и осторожно двинулся вперед. В доме стоял полумрак — шторы задернуты, только тусклый свет проникал сквозь щели.
Крылов быстро осмотрел кухню — пусто, затем гостиную — тоже никого. Оставалась спальня. Дверь была приоткрыта. Он медленно толкнул ее стволом пистолета.
Бурцев лежал на кровати, уставившись в потолок стеклянными глазами. Горло перерезано тем же методичным движением, что и у предыдущих жертв. Но в этот раз убийца оставил «подарок» — на груди убитого лежала старая черно-белая фотография. Крылов, стараясь не прикасаться к телу, наклонился, чтобы рассмотреть снимок. На нем был запечатлен молодой Бурцев в форме старшего лейтенанта милиции рядом с человеком в наручниках — предположительно, Мальцевым.
«Четвертая жертва. Он ускоряется, — подумал Виктор Степанович, доставая рацию, чтобы вызвать оперативную группу. Но прежде чем он успел это сделать, за его спиной раздался тихий скрип половицы.
Крылов резко обернулся, вскидывая пистолет, но в тот же миг сильный удар обрушился на его голову, и мир провалился в темноту.
***
Сознание возвращалось медленно, волнами. Сначала пришла боль — тупая, пульсирующая в затылке. Затем — ощущение холода и сырости. И наконец, понимание, что он не может пошевелиться — руки и ноги крепко привязаны к стулу.
Виктор Степанович с трудом разлепил веки. Он находился в каком-то подвале или погребе. Голые кирпичные стены, бетонный пол, единственный источник света — тусклая лампочка под потолком. Напротив него, прислонившись к стене, стоял человек.
Среднего роста, худощавый, с редеющими волосами, зачесанными назад, и острыми чертами лица. Обычное лицо, которое затеряется в толпе. Но глаза… холодные, оценивающие, внимательные, как у хищника.
— Сергей Данилович Мальцев, полагаю? — хрипло произнес Крылов, пытаясь справиться с головокружением.
— Собственной персоной, товарищ старшина, — Мальцев улыбнулся, обнажив неровные зубы. — Приятно познакомиться. Я наблюдал за вами. Вы настойчивый человек. Это достойно уважения.
Он оттолкнулся от стены и подошел ближе. В руке у него поблескивал охотничий нож с длинным лезвием.
— Зачем я здесь? — спросил Крылов, стараясь говорить спокойно. — Я не был свидетелем по вашему делу.
— Верно, — кивнул Мальцев. — Вы не из тех, кто упрятал меня в тюрьму. Но вы мешаете моему… назовем это восстановлением справедливости. А я не люблю, когда мне мешают.
Он начал расхаживать перед связанным Крыловым, поигрывая ножом.
— Знаете, что самое обидное, товарищ старшина? То, что я сидел за чужие преступления. Из десяти убийств, которые мне приписали, я совершил только четыре. Остальные — работа кого-то другого. Но никто не хотел меня слушать. Свидетели указали на меня, следователь Бурцев сфабриковал доказательства, и вот — пятнадцать лет в лагере.
— И поэтому вы решили убить всех свидетелей? — Виктор Степанович незаметно пытался ослабить веревки на запястьях, но они были завязаны крепко.
— Не только свидетелей, — Мальцев покачал головой. — Всех, кто был причастен к моему делу. Судью тоже навещу, но он в Москве, это напоследок.
Крылов лихорадочно соображал, как выбраться из этой ситуации. Нужно было тянуть время, разговорить Мальцева.
— Как вы их находили? Прошло столько лет, люди переезжают, меняют фамилии.
Мальцев усмехнулся.
— В этом мне помогли мои друзья на свободе. Они составили целую картотеку интересующих меня людей.
— И вы подготовились к побегу, — добавил Крылов.
— О да, — глаза Мальцева загорелись. — Три года планирования. Взятки охранникам, поддельные документы, явки, запасные укрытия. Но главное — цель. Цель придает сил, товарищ старшина.
Мальцев подошел еще ближе, наклонился к лицу Крылова.
— Знаете, что самое интересное? Я ведь действительно не убивал тех шестерых женщин. В Вязниках был другой убийца, и он до сих пор разгуливал на свободе. Возможно, вы с ним даже были знакомы.
— О чем вы говорите? — нахмурился Виктор Степанович.
— Тот, кто по-настоящему убил тех женщин, имел доступ к материалам следствия. Он знал, как я действую, и повторял мой почерк. Но у него были свои особенности, которые следствие предпочло игнорировать. Например, он всегда оставлял тела в определенной позе — руки на груди, ноги вместе, как в гробу. А я, — Мальцев усмехнулся, — я был не так аккуратен.
— И кто же это был, по-вашему? — спросил Крылов, продолжая попытки ослабить веревки.
— Думайте сами, товарищ старшина. Кто имел полный доступ ко всем деталям расследования? Кто мог замести следы? Кто получил повышение после моего ареста?
Виктор Степанович почувствовал, как мурашки прошлись по затылку. Он знал только одного человека, который подходил под это описание.
— Бурцев? Следователь, который вел ваше дело?
— Бинго! — Мальцев театрально взмахнул ножом. — Николай Анатольевич Бурцев. Образцовый советский следователь днем и кровавый маньяк ночью. Он использовал меня как козла отпущения. А когда я начал говорить, что невиновен во всех убийствах, меня объявили шизофреником и пытались отправить на принудительное лечение. Спасло только то, что экспертиза признала меня вменяемым.
Крылов не верил своим ушам. Это звучало как бред сумасшедшего. Но что, если в этом бреду есть доля истины? Что, если Бурцев действительно был убийцей?
— Если вы говорите правду, почему не обратились в прокуратуру с апелляцией? Зачем убивать невинных свидетелей?
Мальцев рассмеялся — сухим, лающим смехом.
— Вы правда думаете, что система признала бы свою ошибку? Следователь-убийца — это же скандал на всю страну! Нет, товарищ старшина, справедливость приходится вершить самому. Эти «невинные» свидетели отправили меня гнить в лагере на пятнадцать лет. А Бурцев… — он сжал рукоятку ножа так, что костяшки пальцев хрустнули, — Бурцев получил орден и повышение.
— И сейчас вы планируете убить меня, — констатировал Крылов.
— Вы проницательны, — Мальцев склонил голову набок. — Но не сразу.
Он отошел к деревянному столу в углу подвала и начал перебирать какие-то инструменты. Крылов усилил попытки освободиться. Одна из веревок, кажется, начала поддаваться.
— Где мы находимся? — спросил он, чтобы отвлечь Мальцева.
— В подвале дома Бурцева, — ответил тот, не оборачиваясь. — Ирония, не правда ли? Вы умрете в доме человека, который на самом деле заслуживал наказания больше, чем я.
— Вас найдут, — Крылов почувствовал, что веревка на правом запястье ослабла. — Милиция уже ищет меня.
— Конечно, найдут, — согласился Мальцев, поворачиваясь к нему с ножом и плоскогубцами в руках. — Когда я закончу свое дело и покину город. А может, и страну. У меня есть контакты за границей, знаете ли. Жизнь в лагере многому учит.
Он подошел к Крылову и наклонился к его лицу.
— Но прежде чем я уйду, я хочу, чтобы вы кое-что узнали. Кое-что, что мучило меня все эти годы. Правду о том, почему Бурцев выбрал именно меня в качестве козла отпущения.
Мальцев отложил плоскогубцы и достал из кармана пожелтевшую фотографию.
— Видите эту женщину? Это моя бывшая жена, Ирина. Красивая, не правда ли? Бурцев был в нее влюблен. Ухаживал за ней, когда мы еще были женаты. А потом я застал их вместе и избил Бурцева до полусмерти. Он затаил обиду. И когда начались убийства, увидел шанс отомстить.
Крылов смотрел на фотографию молодой женщины с грустными глазами и понимал, что, возможно, в словах Мальцева есть доля правды. Но это не оправдывало его собственных преступлений.
— Даже если Бурцев подставил вас, это не дает вам права убивать невиновных людей, — твердо сказал Виктор Степанович.
— Невиновных? — Мальцев поднял брови. — Все они виновны. Рябинина лгала под присягой, что видела меня у дома жертвы, хотя я в тот день был в командировке в Муроме. Кротов «опознал» меня, хотя в показаниях сначала описал совсем другого человека. А Соколова… она была любовницей Бурцева и делала всё, что он говорил. Они все заслужили свою судьбу.
Мальцев убрал фотографию и снова взял нож.
— Но довольно разговоров. Пора приступать к делу.
В тот момент наверху раздался стук. Кто-то барабанил в дверь дома.
— Товарищ Крылов! Вы здесь? — донесся приглушенный голос.
Это был голос Игнатьева. Крылов открыл рот, чтобы крикнуть, но Мальцев молниеносно прижал нож к его горлу.
— Тихо, — прошипел он. — Или я перережу вам глотку прямо сейчас.
Виктор Степанович замер. Мальцев напряженно прислушивался к звукам наверху. Через минуту шаги удалились — Игнатьев, не получив ответа, ушел.
— Видите, как мне везет? — Мальцев убрал нож от горла Крылова. — Судьба на моей стороне. Она знает, что я вершу правосудие.
Он отошел к столу, повернувшись спиной к пленнику. Виктор Степанович, воспользовавшись моментом, рванул правую руку. Веревка поддалась, и рука оказалась свободной. Теперь нужно было действовать быстро и бесшумно.
Пока преступник возился со своими инструментами, Крылов лихорадочно развязывал левую руку. Затем, стараясь не шуметь, наклонился к веревкам на ногах.
— Знаете, товарищ старшина, — Мальцев продолжал говорить, не оборачиваясь, — я долго думал, как поступить с вами. Вы не были причастны к моему делу, но вы мешаете мне завершить мою миссию. Поэтому я решил…
Он обернулся и застыл, увидев, что Крылов освободился и уже поднимается со стула. На лице Мальцева отразилось удивление, сменившееся яростью. Он бросился вперед с ножом наперевес.
Виктор Степанович, еще не до конца пришедший в себя после удара по голове, едва успел уклониться. Нож просвистел в миллиметре от его лица. Крылов отпрыгнул назад, но споткнулся о стул и упал на спину. Мальцев навис над ним, занося нож для смертельного удара.
В тот миг наверху снова раздался шум. Теперь это был не стук, а звук разбитого стекла. Кто-то вламывался в дом.
— Милиция! Всем оставаться на местах! — раздались голоса.
Мальцев на мгновение отвлекся, и этого хватило Крылову, чтобы перекатиться в сторону и вскочить на ноги. Но убийца быстро опомнился и снова бросился на него. Виктор Степанович перехватил руку с ножом, они закружились в смертельном танце, стукаясь о стены подвала.
— Ты не выйдешь отсюда живым, мент, — прорычал Мальцев, пытаясь вырвать руку. — Я тебя зарежу, как свинью.
Крылов не отвечал, экономя силы. Он чувствовал, что слабеет — сказывались и удар по голове, и часы, проведенные связанным.
Они врезались в стол, инструменты с грохотом посыпались на пол. Мальцев, воспользовавшись моментом, рванулся вперед и полоснул ножом. Лезвие разрезало рукав полушубка Крылова и оставило глубокую рану на предплечье. Виктор Степанович вскрикнул от боли, но не ослабил хватку.
Наверху уже слышались тяжелые шаги — милиция обыскивала дом. Мальцев, понимая, что время на исходе, удвоил усилия. Он был сильнее, чем казался на первый взгляд, — годы в лагере закалили его.
Крылов начал отступать, чувствуя, что проигрывает эту схватку. Спиной он уперся в стену — дальше отступать было некуда. Мальцев торжествующе улыбнулся и занес нож.
В тот момент дверь в подвал распахнулась, и на лестнице показался Игнатьев с пистолетом в руках.
— Стоять! Бросить оружие! — крикнул сержант.
Мальцев на мгновение замер, глядя на Игнатьева, потом перевел взгляд на Крылова и… улыбнулся. Не дожидаясь реакции милиционеров, он резко развернулся и бросился к маленькому окошку в дальнем углу подвала.
— Стой! — Игнатьев прицелился, но не выстрелил — Крылов находился на линии огня.
Мальцев ударил ножом по стеклу, разбив его, и начал протискиваться в узкий проем. Крылов, превозмогая боль, бросился за ним, но убийца уже наполовину выбрался наружу.
— Не уйдешь, — прохрипел Виктор Степанович, хватая Мальцева за ноги и пытаясь втащить обратно.
Но в ту же минуту снаружи раздался выстрел. Тело Мальцева дернулось и обмякло. Крылов отпустил его ноги и в изнеможении опустился на пол.
Через несколько секунд в подвал спустились еще несколько милиционеров, среди них — начальник районного отдела, майор Семенов.
— Виктор Степанович, вы живы! — он подбежал к Крылову. — Скорую, быстро!
Виктора Степановича вывели из подвала и усадили в машину «Скорой помощи». Пока медики обрабатывали его рану, он рассказал начальству всё, что узнал от Мальцева о Бурцеве.
— Мы проверим эту информацию, — пообещал Семенов. — Если в словах Мальцева есть хоть доля правды, мы поднимем старые дела и пересмотрим их.
***
Прошло три недели. Виктор Степанович Крылов сидел за своим столом в отделении милиции и перечитывал отчет о результатах расследования. После тщательной проверки слова Мальцева частично подтвердились. В архивах нашлись доказательства того, что Бурцев действительно манипулировал показаниями свидетелей и, возможно, сфабриковал часть улик против Мальцева.
Однако подтвердить или опровергнуть, был ли сам Бурцев причастен к убийствам, не удалось — слишком много времени прошло и слишком мало осталось улик. Дело было передано в областную прокуратуру для дальнейшего расследования.
Крылов отложил папку и подошел к окну. За стеклом падал легкий снег, укрывая город белым покрывалом. Зима в Вязниках продолжалась, но кровавая череда убийств прекратилась. Город постепенно возвращался к нормальной жизни.
Виктор Степанович смотрел на снег и думал о Мальцеве. Был ли он действительно невиновен во всех преступлениях, которые ему приписывали? Или это была изощренная ложь убийцы, пытающегося оправдать свою месть? Правда навсегда осталась похороненной вместе с Бурцевым и Мальцевым.
Но одно Крылов знал наверняка: где-то глубоко в архивах КГБ и прокуратуры лежат папки с документами, которые могли бы пролить свет на всю эту историю. И, возможно, когда-нибудь правда все же выйдет наружу. А пока… пока надо жить дальше и охранять покой города, который едва не стал ареной кровавой вендетты.
Виктор Степанович взглянул на часы. Его смена заканчивалась, можно было идти домой. Он надел полушубок, шапку, взял планшет с документами и вышел из кабинета, тщательно заперев дверь.
На улице его встретил колючий снег и морозный ветер. Крылов поднял воротник и зашагал по заснеженной улице, стараясь не думать о том, что где-то в недрах советской бюрократической машины может храниться еще не одна страшная тайна, подобная той, что едва не стоила ему жизни.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.