Улицы захлестнули толки, беспорядки. Казалось, в коммуникациях завелись монстры. Смельчаки, искавшие сенсации, пропали в подземельях. На ночь город запирался. Все ждали грозы. Потом гул затряс стекла небоскребов. На Кузнечном переулке, где подростки баловались граффити, тротуарная плитка плавилась, и сквозь нее выбилось ОНО. Не излучение, не яд — лишь ледяное свечение от гигантского кварцевого кристалла без основания. Город замер. Мерцающая глыба напоминала незнакомую звезду. Ученые разводили руками: уникально, чисто, аналогов нет. Периметр окружили датчиками. Ночи стали тихими и темными. Люди молча несли к ограждению цветы. Город уснул под мерцающим взглядом кристалла-стража. Безмолвный и необъяснимый.
Улицы захлестнули толки, беспорядки. Казалось, в коммуникациях завелись монстры. Смельчаки, искавшие сенсации, пропали в подземельях. На ночь город запирался. Все ждали грозы. Потом гул затряс стекла небоскребов. На Кузнечном переулке, где подростки баловались граффити, тротуарная плитка плавилась, и сквозь нее выбилось ОНО. Не излучение, не яд — лишь ледяное свечение от гигантского кварцевого кристалла без основания. Город замер. Мерцающая глыба напоминала незнакомую звезду. Ученые разводили руками: уникально, чисто, аналогов нет. Периметр окружили датчиками. Ночи стали тихими и темными. Люди молча несли к ограждению цветы. Город уснул под мерцающим взглядом кристалла-стража. Безмолвный и необъяснимый.
