— Ну, на тебе заживает прямо как... на оборотне, — усмехнулся Ставко.
Чëрный волчище самодовольно фыркнул — и тут же устремил на ведуна заискивающий взгляд.
— Нет! — отрезал тот. — Ещё хоть дня три так походи. Только-только шкура приросла — а ты её опять тревожить хочешь!
Оборотень недовольно рыкнул и демонстративно почесал задней лапой за ухом.
— От блох я тебе сварю, — пообещал ему Ставко под ещё более сердитое рычание. — Вот как только с ыркой разберусь... Хорошо бы — сегодня...
Рычание стало яростно-раздражëнным. Волк подскочил на все четыре лапы и дëрнул из стороны в сторону хвостом — на котором повис, вцепившись всеми зубами и когтями, Царевич.
Ведун расхохотался, чувствуя себя хоть немного отомщëнным.
— А вот не на мне одном он ездить будет!!
Оборотень кое-как, лапами и зубами, оторвал от себя котëнка.
— Радуйся ещё, что он тебе в хвост... — продолжал веселиться Ставко. — А не во что-нибудь другое!..
Отпущенный Царевич выгнул спину и боком-боком опять поскакал на волка, целясь теперь ему в лапу.
Оборотень с возмущëнным рявком подпрыгнул и выскочил за дверь — покуда и впрямь чего особо ценного не повредили.
— Иди сюда, грозный хищник, — ведун подхватил котëнка и водрузил его на стол — всё равно сам туда припрыгает. — Давай проверим, что мы забыли...
Царевич тут же замер в позе статуэтки, обвив лапы хвостом, и серьёзно и внимательно уставился на человека.
— Так... Кол... второй... Кистень серебряный... Чеснок... Травы с солью...
Всё называемое укладывалось в сумку под строгим взглядом котëнка.
— Топор бы ещё не забыть, — Ставко покосился на оружие, стоявшее у двери, но решил пока там его и оставить. В котомку всё равно не влезет, а под руками — на лавке или на столе — мешаться будет. До вечера-то ещё далеко.
***
Вечер подкрался незаметно.
Ведун глянул в окно, убедился, что солнце уже давно скрылось за деревьями — и с тихим вздохом потянулся к сумке.
Лежавший на ней котëнок смерил человека, осмелившегося потревожить его сладкую дрëму, недовольно-сонным взглядом — и тут же, спрыгнув с лавки, подошëл к стоящему в углу топору и принялся старательно точить об него когти.
— Не забуду, не забуду, — рассмеялся Ставко, привешивая к поясу нож с длинным и широким клинком — от нежити, конечно, не поможет, а вот от хищника какого отбиться...
Недавно убиенный волкодлак, кстати, оказался пришлым — сельчане в один голос заявили, что ни в их деревне, ни в двух соседних ближайших никого похожего (после смерти зверь принял человеческий облик) не имелось. Ведун этому известию обрадовался. Оно значило, что никто из «своих» чародейством не балуется. Ну, или балуется — но тихо-тихо и с большой оглядкой.
Убедившись, что человек взял всё, Царевич упрыгал обратно на лавку, где свернулся клубком на подушке Ставко. Свой кошачий долг он выполнил, за двуногим присмотрел — можно дальше спать.
— Я ушëл! Вы двое — ведите тут себя хорошо! — громко проговорил ведун, останавливаясь на пороге.
Домовой за печкой чем-то степенно шуршнул — справимся, мол, не впервой. Котëнок недовольно дëрнул ухом — ой, да иди ты уже!..
Ставко усмехнулся и вышел в сени, а оттуда — в поздневечерние сумерки.
***
До поля он дошëл как раз к тому времени, как как окончательно стемнело.
И не удержался от крепкого словца, почувствовав, как в ладонь сзади ткнулось что-то холодное и мокрое.
— Ë!!! Скотина ты!! Дурная!! — в последний момент ведун сумел удержать занесëнную с топором руку.
«Скотина» с испуганным видом изобразил раскаяние. Он явно не ожидал, что у хлипкого с виду парня окажется такая отменная реакция.
Ставко выдохнул, сунул топор обратно за пояс — и отвесил безмозглому волчаре подзатыльник. Тот молча стерпел, понимая, что виноват.
— Ты чего тут делаешь-то? — уже нормальным голосом поинтересовался ведун, осматриваясь, но пока, вроде, ничего опасного или хотя бы подозрительного не замечая.
Оборотень изобразил глазами и ушами что-то наподобие: «Да так, ничего особенного... Гуляю... Свежим воздухом дышу...»
Как раз в этот момент ветер донëс до ноздрей обоих сильный запах тухлятины.
Ставко и волк переглянулись.
— Где-то... там, — ведун ткнул пальцем вправо!
Оборотень кивнул и присел на задние лапы, готовый сорваться с места.
Ставко был почти уверен, что ничего опасного там нет... Но всё же покрепче ухватил товарища за шкирку — чтобы тот не поторопился вляпаться в новое приключение, когда старое ещё толком не зажило.
***
Воняла конская туша, оказавшаяся здесь неизвестно откуда — в деревнях вся скотина была наперечëт, а пропавшего четвероногого помощника и кормильца искали всем миром и всеми способами, так что мимо ведуна такое событие уж точно бы не прошло.
Волк тщательно обнюхал нетронутую его почти собратьями падаль — и недоумëнно оскалился.
— Хм... — нахмурился и Ставко. — Не нравится мне это... Ладно, завтра будем разбираться... Если доживëм...
Оборотень, не знакомый с любимой присказкой уйко Ясномысла, возмущëнно рыкнул — это, мол, что ещё за пораженческий настрой?!
Ведун со смешком потрепал его по холке.
— Пошли. Во-он туда, к лесу поближе. В чистом поле я с этой тварью встречаться не собираюсь.
Волк одобрительно фыркнул.
***
— Где он?! — раздражëнно поинтересовался Ставко у куста дикой смородины.
Куст моргнул синими глазами и смачно зевнул.
На востоке уже отчëтливо розовела дымка облаков — а от ырки не было ни слуху, ни духу. У ведуна уже ноги устали бродить всю ночь туда-сюда.
— Эх-ха-а-ы-ым, — тоже зевнул он. — Ладно, пошли домой. Завтра ещё попробуем.
Оборотень выбрался из-под куста и встряхнулся. Во все стороны полетели капли росы, ошмëтки сухих листьев и всякие жучки-паучки.
Ставко только вздохнул, отряхиваясь от всего этого. Ругаться на бессовестного волка сил уже не было.
***
Отоспаться ведуну удалось почти до полудня.
Вообще-то, он с удовольствием и дольше бы провалялся в обнимку с мурчащим Царевичем — да прибежала бабка Зорица, потрясая дохлой курицей и требуя вот сей же миг... Нет, не оживить Пеструшку, а наслать страшную и жуткую порчу на того кобеляку, который её задавил. А впридачу — и на его хозяев.
Под конец этого разговора Ставко уже всерьёз подумывал навести порчу на саму бабку. Не страшную и ужасную, конечно. Так, мелкую — вроде типуна на язык или простого заикания.
Наконец сварливую и крикливую старуху удалось выпроводить — кое-как убедив, что накладывать ведун умеет только кашу в миску — после чего Ставко почувствовал себя вымотанным сильнее, чем после схватки с двумя упырями разом.
***
— Надеюсь, сегодня нам повезëт...
Оборотень согласно фыркнул.
Как и в прошлый раз, ведун стал бродить туда-сюда неподалёку от опушки леса. В нескольких десятках шагов, за кустами, за ним бесшумно следовал чëрный волк, иногда успокаивающе взблëскивая синими глазами.
Луна, уже заметно ущербная, неторопливо взобралась на верхушки деревьев. Их тени протянулись, сплелись, образовав широкую полосу, на которую страшновато было наступать — а вдруг в Навь провалишься!..
По спине пробежали мурашки. Ставко невольно вздрогнул — и тут же замер, услышав тихое предупреждающее рычание.
Вот теперь ощущение немигающего взгляда в спину в полно мере окатило льдом.
«Ну и замечательно!..»
Трава зашуршала под торопливыми и нетерпеливыми шагами.
Обычному человеку сейчас полагалось бы сломя голову кинуться в лес, призывая всех богов — и ни в коем случае не оборачиваясь.
Ведун одной рукой вытянул из-за пояса топор, а другую запустил в сумку, нащупывая мешочек с «солëными травками».
Узелок развязался легко.
— Н-на!
Тварь с воем отпрянула и закрутилась на месте. Ставко метил ей в рожу, но состав попал большей частью на грудь и живот, не ослепив ырку — так хоть шкуру ему изрядно попортив.
Выглядела тварь как голый тощий сгорбленный человек — с красными глазами, острыми зубами и длинными руками с когтистыми пальцами.
Ведун замахнулся топором, но ырка проворно отскочил вбок, избегая удара.
Ставко шëпотом выругался, повернулся к нему, размахнулся снова...
Под ногой вместо травы вдруг оказалось что-то скользкое. Ведун пошатнулся, стараясь удержать равновесие — и в этот же миг клятая тварь, ловко поднырнув под руку, вышибла из неё оружие и вцепилась парню в горло. К счастью — пальцами, а не зубами.
«Вот ë...» — промелькнуло в голове у задыхающегося Ставко.
Харя ырки приблизилась — и раскололась надвое.
— Кол у тебя где? — пробился в сознание знакомый голос.
— Та... а-кха-кха... Та-ам, — просипел ведун, неопределëнно помахав дрожащей рукой в сторону, где, вроде, должна была валяться сумка.
— А... Ага!
Шаги по траве — быстрые, но тяжëлые, уверенные. Шуршание. Снова шаги...
В глазах у Ставко наконец прояснилось, и он смог различить высокую — совершенно точно человеческую — фигуру. Одним мощным ударом — без топора, голой рукой! — вогнавшую кол в поверженную тварь.
— Ну... ты... — только и сумел выдавить из себя ведун.
Ратибор повернулся к нему, абсолютно не стесняясь своей наготы, и самодовольно ухмыльнулся.
— Благодарю, — выдохнул Ставко, поднимаясь на ноги — и тут же напустился на своего спасителя. — Ты почему обернулся?! Я тебе говорил на четырёх лапах сколько бегать?!
— Издеваешься?! — возмутился Ратко. — Если я в волка перекидываюсь — так, по-твоему, всякую гадость в рот тащить должен?! А лапами топор, знаешь ли, не удержать!..
— Ну... Просто бы его с меня спихнул, — пробормотал ведун.
— Угу — чтоб он ещё и меня покусал?!
Ставко махнул на него рукой — и неожиданно зевнул во весь рот.
***
На поле они просидели до рассвета, отправившись домой только после того, как солнце испепелило ырку напрочь.
***
Вечером Ратибор пришёл снова — в человеческом облике, потому что на сей раз ведун запретил ему оборачиваться в волка.
— Во! — протянул он одежду, которую Ставко ему дал утром — не голышом же по лесу бродить — и корзинку, из которой умопомрачительно пахло чем-то печëным. — И — во! Сестрëнка поблагодарить тебя велела — что лечил... И вообще...
Ведун рассмеялся, принимая угощение.
— А что, если б сестра не велела — не поблагодарил бы?
— Да я собирался! — воскликнул Ратко с лëгким возмущением. — Только не пирожками! Я место знаю, где одолень-трава растëт. Сегодня, наверное, поздно уже... Завтра покажу!
Примечания:
Ырка — полевая упыреподобная нежить, особо активная в августе.
Кистень — «боевая гиря». Грузик весом 100—300гр на кожаном шнурке с петлей — чтоб на руку одевать.
Уйко (уй, вуй) — дядя по матери у славян.
Навь — подземный мир, населëнный существами, исключительно враждебными людям.
Одолень-трава — кувшинка, речное растение, похожее на лотос.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)