20-ые годы прошлого века в нашей стране – время становления всего нового: новых производственных отношений, новой культуры, искусства, архитектуры и, конечно, нового человека. Именно на создание и воспитание нового человека были направлены усилия новой литературы, изобразительного искусства, кинематографа. С этим как раз всё понятно – искусство рисовало образцовые примеры новых советских людей, которым должно следовать всё общество.
Не столь очевидно, но в создание нового человека включилась и архитектура. Прежде всего она была направлена на создание нового быта, освобождённого от мещанства, от бытовых проблем, когда всё свободное время нового человека посвящено самосовершенствованию и творчеству, а соседи превращались не просто в единомышленников, в сообщество, где царил коллективизм. Так возникли дома-коммуны.
О жилых кварталах того времени и домах-коммунах я уже рассказывала неоднократно: http://www.peshkompomoskve.ru/constructivism_zhylye_doma-1/
http://www.peshkompomoskve.ru/constructivism_zhylye_doma-2/
http://www.peshkompomoskve.ru/constructivism_zhylye_doma-3/
http://www.peshkompomoskve.ru/constructivism_zhylye_doma-4/
http://www.peshkompomoskve.ru/constructivism_zhylye_doma-5/
http://www.peshkompomoskve.ru/constructivism_zhylye_doma-6/
Не обошла вниманием я и дом-коммуну на улице Орджоникидзе. Здание расположено на пересечении улицы Орджоникидзе и 2-ого Донского проезда и в настоящее время имеет адрес — 2-й Донской проезд, дом 9. В этом проекте жильё стало квинсистенцией идей нового быта. Впрочем, на мой взгляд, идеи эти были доведены здесь до абсурда.
О доме-коммуне на улице Орджоникидзе я достаточно подробно рассказала вот здесь http://www.peshkompomoskve.ru/constructivism_zhylye_doma-3/. Поэтому далее привожу цитату из этой статьи.
«В конце 1920-ых годов архитектору и инженеру Ивану Сергеевичу Николаеву был заказан проект здания общежития Текстильного института. В ходе работы Николаев предложил утопическое решение здания-коммуны как «машины для жилья», создающей человека нового времени. По замыслу архитектора, внутри постройки протекала вся студенческая жизнь — сон, учёба, развлечения, и спустя три года обучения институт покидали не просто технические специалисты, но новые горожане, лишённые деревенских или мещанских представлений о быте. Для каждого бытового процесса были выделены отдельные зоны, а жильцы были практически лишены личного пространства. На его первых обитателях – студентах Текстильного института – планировалось проверить, как отразится на строителях социализма «механизация» жизненного уклада.
Строительство коммуны было закончено к 1930 году. Внутри здания располагалось 1 008 рассчитанных лишь на сон двухместных кабин размером 2,7 на 2,3 метра. Чтобы не испытывать недостатка кислорода во время сна, в кабинах существовала принудительная вентиляция с озонированием (по легенде предполагалось распылять в вентиляцию снотворные вещества). Утром молодёжь должна была в одном нижнем белье покинуть кабины и отправиться в санитарное отделение для мытья и одевания, а после по пандусу перейти в общественный корпус, в котором располагались столовая, библиотека, спортзал и помещения для индивидуальных занятий.
Самое интересное, что проект не только воплотился в жизнь, но и какое-то время функционировал, как задуманная «машина для жилья». Правда, жёсткий распорядок жизни студентов длился недолго: очень скоро компактные кабины стали использоваться не только для сна, но и для дневного досуга и хранения вещей, и социальный эксперимент провалился. До 1960-ых годов здание сохраняло первоначальную планировку и являлось одним из наиболее полных воплощений архитектуры социального эксперимента. В 1968 году здание было реконструировано под общежитие МИСиСа по проекту Якова Борисовича Белопольского при участии Ивана Николаева, кабины для сна были расширены за счет коридоров и превратились в небольшие комнаты. В начале 1990-ых общежитие пришло в аварийное состояние и было расселено.
В 2007 году началась полная реконструкция здания, которая завершена в 2017 году. Жилые помещения переустроены в соответствии с современными требованиями, фасадам вернули первоначальный вид, в общественном корпусе разместились кафе, столовая, научные лаборатории, лекционный и выставочный зал МИСиСа. Спальный корпус – это не только современное общежитие, но и несколько квартир для иногородних преподавателей. Здесь также нашлось место для музея здания: в нем сохранили часть жилых помещений такими, какими они были в 1930 году, проводятся экскурсии.
По-моему, это прекрасный образец реконструкции: современное переустройство внутреннего объема, сохранение фасадов и музей истории здания с сохранением первоначальных интерьеров.»
В плане дом-коммуна похож на проекцию самолёта.
Главный спальный корпус представляет собой длинный восьмиэтажный объём в форме параллелепипеда с прямоугольными выступами в торцах. Это крылья самолёта. Низким санитарным корпусом (фюзеляж самолёта) главное здание соединено с трёхэтажным общественным корпусом (хвостовая часть самолёта), через который осуществляется вход в здание. Между ними цилиндрический объём, внутри которого расположен пандус.
В здании нашли воплощение пять принципов современной архитектуры, сформулированных Ле Корбюзье: столбы-опоры, плоская крыша-терраса, свободная планировка, ленточное остекление, свободный фасад. Почти все эти принципы стало возможным реализовать благодаря новому подходу к строительству: вместо несущих стен в домах использовали несущий каркас.
Дом-коммуна тоже построен на каркасе: спальный блок строили на стальном каркасе, детали которого соединялись болтами и заклёпками, два других – на железобетонных. Металлические и железобетонные балки, скрытые в стенах здания, позволяли производить практически любую перепланировку и делать это в короткие сроки. Это архитектурное решение не раз помогало перестраивать корпус и в 60-ые годы, и во время последней реконструкции уже в 21 веке. Мало того, во время Великой Отечественной войны стальной каркас здания выдержал прямое попадание авиабомбы, которая пробила все этажи, но не взорвалась.
Правда инновации чуть не стоили архитектору жизни. Против Ивана Николаева выступил известный советский писатель и журналист Михаил Ефимович Кольцов (Моисей Хаимович Фридлянд). В газете «Правда» в 1930 году вышел его фельетон, в котором высмеивались не просто принципы конструктивизма. Основной упор делался на якобы необоснованное использование дорогих материалов: железа, стекла, качественного цемента для бетона. Иван Сергеевич несколько месяцев ждал ареста, вздрагивая от каждого телефонного звонка и храня у дверей узелок с вещами.
Но всё обошлось: Николаев прожил долгую жизнь и скончался в 1979 году. Кстати, его критика Михаила Кольцова арестовали в конце 1930-ых, обвинили в антисоветской троцкистской деятельности и в участии в контрреволюционной террористической правотроцкистской организации и расстреляли в начале 1940 года.
Во время реконструкции и ремонта 2007–2013 годов часть оригинального металлического каркаса пришлось заменить. Фрагмент этого металлического каркаса был установлен во дворе дома-коммуны.
Посмотрим ещё раз на здание снаружи: спальный корпус со столбами-опорами и ленточным остеклением…
… санитарный корпус…
… и корпус общественный.
А теперь посмотрим, что сохранилось и что изменилось в доме-коммуне внутри.
Итак, «машина для жилья» должна была работать следующим образом. Обитатели дома просыпались по утрам в кабинах спального корпуса, делали зарядку, проводили гигиенические процедуры и переодевались в санитарном корпусе, а затем, спустившись по пандусу, переходили в общественный корпус. Здесь они проводили всё время, свободное от лекций и семинаров, ведь, как мы помним, здание было построено как общежитие Текстильного института. Мы тоже пройдём путь студента, но только в обратном направлении – от общественного пространства до кабины для сна.
В общественном корпусе размещалась столовая, спортивный зал с душевыми на 1000 человек, читальный зал на 150 мест с книгохранилищем, детские ясли, прачечная, медпункт, комнаты для кружков и кабины для индивидуальных занятий.
Войдя внутрь общественного корпуса, мы сначала попадаем в вестибюль. Здесь прекрасно просматриваются столбы-опоры, декорированные под строгие колонны. Они не только выполняют конструктивную функцию, но и служат важными декоративными элементами, которые подчеркивают архитектурную идентичность здания.
Небольшая лестница в шесть ступеней сейчас ведёт в продолжение вестибюля всё с такими же колоннами-опорами. Первоначально на этом месте располагалась огромная столовая на 500 посадочных мест. Столовая сейчас в общественном корпусе тоже есть, но она небольшая: другое время, другие подходы к общепиту. А вместо бывшей столовой образовалось свободное пространство, которое используется как регистрационное при проведении научных конференций и как выставочное.
В начале 2021 года здесь состоялась выставка, посвященная 100-летию конструктивизма, основной целью которой было создание ретроспективы советского авангарда, 100 лет назад перевернувшего весь мир в области искусства. На ней были представлены плакаты, афиши, ткани, посуда, одежда 20-ых годов прошлого века и работы современных дизайнеров в стиле конструктивизма. Один из экспонатов выставки сохранился до сих пор. Это кондитерский шедевр, торт, который называется "Башня Татлина". Торт является копией «Монументального памятника III Коммунистического интернационала». Так звучало полное название башни, высотой 400 метров, которую должны были построить в Петрограде-Ленинграде по проекту Владимира Евграфовича Татлина. Башню так и не построили, но художник, а Татлин был всё-таки был больше художником, чем архитектором, получил за её проект золотую медаль на международной выставке декоративных искусств в Париже.
Вот этим символом конструктивизма вдохновился рижский кондитер Алдис Бричевс. Высота торта - 150 сантиметров, диаметр - 120 сантиметров, он украшен 350 цветами из сахарного фарфора и 350 фрагментами сахарных кружев. На изготовление торта потребовалось 10 килограммов сахара, 35 килограммов сахарной пудры, 3 килограмма сахарного сиропа, 3 килограмма крахмала и 2 литра водки. Выставка давно закончилась, а торт остался. Он до сих пор стоит в вестибюле и пахнет ванилином. Не понятно только, как с него стирают пыль: за пять лет её должно накопиться много.
В общественном корпусе есть актовый зал со сценой, световым фонарём и колоннами-опорами.
Остальные помещения общественного корпуса переделаны в современные пространства для проведения различных мероприятий: учебных, научных, развлекательных. Неизменными остались только выходящие на север шедовые световые фонари. Такой тип освещения скорее характерен для промышленной архитектуры. Тем не менее благодаря ему в общественном корпусе создано равномерное освещение.
В общественном корпусе дома-коммуны при реконструкции были сохранены уникальные помещения, предназначенные для индивидуальных занятий. Эти крошечные комнаты располагаются в два яруса для более эффективного использования площади. Только здесь «новые» советские люди, студенты Текстильного института, могли уединиться и позаниматься в тишине.
Далее по пандусу мы можем подняться на этажи санитарного корпуса. Пандус в определённой степени стал одной из архитектурных особенностей авангардной архитектуры 20 века. Ле Корбюзье считал, что пандус даёт возможность совершить архитектурную прогулку внутри здания, а подниматься таким способом проще, чем по ступенькам. По проекту Николаева в доме должен быть установлен и лифт - лифт-патерностер. О таком лифте я писала в статье, посвящённой зданию Центросоюза http://www.peshkompomoskve.ru/centrosoyuz_building/. Но при строительстве дома-коммуны лифт так и не установили. Зато он появился после реконструкции и ремонта 2007–2013 годов, несмотря на горячие дебаты по этому поводу.
Санитарный корпус давно перестал быть санитарным. Во время последней реконструкции здесь оборудовали современные жилые блоки для аспирантов и небольшие квартиры для иногородних преподавателей вуза. Из коридора бывшего санитарного корпуса можно выйти на балкон, который в первоначальном проекте предназначался для проведения зарядки по утрам в тёплое время года.
С балкона санитарного корпуса можно не только полюбоваться жилым корпусом с необычного ракурса, но и рассмотреть, как устроена крыша общественного корпуса с цилиндрическим световым фонарём актового зала и шедовыми световыми фонарями других общественных пространств.
Современные жилые блоки и квартиры обустроены и в спальном корпусе. Площадь комнат в спальном корпусе сейчас составляет 11 и 17 квадратных метров, на этажах оборудованы кухни-столовые с электроплитами, микроволновками и холодильниками.
В этом корпусе сохранили несколько спальных кабин. В первоначальном проекте спальные кабины предполагалось разместить в центральной части здания. Т. к. эти помещения предназначались только для сна, в них не было окон. Не было и санузлов – со всеми естественными надобностями надо было идти в санитарный корпус. Площадь спальной кабины – приблизительно четыре квадратных метра. Разместить в ней две кровати было проблематично, поэтому Николаев предложил использовать двухъярусные кровати.
В конечном варианте спальные кабины были перемещены к наружным стенам здания, появились окна. Ряды кабин разделил проходящий по центральной части здания коридор. Размеры комнат были увеличены относительно первоначальных: в итоговом варианте проекта их площадь составляла уже чуть больше шести квадратных метров. Это позволило разместить кабине две кровати на одном уровне, небольшой столик или тумбочку.
Сейчас в этих музейных кабинах из современных атрибутов только батареи центрального отопления. Цвет стен такой, каким он был задуман Николаевым, светильники воспроизведены по сохранившемуся образцу. В комнатах выставлены чудом сохранившиеся в общежитии предметы мебели 1930-ых годов: железные кровати с панцирными сетками, этажерки, табуретки.
Впечатление от спальных кабин – гнетущее. Не хотела бы я ночевать в такой комнате! Не удивительно, что студенты сразу стали приносить в кабины для сна личные вещи и как-то украшать своё жильё. Что касается современного состояния этих помещений, хотелось бы чтобы в них полнее была представлена обстановка: постели с соответствующим бельём, подушками и одеялами, какие-то книги того времени и что там ещё могли хранить студенты в своих спальных комнатах – фотографии, бюсты пролетарских вождей или писателей. Не знаю, есть ли у руководства университета и общежития планы по наполнению кабин для сна, так называемыми предметами эпохи, но это было бы здорово. И думаю, что при желании сделать это не трудно.
Ещё больше фотографий здесь http://www.peshkompomoskve.ru/commune_house/