9 сентября состоялась встреча президента Республики Сербской Милорада Додика и министра иностранных дел России Сергея Викторовича Лаврова. По окончании встречи СМИ и соцсети наполнились обзорами довольно формального содержания, навевающего грустные мысли о паталогической импотенции МИД. Между тем пресс-конференция длилась почти час. И совершенно очевидно, что всё, что было на ней было сказано, было озвучено не просто так.
Выступление российского министра и его ответы на вопросы журналистов заиграют новыми красками, если вспомнить, что Лавров – дипломат старой школы, и, если отбросить обязательные «ритуальные дипломатические танцы» вместе с высказываниями в духе знаменитого Кота Леопольда, который призывал всех жить дружно и быть порядочными. Причем кое-что из сказанного относится не только к Республике Сербской, но и даёт чёткий ориентир для тех народов, которые стоят на перепутье, имея в виду, очевидно, в первую очередь сербов.
Что же такого интересного может найти в речи главы российского МИД внимательный слушатель? Давайте разбираться!
В первую очередь из очевидного и обязательного – это следование международному праву и правилам ООН. Поскольку совершенно очевидно, что легитимность Дейтонских соглашений, как и резолюции 1244 СБ ООН по Косово напрямую проистекают из незыблемости авторитета ООН. Любые франко-германские планы, соглашения с ЕС и прочие попытки спустить регулирование вопросов Боснии и Герцеговины (БиГ) и Косово на уровень клуба рудиментов европейских империй абсолютно незаконны, как и появление оккупационных немецких властей под предводительством гражданина Германии господина Шмидта. Поэтому первый шаг, обозначенный Лавровым – это обязательное возвращение темы Дейтонских соглашений на уровень ООН.
Второй важный момент – напоминание, что именно консенсус, заложенный в Дейтонском соглашении, является юридической основой существования БиГ. Проще говоря, конец Дейтона – юридически конец БиГ.
Учитывая, что Республика Сербская является признанным субъектом международного права как сама по себе, так и в составе БиГ, а боснийско-хорватское территориальное объединение обладает таким статусом только в составе единого государства БиГ, в случае отмены Дейтона территории, населенные хорватами будут быстро поглощены Хорватией, а территории сербов-мусульман, из которых запад и Турция упорно пытаются слепить отдельную нацию, либо также присоединятся к Хорватии ради членства в ЕС, либо рано или поздно вновь окажутся под турками или под албанцами.
По заявлениям и Додика, и Лаврова очевидно, что возврат к Дейтону предпочтительнее, чем полная независимость Республики Сербской. Это связано как с желанием избежать кровавого конфликта, так и необходимостью сдерживать БиГ от вступления в ЕС и НАТО, а также обеспечить нейтральную позицию БиГ в вопросе антироссийских санкций.
После миролюбивого призыва к функционерам БиГ быть порядочными людьми последовала вполне конкретная ремарка – это пожелание не будет услышано и ещё более конкретное «Нужно биться за справедливость. Правда на нашей стороне, надо её отстаивать».
Ещё более любопытно было высказывание Лаврова по поводу «Цветных революций». В качестве примера переворота, спровоцированного внешним вмешательством, Сергей Викторович привел три примера: Косово, Киевский Майдан и попытку свергнуть Додика. Да-да. Именно так и никакого упоминания текущих событий в Белграде. Хотя, если бы заявления российского посла в Сербии отражали реальную позицию российских властей, Лавров обязательно упомянул бы протесты, как ещё один пример, ведь, с точки зрения телевизионных «экспертов» это та же технология, что и на Майдане в Киеве.
Лавров уже не в первый раз делает акцент на том, что протесты в Сербии имеют внутреннюю природу. Не смотря на интенсивные попытки вмешательства внешних сил взять протесты под контроль, несмотря на усилия части авторитетных леволиберальных профессоров не дать пленумам наладить связи с российскими СМИ, политическими деятелями и официальными лицами, протесты являются сугубо патриотическими и направлены в первую очередь на решение внутрисербских крайне серьезных проблем. Они скорее антизападные, но точно не антироссийские, поскольку главные источники сербских проблем – это западные компании и ЕС, которые поставили Сербскую экономику в полную зависимость от западноевропейских стран, фактически расхищают национальные ресурсы и заставляют сербов отказаться от Косово. Заявление Лаврова четко даёт понять, что в Сербии – не Майдан. Ну а присоединение к шествию протестующих отдельных западных представителей, о котором недавно упомянула Захарова, это бессмысленная попытка получить поддержку оппозиционных сербов и одновременно дискредитировать протесты в глазах колеблющихся сторонников Вучича.
На вопрос, почему МИД прямым тестом не говорит этого, а посылает какие-то зашифрованные сигналы и при этом не меняет посла в Белграде, есть ответ простой. Россия пока не понимает, с кем разговаривать. Этого не понимают пока и сами сербы. Все поддерживают «студенческий список» как идею, но никто не понимает, что там внутри и что, кроме свержения Вучича и всех связанных с ним политиков, они предлагают Сербии. Пока Вучич формально остается президентом Сербии, России необходимо взаимодействовать с ним для решения большого спектра в первую очередь экономических вопросов. Соответственно для решения этих вопросов рядом с Вучичем находится преданный ему российский посол. Он будет там ровно до тех пор, пока власть в Сербии не изменится, потому что заставлять нового посла портить себе репутацию тем, что делает старый, никто не хочет.
Однако Россия абсолютно не закрыта для диалога с сербским народом, просто не понимает, как его организовать. Напрямую поддержать протесты и встать в конфронтацию с действующей властью Сербии означает быть немедленно изгнанными из региона. Все экономические и политические связи будут незамедлительно разорваны. А среди протестующих нет тех лидеров, с которыми можно было бы договариваться о сотрудничестве в будущем.
Именно поэтому Лавров выдает почти пятиминутный монолог об «определяющем значении того, как граждане оценивают происходящее». С одной стороны, это во многом касалось референдума в Республике Сербской. Но, с другой стороны, это был ответ на вопрос журналистки о переделе сфер влияния в мире. Лавров сказал, что передел в старом понимании этого слова уже не актуален, потому что раньше это был спор сильных, амбициозных растущих держав, а теперь западные игроки вовсе не на подъеме, удерживать кого-либо силой они уже не могут и цепляются за такие страны как Украина только в надежде получить ресурсы для собственного выживания. Между тем БРИКС и ШОС – это новые центры развития и влияния, которые предлагают равноправное сотрудничество. Министр сказал, что мнение народа становится определяющим.
Он отмечает: «мы наблюдаем, как решаются проблемы простых людей и в Китае, и в Индии, и в других странах БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества», в то время как лидеры Запада «закрывают глаза на реальные проблемы своего населения», «возвращаясь к идеологии нацизма».
То есть, отметив решающую роль народов в выборе пути их стран, Лавров четко обозначил путь тех государств, где интересы граждан являются приоритетом. И такая национально ориентированная политика возможна на данный момент не на Западе, а в новых центрах силы, которые входят в БРИКС и ШОС.
Также российский министр подчеркнул, что на Западе голос народа не очень-то хотят слышать. Между тем именно обращение к народу он видит «смелым и правильным шагом». Пряма цитата: «Прийти к народу и спросить, что вы об этом думаете – честно и достойно».
В конечном итоге Лавров снова подвёл разговор к референдуму в Республике Сербской, но ответ о выборе пути народом вместо передела влияния больших держав является ключевым и напрямую касается и Республики Сербской, и самой Сербии.
По сути, народам был предложен путь, который Россия была бы готова поддержать. Осталось начать диалог. Учитывая обстоятельства, этот диалог не получится реализовать прямой встречей, но он всё равно необходим.
Между тем абсолютно понятно, что для Сербии сейчас в первую очередь важно понять, как решать тот огромный ком внутренних проблем, который накопился. И для этого тоже нужен диалог, но внутренних патриотических сил. Однако, по непонятным причинам, студенты, которые смогли воодушевить народ на борьбу за свои права и стали символом этой борьбы, не предлагают следующего шага, не формулируют картину будущего, которое они хотят построить, и не идут на диалог с другими патриотическими силами. Несмотря на большую поддержку студенческого движения, у людей возникает закономерный вопрос – «что дальше?». Отсутствие ответа на этот вопрос активно используется официальной пропагандой.
С одной стороны понятно, что политики всех мастей часто пытаются использовать студентов для поднятия своих рейтингов, периодически даже делая заявления от лица студентов, пытаясь дать какую-то трактовку их позиции. Но это неизбежно, если позиция самих студентов по ключевым вопросам будущего страны не определена.
Понятно также, что у самих студентов нет политического и практического опыта, чтобы самостоятельно проработать план преобразований, необходимых Сербии, но у них есть множество идей, новый взгляд, основанный на понимании национальных интересов, потому что эти ребята, в первую очередь, патриоты. При этом часть лево-либерально настроенных профессоров, поддерживающих протесты, пытаются препятствовать взаимодействию студентов с патриотически настроенными интеллектуалами. Но диалог необходим. Без него не будет создан объединяющий людей новый образ будущего, за которое стоит бороться. Без этого никаких изменений не будет.
Очевидно, что для этого необходима некая нейтральная площадка, на которой представители народа могли бы высказаться в равных условиях, чтобы быть услышанными. То будущее, которое хотят видеть сербы, должно быть описано. А для России важно понимать, как наше многовековое братство может помочь в достижении процветания сербского народа. Каково будет наше место в этом новом будущем Сербии?