Его имя — Васко да Гама. Человек, бросивший вызов океану, проложивший путь в Индию и навсегда изменивший карту мира.
В этом рассказе вы узнаете, кем он был до того, как стал символом португальской морской державы. Как одна экспедиция изменила мировой торговый порядок и разрушила вековые маршруты. Как его встретили в Индии и чем завершилась первая попытка установить контакт. Почему второе плавание оказалось жестоким и беспощадным — и что за этим стояло. И главное — какое наследие он оставил. Это не просто история одного мореплавателя. Это история о том, как одна воля, одна идея и один маршрут изменили мир.
На южном побережье Португалии, в небольшом прибрежном городе Синиш, окружённом ветрами Атлантики, солончаками и невысокими холмами, родился мальчик, имя которого впишется в историю человечества. Его звали Васко да Гама.
Он появился на свет во второй половине XVвека. Точная дата неизвестна, но большинство историков сходятся именно на этом времени. Его детство прошло в Португалии — стране, жадно устремившейся к морям, где каждый портовый город становился окном в неведомое, а каждая экспедиция — надеждой на богатство, славу и власть.
Отец Васко, Эштеван да Гама, принадлежал к мелкому дворянству и служил комендантом крепости Синиш. Эта должность сочетала административные и военные полномочия: защиту побережья от берберских пиратов и организацию местной обороны.
Семья была небогатой, но уважаемой. Она происходила из старинного, пусть и не знатного рода, имела герб и пользовалась покровительством короны. Мать, Изабелла Содре, происходила из влиятельной семьи, члены которой активно участвовали в морской службе. Род Содре дал Португалии нескольких капитанов и навигаторов, и в доме будущего мореплавателя наверняка звучали рассказы о плаваниях, штормах и далёких землях.
Хотя сведений о детстве Васко почти не сохранилось, предполагается, что, как сын дворянина, он получил соответствующее образование: учился читать и писать, осваивал латынь, арифметику, основы астрономии и навигации.
Вероятно, он начинал обучение в приходской школе в Синише или в близлежащем церковном центре, а затем продолжил в Коимбре — городе с одним из старейших университетов Европы.
Университетская среда, насыщенная науками и спорами, дала ему знания о механике небесных тел, географии и судоходстве. Именно в это время Португалия активно развивала картографию и навигационные школы, в том числе в Сагрише, при участии потомков знаменитого инфанта Энрике Мореплавателя.
Но куда большее влияние на юного Васко оказала не учёба, а сама атмосфера эпохи. Португалия в его юности превращала море в основу государственной стратегии. При короле Жуане II активно искали морской путь в Индию, и каждый шаг вдоль побережья Африки становился событием. В порты приходили корабли с юга — с золотом, пряностями, невольниками и рассказами о новых землях.
Появились карты, отмечавшие земли за мысом Доброй Надежды, и слухи о богатых рынках Индии, куда можно было добраться морем. Васко рос в мире, где путешествия в неведомое переставали быть мечтой и становились делом короны.
Семья да Гама была связана с орденом Сантьяго — религиозно-рыцарским братством, сочетавшим военную службу с верностью христианству. Великим магистром ордена был король Жуан II, что придавало ордену особое политическое влияние.
Благодаря этой связи семья Васко пользовалась поддержкой и покровительством. Сам он, вероятно, в молодости носил плащ с крестом ордена, как и его отец. Эта принадлежность формировала в нём не только представление о долге и дисциплине, но и привычку мыслить категориями государственной миссии — служить не себе, а державе.
Первым заметным эпизодом в биографии Васко да Гамы как самостоятельной фигуры стало его участие в карательной экспедиции 1492 года. Тогда король Жуан II поручил молодому рыцарю конфисковать имущество кастильских торговцев, чьи суда стояли в портах юга страны, — в отместку за захват португальских кораблей на севере Испании.
Васко выполнил поручение чётко и без скандалов, проявив решительность и организаторские способности. С точки зрения европейской истории это был эпизод незначительный, но именно он показал, что да Гама умеет действовать по приказу короля и добиваться результата.
К 1495 году Португалия пережила смену монарха. На трон взошёл Мануэл I — правитель, настроенный продолжить великое дело открытий. Планы достижения Индии морским путём становились всё конкретнее, и в королевском совете всё чаще звучал вопрос: кому поручить эту опасную, почти безумную миссию — обогнуть Африку, пересечь Индийский океан и достичь сердца восточной торговли?
Имя Васко да Гамы оказалось среди главных кандидатов. Он ещё не имел громкой славы и выдающихся заслуг перед короной, но обладал всем необходимым: принадлежностью к уважаемому роду, опытом морской службы, преданностью монарху, твёрдостью в решениях и умением управлять людьми. Кроме того, он не был связан с крупными торговыми интересами и потому мог действовать прежде всего как представитель короля, а не купеческих гильдий.
Так завершалась первая глава его жизни — время формирования, обучения и накопления опыта. Он ещё не покидал Европу, не пересекал Индийский океан и не вёл переговоров с раджами. Но его ум, характер и воля были готовы принять вызов, от которого зависела судьба морской империи.
К концу XV века Португалия стояла на пороге великого свершения. Уже десятилетиями её корабли продвигались всё дальше вдоль побережья Африки. При Энрике Мореплавателе были основаны навигационные школы и начаты первые экспедиции. При Афонсу V и Жуане II достигнуты устья Сенегала, Конго, и наконец южная оконечность континента. Бартоломеу Диаш, сражаясь со штормами, обогнул мыс, который получил название Доброй Надежды — символ веры в то, что морской путь в Индию существует.
После смерти Жуана II престол занял Мануэл I, прозванный Счастливым. Он унаследовал не только корону, но и великую идею — найти прямой морской путь в Индию, минуя Средиземноморье и арабские караваны. При его дворе собрались лучшие умы страны: картографы, астрономы, инженеры, корабельные мастера и учёные, изгнанные из Кастилии. Один из них, Авраам Закут, составил астрономический альманах, позволявший морякам определять широту по положению солнца.
Совет короля понимал: открытие Диаша было лишь началом. Нужно было не просто обогнуть Африку, а добраться до берегов Индии, установить там контакт с местными правителями, наладить торговлю и вернуться обратно с доказательствами успеха. Первым кандидатом на руководство экспедицией считался отец Васко, имевший военный и административный опыт. Но из-за преклонного возраста или смерти (точных сведений нет) он не смог принять назначение. Тогда выбор пал на его сына.
К весне 1497 года Васко да Гама официально был назначен капитан-майором экспедиции в Индию. Подготовка началась немедленно. Главной базой стал порт Рештелу к западу от Лиссабона. На верфях кипела работа: строили и оснащали корабли, заготавливали провиант, изготавливали навигационные инструменты и укрепляли корпуса. Именно отсюда экспедиция должна была выйти в открытое море.
Всего было подготовлено четыре корабля. Флагманом стал «Сан-Габриэл», на котором плыл сам Васко. Его брат Паулу да Гама возглавил почти идентичный «Сан-Рафаэл». Третьим судном была небольшая каравелла «Бериу» — манёвренная и лёгкая, предназначенная для разведки и связи. Четвёртое судно, безымянное грузовое, предназначалось для перевозки дополнительных припасов: его планировалось оставить или разобрать, когда запасы будут израсходованы.
Экипаж насчитывал более 170 человек. Помимо моряков, в экспедицию вошли священник, солдаты, плотники, оружейники, переводчики, цирюльник, кузнец и даже специалист по музыкальным инструментам. Среди них был и опытный лоцман Перу Аллегри, хорошо знакомый с африканскими маршрутами, а также арабоязычный переводчик — вероятно, мавр, пленённый в прежних походах. Он должен был стать посредником в переговорах на восточноафриканском побережье.
Каждое судно оснастили по последнему слову морской науки: астролябиями, компасами, квадрантами, песочными часами и картами, составленными на основе наблюдений Диаша и других путешественников. Запасли провизию — сухари, рис, соль, вино, уксус, воду, оливковое масло. Для торговли загрузили бусы, ткани, металлические ножи, медные кольца и стеклянные сосуды.
В отдельных сундуках хранились королевские дары для властителей Востока — дорогие ткани, украшения, серебряные кубки. Васко лично контролировал каждую стадию подготовки: обходил корабли, проверял грузы, беседовал с офицерами, сверял маршруты с навигаторами. Он понимал: за мысом Доброй Надежды начинается полная неизвестность, где не помогут карты, а успех будет зависеть от дисциплины и твёрдости решений.
Летом 1497 года, накануне отплытия, в монастыре Жеронимуш состоялось торжественное богослужение. Служили мессу за успех путешествия, священники благословили флот. Король прислал письменное напутствие. В порту Рештелу шли последние приготовления: в трюмы опускали бочки, натягивали снасти, проверяли оружие. Ночевали прямо на палубах, среди запаха смолы и соли, под гул молотков и команд. Васко стоял на борту «Сан-Габриэла», глядя в сторону горизонта, за которым ждали Африка, Индийский океан и мечта, которой Португалия жила более полувека. Он знал: через несколько дней они покинут Европу, и дальше всё будет зависеть от мужества и ясности ума.
8 июля 1497 года Лиссабон наполнился необычным оживлением. Сотни людей стекались к Рештелу, чтобы увидеть начало экспедиции, которой суждено было изменить историю. Четыре корабля были готовы. На флагмане стоял Васко да Гама в полном вооружении, со сдержанной решимостью на лице. Прощание с родными сопровождалось колоколами, молитвами и гулом толпы.
По сигналу капитана флотилия двинулась вниз по течению, направляясь к океану. Первые недели прошли вдоль побережья Португалии, затем Северо-Западной Африки. Команды входили в ритм плавания, учились действовать слаженно, а Васко строго следил за дисциплиной и состоянием кораблей. Он понимал: главные испытания впереди, но уже сейчас важно проверить прочность судов и единство экипажей.
В середине июля экспедиция достигла Канарских островов, где не стала задерживаться, опасаясь испанского вмешательства. Двигаясь дальше, суда прибыли к архипелагу Кабо-Верде — португальскому владению, где пополнили запасы пресной воды и проверили снасти. Отсюда Васко принял решение, следуя советам опытных моряков, не держаться близко к западному побережью Африки, а выйти в открытый океан, сделав широкий манёвр на юго-запад. Стабильные пассаты должны были быстрее привести флот к южной оконечности континента.
Принятое решение уйти в открытый океан спасло экспедицию от штилей и болезней, свирепствовавших в тропиках у побережья Гвинеи, но принесло новые испытания. Началось изматывающее плавание через Южную Атлантику. Неделями не было видно земли. Корабли шли под полными парусами, а жара становилась невыносимой.
Продовольствие портилось, вода застаивалась, одежда гнила от сырости, трюмы покрывались плесенью. Люди страдали от духоты, жажды и кишечных болезней. Неизвестность и страх заблудиться среди бескрайнего океана подтачивали даже самых стойких.
В одну из ночей шторм разбросал флотилию. «Бериу» потерял контакт с остальными кораблями, и лишь к утру при помощи сигнальных фонарей суда снова сошлись. Этот случай показал, насколько уязвимыми были их силы в просторах океана. После этого Васко ужесточил правила обмена сигналами и ввёл строгий порядок ночных вахт.
К началу октября экспедиция достигла южных широт. Погода изменилась: воздух становился холоднее, штормы усиливались. Ветер рвал паруса, канаты лопались, матросов смывало за борт. У «Сан-Рафаэла» разбух руль, и корабль едва держал курс. Приходилось сбрасывать груз и откачивать воду. Болезни множились. Природа цинги была неизвестна, моряки теряли зубы, слабели, на ногах появлялись язвы. Один за другим умирали люди — от лихорадки, истощения и ран.
В районе нынешней Анголы буря разрушила надстройку грузового судна, и оно стало тяжёлой обузой. Но экспедиция продолжала путь.
4 ноября корабли впервые достигли южного побережья Африки и направились к мысу Доброй Надежды — той самой границе, за которой никто из них ещё не бывал. Диаш описывал эти воды, но моряки понимали: пройти мыс — значит бросить вызов океану, где ветра сталкиваются, а корабли могут исчезнуть за считанные часы.
Три недели флотилия безуспешно пыталась обогнуть мыс. То ураганы уносили суда на запад, то наступало безветрие. Запасы сокращались, вода заканчивалась. На «Сан-Габриэле» умер повар, иссушенный жаром трюмов и истощением. Одного матроса смыло волной. Паулу да Гама был вынужден временно остановиться в заливе Святой Елены. Здесь моряки впервые за долгое время ступили на сушу: стирали одежду, латали снасти, собирали траву.
Встреча с местными кочевниками — койкоинами — началась мирно, обменом жестами и бусами. Но однажды вспыхнул конфликт. Возможно, кто-то нарушил запрет или проявил неуважение. В стычке был ранен солдат. Васко приказал отступить, избегая кровопролития. Это стало первым столкновением с жителями Южной Африки и напоминанием, что незнание обычаев может обернуться бедой.
Лишь в конце ноября, поймав перемену ветра, флотилия обогнула мыс Доброй Надежды. Все корабли уцелели, но были потрёпаны: трещали мачты, корпуса нуждались в ремонте, люди были изнурены болезнями. Но главное — португальцы прошли через барьер, отделявший известный мир от неведомого.
Впереди простиралось восточное побережье Африки. Здесь действовали иные законы: муссонные ветра, сложные течения и прибрежные города, где давно господствовали мусульманские торговцы, связанные с арабским Востоком и Индией. Это была цивилизованная часть континента со своей дипломатией, обычаями и языком, к которым португальцы были не готовы.
Состояние экипажей оставалось тяжёлым. Цинга, жара, испорченная вода и скудные запасы подтачивали силы. Многие едва держались на ногах. Но именно здесь начинался новый этап — столкновение не только со стихией, но и с чужой культурой.
Один за другим умирали матросы. Тех, кто ещё держался, заставляли латать паруса, чистить трюмы, откачивать воду и гонять крыс. Болезни, начавшиеся ещё в Атлантике, продолжали истощать команду. Необходима была стоянка: пресная вода, свежая пища, отдых.
Первым пристанищем стал остров Мозамбик, куда флотилия подошла в начале марта 1498 года. Это был крупный торговый центр под властью мусульманского правителя. Ошибочно приняв португальцев за мусульман с Красного моря, местные встретили их вежливо. Васко не стал развеивать заблуждения: бороды, тёмная одежда и загадочное происхождение гостей давали возможность скрыть их истинную веру.
Обмен товарами начался сразу: португальцы предлагали стеклянные украшения и ткани, местные давали рис, кокосы, мёд и бананы. Но быстро выяснилось: переводчик-мавр, пленённый в Марокко, понимал лишь североафриканский арабский и не знал местного суахили. Недопонимание нарастало, а вместе с ним и подозрения. На «Сан-Габриэле» заметили, что торговцы начинают отказываться от сделок, и вскоре прозвучало слово «Назарей» — так называли христиан. Местный кади открыто заявил: «Эти люди — не мусульмане».
Правитель Мозамбика сохранил внешнее спокойствие, но решил действовать хитро. В знак «доверия» он отправил да Гаме двух лоцманов, тайно приказав им завести корабли на рифы. Один из них вскоре начал путаться в показаниях и менять курс. Допрос раскрыл обман: их действительно хотели погубить. Португальцы немедленно покинули Мозамбик.
Следующей целью стала Момбаса — богатый город-государство. Но здесь португальцев встретили враждебно. У входа в гавань дежурили вооружённые лодки, с берега звучали угрозы. Ночью неизвестные пытались подойти к кораблям с факелами и верёвками — вероятно, чтобы поджечь или подрезать снасти. Команды открыли предупредительный огонь из аркебуз и пушек. Наутро стало ясно: оставаться здесь невозможно, и флотилия ушла, избежав боя.
Надежду принесла лишь Малинди — древний город, соперничавший с Момбасой и готовый искать союзников. Когда корабли подошли к гавани, правитель отправил посланников с дарами: фруктами, тканями, мелкими животными. Переговоры начались быстро. Да Гама, хотя и сохранял осторожность, понял: здесь его готовы принять как партнёра. Он сошёл на берег, где состоялась церемония обмена дарами. В ответ на бархат и украшения португальцы получили шкуры, мёд, лепёшки.
Главным подарком стал опытный лоцман. Его имя в источниках не сохранилось. В XIX веке его ошибочно называли Ахмадом ибн Маджидом, но современные исследования отвергают эту версию: к тому времени тот был уже стар и никогда не бывал в Малинде. Новый проводник, вероятно, был из Индии, возможно из Гуджарата, и работал в Малинде как наёмный специалист. Он прекрасно знал муссонные ветра и океанские течения, умел рассчитать время выхода в море.
Пока шла подготовка к переходу, корабли чинили: латали корпуса, меняли снасти, запасали воду и еду. Весна в Индийском океане вступала в силу, и благоприятный муссон был близок. На палубах царила тревожная тишина — от усталости, от ожидания, от страха перед тем, что ждёт впереди.
Васко да Гама стоял на «Сан-Габриэле» и смотрел на восток, туда, где лежала Индия. Через несколько дней флотилия снимется с якоря и уйдёт в открытое море. Что принесёт это плавание — золото, предательство, смерть или славу, — не знал никто.
В середине апреля 1498 года, вскоре после выхода из Малинди, португальская флотилия направилась в открытый океан. Переход занял около двадцати трёх дней. Всё это время дул попутный ветер, море оставалось спокойным, небо — ясным. Муссонное течение не подвело. Благодаря опыту нанятого лоцмана корабли шли уверенно, почти не сбиваясь с курса. Люди постепенно оправлялись после болезней и штормов, но напряжение не спадало: впереди лежала земля, о которой они знали лишь по рассказам и легендам.
20 мая экспедиция вошла в прибрежные воды Малабара — густонаселённого региона юго-западной Индии. Флотилия бросила якорь у Каликутa — одного из богатейших портов Азии. Здесь сходились пути из Персии, Аравии, Африки и Юго-Восточной Азии. У причалов теснились арабские дау и индонезийские джонки, над рынками возвышались башни индуистских храмов, улицы кишели лавками гуджаратских, персидских и йеменских купцов. Для португальцев это был мир, не похожий ни на один из виденных прежде.
Первая встреча прошла спокойно. Жители Каликутa с любопытством смотрели на чужеземцев, но в городе давно привыкли к торговцам со всех концов света. Да Гама понимал: его наблюдают, но пока не видят угрозы.
Он отправил на берег посла с письмом от короля Мануэла и дарами: тканью, стеклянной посудой, бронзовыми чашами, зеркалами. Это был дипломатический жест, попытка заявить о себе как о представителе могущественного монарха.
Правителя Каликутa португальцы называли Заморином. Его власть держалась на балансе между знатью и сильным купечеством. Он принял делегацию без враждебности, но и без особого восторга. Подарки показались скромными: для двора, торговавшего пряностями и драгоценностями, мишура и ткани средней пробы выглядели бедно.
Переговоры начинались обнадёживающе. Заморин разрешил португальцам сойти на берег, осмотреть рынки, попробовать себя в торговле. Но почти сразу обозначилась преграда: арабские купцы, давно державшие позиции в Каликуте, увидели в португальцах соперников. Они стали убеждать Заморина, что новые пришельцы — пираты, посланцы католической державы, враждебной исламу. Саботаж усиливался: чиновников дезинформировали, записи подделывали, слухи множились. Атмосфера становилась напряжённой.
Да Гама решил взять инициативу в свои руки. Он лично прибыл ко двору Заморина в сопровождении вооружённой свиты. Передал письмо от короля, подчеркнул, что Португалия стремится к союзу и готова вести регулярную торговлю. Заморин слушал внимательно, но снова задал прямой вопрос:
— Какие товары предлагает Португалия?
Здесь обнаружилась главная слабость экспедиции. Корабли везли лишь стекло, вино, ткани средней пробы и немного оружия — но ни золота, ни серебра, ни ценных тканей, столь востребованных в Индии. Для Заморина это были дары, недостойные серьёзного союза.
Тем не менее он позволил заключить пробную сделку. Португальцы обменяли часть товаров на перец, корицу и имбирь. Условие было одно: если они хотят продолжать торговлю, будущие каравелы должны прибывать с товарами настоящей ценности.
Однако вскоре произошёл инцидент. Один из мусульманских купцов представил Заморину список, где утверждалось, что португальцы прибыли без разрешений и часть их товаров — контрабанда. Индийские чиновники, опасаясь гнева исламской торговой элиты, арестовали нескольких посланников и задержали часть груза.
Да Гама, узнав об этом, пришёл в ярость. Он потребовал немедленного освобождения людей и вернул на корабли всех, кого смог. Конфликт удалось уладить, но осадок остался. Васко понял: пока Португалия не привезёт в Индию действительно ценные товары, добиться уважения и равноправного партнёрства будет невозможно.
В конце августа флотилия покинула Каликут. Формального соглашения заключено не было, но на борту оказались мешки с перцем, корицей и другими пряностями. Пусть это была лишь малая часть богатств, но уже достаточно, чтобы доказать в Лиссабоне: путь в Индию найден и способен приносить выгоду.
Теперь оставался обратный путь — куда более суровое испытание. Отплытие пришлось на поздний сезон: северо-восточный муссон ослабел, и корабли медленно пробивались через влажный зной и тяжёлую волну. Запасы стремительно сокращались, паруса изнашивались, снасти рвались. Цинга распространилась по всей флотилии: выпадали зубы, тело покрывали язвы, люди слабели и умирали.
Среди больных оказался и Паулу да Гама, брат Васко и капитан «Сан-Рафаэла». Болезнь развивалась стремительно: высокая температура, кровоточащие раны, упадок сил. Несмотря на мучения, он продолжал командовать, отдавал приказы и держался до конца. Васко навещал его ежедневно, приносил воду, приказывал выделять ему лучшие куски пищи. Братья избегали говорить о смерти, но оба понимали — шансов мало.
Плавание растянулось. Флотилия то теряла курс, то попадала в штормы. Шквалы рвали паруса, ливни заливали палубы. В трюмах заводились насекомые, продукты гнили. Люди умирали почти каждый день: один матрос в бреду бросился за борт, другого убила бочка, сорванная волной. Покойников больше не хоронили с церемониями — тела просто сбрасывали в море.
На восточном побережье Африки суда остановились в Малинде: получили воду, немного провизии, дали людям отдохнуть. Но состояние флота было критическим. «Сан-Рафаэл» оказался не подлежавшим ремонту. Большая часть экипажа погибла, Паулу был без сил. Васко принял тяжёлое решение: сжечь корабль. Людей и груз перевели на остальные суда, и «Сан-Рафаэл», верный спутник всего похода, был сожжён.
Дальнейший путь продолжался вдоль побережья. Люди умирали прямо на палубе, укрытые выцветшими тканями, с потухшими глазами. До Кабо-Верде дожили только два судна — «Сан-Габриэл» и «Бериу». Здесь да Гама приказал разделиться: «Бериу» отправился вперёд, чтобы доставить весть о возвращении. Он достиг Португалии в июле 1499 года, став первым кораблём, вернувшимся из Индии морским путём.
А Васко с оставшимися моряками и больным братом остановился на Азорских островах. Здесь Паулу вскоре умер. Сам да Гама прибыл в Лиссабон лишь в сентябре. Он вернулся другим человеком — исхудавшим, молчаливым, с глазами, в которых отражались лица десятков товарищей, оставшихся в океане.
Из более чем 170 человек, покинувших Лиссабон два года назад, домой вернулись всего 55. Остальные погибли от болезней, штормов и лишений.
Несмотря на страшную цену, возвращение встретили как триумф. Король Мануэл принял Васко во дворце, слушал его доклад, рассматривал карты, мешки с перцем, ткани из Каликутa, арабские письма и скромные трофеи. Он понял: путь в Индию открыт. Прибыль пока была символической, но политическое и стратегическое значение похода неоспоримо.
Так завершилось первое португальское морское путешествие в Индию — тяжёлое, полное боли и потерь, но изменившее ход мировой истории. С этого момента дверь, однажды распахнутая над океаном, уже нельзя было закрыть.
В Португалии имя Васко да Гамы стало символом новой эпохи. Его встретили с почестями, пожаловали титул, земли, пожизненную пенсию. Но он сам не проявлял радости: потеря брата и большей части команды, сожжённый корабль и горечь воспоминаний сделали его молчаливым и суровым. Он знал цену победы.
Путь в Индию был открыт, но ещё не стал дорогой власти. Местные правители сохраняли независимость, торговля не была налажена, союзов не заключено. Для Индии Португалия оставалась чужаком.
Год спустя король Мануэл отправил в Индию крупную флотилию под командованием Педру Алвариша Кабрала. Её задачей было создать факторию в Каликуте и закрепить торговлю. Сначала всё шло успешно, но вскоре фактория была разрушена, около семидесяти португальцев убиты. В ответ Кабрал приказал обстрелять город с моря, уничтожив суда и склады. Этот эпизод стал поворотным: стало ясно, что без силы португальцам не утвердиться в Индии.
Через три года после возвращения Васко да Гама вновь получил приказ возглавить экспедицию. Теперь он был не просто послом, а адмиралом с правом применять оружие.
Флот насчитывал от 15 до 20 кораблей, включая тяжёлые нау и вооружённые каравеллы. На борту было около полутора тысяч человек, среди них — пятнадцатилетний сын Васко, Эштеван.
В апреле флотилия вышла из Лиссабона. Путь до Индии занял около четырёх месяцев. Опираясь на опыт первого плавания, да Гама действовал быстрее и решительнее. В Малинде его вновь радушно встретил правитель, обеспечил запасами и проводниками. Там же к экспедиции присоединились опытные лоцманы, знавшие муссоны.
На этот раз Васко первым делом отправился не в Каликут, а в дружественный Каннур, где заключил временное соглашение с местным раджей. Каннур, соперничавший с Каликутом, охотно предоставил площадку для торговли.
Отсюда адмирал начал блокаду мусульманских путей: захватывал арабские суда, арестовывал экипажи, изымал грузы. Он действовал уже не как дипломат, а как военачальник, решивший внушить страх до переговоров.
Лишь после этого он прибыл в Каликут. Заморин встретил его без вражды и заявил о готовности забыть прошлое. Но да Гама не доверял. Он потребовал выдачи виновных в убийстве португальцев при Кабрале, компенсации убытков и разрешения на строительство фактории. Заморин уклонялся, пытаясь сохранить баланс между мусульманами и новыми союзниками.
Васко дал ему несколько дней на ответ, а затем объявил блокаду порта. Все суда, направлявшиеся в Каликут, перехватывались и лишались грузов. Особую жестокость вызвал случай с большим кораблём, перевозившим паломников в Мекку. На его борту было около трёхсот человек, включая женщин и детей. Да Гама приказал захватить судно, а после отказа Заморина выполнить его требования — сжечь его вместе с пассажирами.
Эта акция вызвала ужас даже у соратников адмирала и осталась одним из самых жестоких эпизодов ранней колониальной истории.
После этого Васко направил новый ультиматум, но Заморин, отказавшись уступать, укрепил оборону города. В ответ португальские корабли открыли артиллерийский огонь по прибрежной части Каликутского порта. Несколько дней они обстреливали склады, жилые кварталы и пристани.
Затем флотилия двинулась на юг в Кочин. Здесь местный раджи, стремясь заручиться поддержкой против Каликутa, предложил союз: выделил землю под факторию и разрешил оставить гарнизон. В Индии впервые появилось официальное военное присутствие Португалии. Были построены склады и укрепления, оставлены артиллеристы и купцы. Торговый договор закрепил обмен дарами и обещание регулярных поставок перца. Это стало первым шагом к созданию колониальной системы.
Весной 1503 года да Гама начал обратный путь. На этот раз возвращение прошло относительно спокойно: опыт, заранее выбранные стоянки и знание маршрута помогли избежать больших потерь. По прибытии в Лиссабон его встречали как триумфатора. Он привёз пряности, ткани, письма индийских правителей — и главное доказательство того, что Португалия может не только достичь Индии, но и диктовать ей условия.
Однако вместе с успехом за Васко закрепилась репутация жестокого и беспощадного командира. Его методы вызывали споры: одни называли его героем, другие — палачом. Он действовал не как дипломат, а как военачальник, убеждённый, что через порох и огонь путь проложить проще, чем через переговоры.
Второе плавание стало поворотным. С этого момента осторожная политика уступила место прямому принуждению. Васко вернулся не просто навигатором, а архитектором новой реальности, где торговля стала продолжением войны, а морской путь в Индию — дорогой империи.
После этой миссии он почти исчез из активной политики. Васко не возглавлял новых экспедиций и редко появлялся при дворе. Присвоение титула графа Видейра сделало его первым португальцем незнатного происхождения, получившим столь высокий ранг. Он обосновался в Алентежу, в своём поместье, занимался хозяйством и воспитанием детей. Его имя оставалось символом мужества и морской славы, но сам он жил в тени, наблюдая со стороны за тем, как растёт созданная империя.
Тем временем в Индии система факторий, гарнизонов и торговых постов, заложенная Кабралом, да Гамой и Албукерке, постепенно разрасталась, но вместе с тем погрязла в коррупции и злоупотреблениях. Должности продавались, власть на местах использовалась для личной наживы, жалобы на хищения и насилие всё чаще доходили до Лиссабона.
Новая система управления через губернаторов не справлялась. Связи с метрополией были слабы, а локальные интересы слишком сильны. Король Жуан III, взошедший на престол в 1521 году, понимал: если не вмешаться, португальская Индия рухнет.
Требовался человек, способный навести порядок, — опытный, авторитетный, уважаемый. Выбор пал на того, кто однажды открыл путь через океан. В апреле 1524 года Васко да Гама был назначен вице-королём Индии — первым, кто официально носил этот титул. Это был не просто знак почёта, а признание: ситуация критическая, и только он мог восстановить порядок.
К тому времени Васко было около шестидесяти. Он страдал подагрой, передвигался с трудом, мучился от болей и слабости. Врачи предупреждали, что новое путешествие может убить его. Но он не отказался. Вероятно, он воспринимал это назначение как долг — защитить дело всей своей жизни от окончательного разложения.
Флот, на котором он отплыл, был небольшим, но хорошо укомплектованным. Васко сопровождали два сына, доверенные офицеры, писари и капеллан. На борту везли королевские указы, грамоты и полномочия, позволявшие судить, карать и отстранять от должностей. Это была не торжественная поездка, а миссия по восстановлению порядка — направленная не против врагов, а против союзников, превративших службу в источник личной выгоды.
В конце лета он прибыл в Индийский океан и высадился в Кочине в сентябре. Встретили его настороженно. Для нового поколения чиновников да Гама был полулегендарной фигурой — жёсткой, упрямой и чуждой их интересам. Но уважение к имени делало своё: никто не решился противостоять назначенному короной вице-королю.
Он действовал сразу. Провёл аудит гарнизонов, пересмотрел пошлины, проверил договоры. Несколько управляющих факториями были сняты, один арестован за злоупотребления. Против судовладельца, тайно торговавшего с мусульманами, завели дело. В казначействе нашли недостачу серебра, в порту — спрятанные товары, приготовленные к нелегальной продаже.
Наказания последовали быстро и показательно. Он восстановил дисциплину среди солдат, запретил самовольные вылазки и поборы с местных жителей. С раджей Кочина начал переговоры — не для усиления давления, а ради восстановления доверия.
Это был уже не прежний жестокий командир. Его решения были сдержанными, полными горькой решимости человека, пришедшего не мстить, а исправлять.
Но времени оказалось мало. Уже в октябре здоровье резко ухудшилось. Приступы подагры усиливались, началась лихорадка. Он продолжал диктовать распоряжения, принимая доклады в кресле, окружённый врачами и слугами.
В письмах в Лиссабон, отправленных в ноябре, звучала тревога: он признавал, что не успевает сделать всё, и просил короля продолжить начатое, строго следить за назначениями и карать тех, кто злоупотребляет властью.
К середине декабря он уже не вставал. Последние распоряжения продиктовал с постели. Принял священника спокойно, без театральности, простился с сыновьями и сказал, что умирает на земле, которую сам открыл, и большего не просит.
Он умер на рассвете, в каменном доме при въезде в Кочин, — вдали от родины, но не в одиночестве. Так завершалась его последняя миссия: не морская и не военная, а управленческая. Он не вернулся героем, но остался, чтобы умереть слугой короны.
Весть о смерти быстро облетела Кочин. Его знали все — воины, купцы, местные правители. Раджа выразил соболезнования и направил представителя на церемонию прощания.
Католическая миссия устроила отпевание в церкви Святого Франциска — первой европейской церкви в Индии. Ирония или символ, но именно она стала первым местом упокоения великого мореплавателя. Гроб установили у стены, по правую руку от алтаря.
Служба была торжественной, но сдержанной. Хор пел псалмы, священник говорил о преданности службе, писарь зачитал указ короля Жуана III о признании заслуг умершего. Воины и купцы стояли в молчании, а в порту, по словам хронистов, в тот день не прозвучал ни один пушечный залп — из уважения к покойному.
Тело Васко да Гамы оставалось в Кочине многие годы. Лишь позже, по инициативе вдовы и с согласия короля, было принято решение о перезахоронении на родине. Останки эксгумировали, поместили в укреплённый катафалк, обеспечили охраной и отправили в Португалию на одном из каравеллов, возвращавшихся в Лиссабон.
Плавание было долгим, но прошло без происшествий. По прибытии в Португалию тело Васко да Гамы торжественно перевезли в Видигейру — город, связанный с его титулом, где в родовой часовне построили специальную капеллу. Там он обрёл покой под надгробием с эпитафией на португальском языке, окружённый гербами семьи и символами ордена Христа.
Но и это место оказалось не окончательным. В XIX веке, когда Португалия искала новые символы национального единства и обращалась к славе своих героев, было решено перенести прах великого мореплавателя в монастырь Жеронимуш в Лиссабоне — архитектурный памятник эпохи открытий. Там, в мраморной гробнице, украшенной барельефами с кораблями и крестами, его останки покоятся по сей день. Рядом — могила Луиша Камоэнса, поэта, увековечившего подвиг да Гамы в «Лузиадах».
Даже после смерти его путь продолжался: из Индии в Видигейру, из Видигейры — в сердце Лиссабона. В этом странствии — вся суть его жизни. Он не принадлежал одному месту, он принадлежал миру, который сам помог соединить.
Однако в декабре 1524 года в Кочине этого ещё никто не знал. Свидетели видели лишь одинокого человека, умершего не в буре и не на поле битвы, а в кресле у окна, глядя на море, ставшее его судьбой. Там, в Индии, он замкнул круг своей жизни — первый среди португальцев, кто умер на земле, до которой сам открыл путь.
Прошло более пятисот лет с того дня, как корабли Васко да Гамы покинули Лиссабон в поисках берегов, о которых Европа знала лишь по смутным слухам и древним картам. С тех пор сменились эпохи и империи, но его путь не исчез из памяти, потому что он был не просто маршрутом между двумя точками. Он стал границей между двумя мирами — прошлым и новым временем.
Открытие морского пути в Индию стало не только географическим достижением. Оно перевернуло мировую торговлю, разрушило монополию арабских и венецианских посредников и превратило небольшую Португалию в морскую державу. Фактории, гарнизоны и укреплённые порты на побережье Индии стали первыми узлами будущей глобализации.
Но наследие да Гамы шире торговых маршрутов. Он доказал, что мифические карты прошлого можно заменить точными расчётами, что звёзды и астролябии надёжнее легенд. Его плавание стало символом силы воли и веры в знание.
Для Португалии имя да Гамы превратилось в национальный символ. Уже при жизни он был окружён славой, но миф сложился позже, в строках Камоэнса. В «Лузиадах» Васко да Гама предстаёт не просто мореплавателем, а носителем судьбы народа, избранного Богом, — тем, кто осмелился бросить вызов морю, времени и самому миру.
Однако не всё в наследии да Гамы было светлым. Его экспедиции открыли дорогу колониальной экспансии. Вслед за каравелами пришли канонерки, миссионеры, чиновники. Там, где он торговал и вёл переговоры, вскоре раздавались выстрелы и поднимались флаги короны.
Его имя знали в Кочине и Каликуте, но нередко вспоминали с тревогой. В одной из кампаний он приказал сжечь корабль с мусульманскими паломниками — эпизод, навсегда оставшийся тенью на его репутации. Историки спорят и сегодня: был ли он лишь человеком своей эпохи или сознательно применял жестокость как инструмент власти.
И всё же его личный пример вдохновлял. Он родился в провинциальной семье без богатства и знатности. Но благодаря упорству, острому уму и вере в цель стал первым человеком, который прошёл туда, где кончались карты.
Он не был теоретиком, он был исполнителем. И, возможно, именно поэтому его путь оказался не нарисованным, а пройденным. Его потомки продолжили дело. Сын Эштиван да Гама стал губернатором португальской Индии. Род да Гамы носил титул графов Видигейры и оставался одним из уважаемых в королевстве.
Сегодня его гробница находится в монастыре Жеронимуш — величественном памятнике морской славы Португалии. Там, под высокими сводами и каменными барельефами, изображающими сцены из его жизни, покоится человек, изменивший карту мира.
Мимо его саркофага проходят тысячи людей. Многие уже не помнят деталей его биографии, но мысль о том, что один человек способен изменить ход истории, остаётся. Васко да Гама не оставил трактатов и философских систем. Но его путь стал утверждением идеи: если перед тобой неизвестное, и ты веришь в его существование, — его можно достичь.
Это и есть суть его наследия. До него путь в Индию был лишь мечтой, а после него — реальностью. Между мечтой и реальностью стоит имя, которое до сих пор звучит, когда корабли пересекают Индийский океан.