Холод царил в пустых коридорах. Клиффорд в ржавом скафандре проверил теплицы — вечная мерзлота опилок. Последняя надежда: забытая лаборатория в "Ковчеге". Расчистив завал, он нашел террариум под пылью. Внутри лежал невзрачный коричневый шарик — "Вечный Росток". Легенда гласила о жизни, способной прорасти где угодно. Клиффорд коснулся стекла. Устало прижал шлем к холодной поверхности, слушая лишь дыхание в шлеме и тишину. Скафандра ли тепло, отчаяние ли пробудили Росток. Неведомая причина подействовала. Деликатно, как дыхание весны в пустыне, из шарика пробился тонкий побег. Он заструился бирюзовым светом, заполнив камеру. Свет танцевал в иллюминаторе — среди мертвой черноты станция запела песню нового начала.
Холод царил в пустых коридорах. Клиффорд в ржавом скафандре проверил теплицы — вечная мерзлота опилок. Последняя надежда: забытая лаборатория в "Ковчеге". Расчистив завал, он нашел террариум под пылью. Внутри лежал невзрачный коричневый шарик — "Вечный Росток". Легенда гласила о жизни, способной прорасти где угодно. Клиффорд коснулся стекла. Устало прижал шлем к холодной поверхности, слушая лишь дыхание в шлеме и тишину. Скафандра ли тепло, отчаяние ли пробудили Росток. Неведомая причина подействовала. Деликатно, как дыхание весны в пустыне, из шарика пробился тонкий побег. Он заструился бирюзовым светом, заполнив камеру. Свет танцевал в иллюминаторе — среди мертвой черноты станция запела песню нового начала.
