Часть 6.
- Бабуля, я рюкзак собрал. Будешь проверять?
- Нет, Максим, не буду. Ты у нас парень взрослый.
Анна Сергеевна, как человек, с весомым педагогическим стажем за плечами, придерживалась теории, что ребенка к самостоятельности и ответственности необходимо готовить, как говорится, с пелёнок. На кануне отъезда они с внуком составили список всего что необходимо взять в дорогу, если мальчик, что-то забыл, не беда, сейчас такие времена, что можно всё купить, но для него это послужит уроком на будущее.
- Ну, что присядем на дорожку?
- Макс, ты такой суеверный или что иное?
- Не знаю, но баба Маруся, перед походом в магазин присаживается «на дорожку», а мы с тобой отправляемся в целое путешествие.
- Ну, тогда обязательно присядем, как иначе.
Анна Сергеевна в суеверия не верила, но и не отрицала, что некие сложившиеся годами порядки, следует соблюдать, конечно же, если они не идут в разрез здравого смысла.
- Бабушка, я первый раз поеду на поезде. Мы же с родителями путешествовали только на машине.
- Я думаю, тебе понравится.
- А я уверен!
Внук радостно поскакал вперед, рюкзак подпрыгивая на спине, немного сбивал координацию движения.
Ничего, пусть привыкает, в жизни и не такие тяжести придется выносить, подумала про себя Анна Сергеевна.
- Бабушка, нам чёрная кошка дорогу перебежала!
- И что?
- Баба Маруся говорит, что это не к добру.
- Плюнь три раза через левое плечо и иди дальше.
- Хорошо. А знаешь, что в таких случаях делает баба Маруся?
- Не знаю и знать и не желаю. Советую тебе найти компанию по моложе.
- Легко сказать. Сейчас современные дети на улице не гуляют, все в компьютерах живут. Это только ты меня на свободу «выпускаешь».
- Хорошо, вернемся и я над этой проблемой подумаю. Если ты и дальше будешь валандаться, то мы на поезд опоздаем.
Едва состав тронулся, Макс прилип к оконному стеклу, периодически восторженными выкриками, вырывая Анну Сергеевну из воспоминаний.
Тридцать лет, тридцать долгих лет, она не была на «родине». Почему-то и не тянуло. Слишком много боли, слишком много. Она и сейчас не знала, как она всё это перенесла, пережила.
Максим, от переизбытка эмоций, тихо засопел привалившись к её плечу.
- Максик, сейчас тебя бабушка уложит по удобнее.
- Освободить место? – поинтересовалась молодая попутчица по имени Валентина.
- Сидите, сидите, милая. Мы сейчас и тут прекрасно разместимся. Как видите молодой человек у нас стройной конституции. Кузнечик, - Анна Сергеевна с любовью посмотрела на свернувшегося калачиком внука.
Между Анной Сергеевной и девушкой Валентиной завязалась непринуждённая беседа. Молодая попутчица сообщила, что едет навестить бабушку и встретиться с подругой детства, которую она не видела 7-мь лет, но все это время они поддерживали связь через социальные сети и как будто и не расставались.
Максим проснулся, когда за окном начали сгущаться первые прозрачные напоминающие серый дымок сумерки.
- Бабуля, ты почему меня не разбудила? Я, как всегда проспал все на свете, - мальчик довольно потянулся. – Я голоден, как волк! Тамбовский волк!
Анна Сергеевна с Валентиной накрыли «совместный» стол и все трое приступили к ужину.
- Валя, ты жаришь бомбически вкусные котлеты. Можно я третью возьму?
- Конечно, бери сколько твоей душе и желудку угодно, - не сдержавшись от смеха, ответила девушка.
- Максим, что за фамильярность ты себе позволяешь? Валентина старше тебя по возрасту, будь любезен, - договорить Анна Сергеевна не успела.
- Бабушка, когда ты отучишься от этой дурной привычки, ставить меня в неудобное положение перед людьми? Валя же мне не в матери годится, а лишь в старшие сестры.
- Ой, займусь я плотно твоим русским языком, Максик.
Все трое дружно рассмеялись.
Выспавшись, наевшись, освоившись Максим полностью переключил своё внимание на молодую попутчицу. Анна Сергеевна и не предполагала, что у её 7-ит летнего внука может быть так много общих интересов с 18-ти летней девушкой. Однозначно, ему не хватаем материнского внимания.
В вагоне приглушили свет.
- Валентина, Вы еще не утомились от столь пристального внимания со стороны моего внука?
- Анна Сергеевна, о чём Вы! Максим такой интересный собеседник!
- В таком случае, Валечка, если Вы не против, то я займу Вашу верхнюю полку. Притомилась я. А Вы тут общайтесь.
Анна Сергеевна закрыла глаза.
Конец августа. Жара невыносимая. Она сидит на скамеечке перед воротами СИЗО, крепко сжимая поставленную на коленки сумку «с передачкой». Она сложила все, что разрешил следователь. Рядом с ней коротают время, такие же женщины, как и она, в ожидании «свиданки». Какие они все разные, пожилые, в самом соку и совсем юные, как она, толстые, худые, с темными, светлыми, рыжими, длинными и короткими волосами, но не смотря на всё это, их объединяет одно, боль, отчаяние, усталость и чувство обреченности в глазах. Побыстрее бы это все закончилось. Из ворот выходит толстый мужчина, лет сорока, в форме сотрудника службы исполнения наказания.
- Петрова!
- Я!
- За мной!
С места срывается женщина лет сорока, в ситцевом халатике, с её головы слетает платок, она оборачивается, чтобы его поднять, но ветерок, не понятно взявшийся откуда то, уносит его в сторону, она отчаянно машет рукой и бежит к воротам.
- Почебут!
Со скамейки встает грузная женщина, лет за 60-ть, делает первые шаги, но затекшие за время ожидания ноги её подводят. «Товарки», ловко подхватывают её с двух сторон под руки: - Баба Люба, потерпи, ты же сильная. Начальник, минутку, - кричат они пузатому в форме.
- Бережанская!
Вот и её очередь подошла. Она на ватных ногах входит на территорию тюрьмы. Далее длинный коридор, тусклый свет, лязг замков, из далека доносится лай собак. Разве можно здесь находиться человеку, задает она себе вопрос.
- Вам сюда. Вещи сюда. Проходите.
Она действует на автомате, понимая, что у неё не только ватные ноги и руки, но и уши набиты ватой.
- Присаживайтесь. Сейчас доставят заключенного под номером 111234.
У него теперь вместо фамилии имени и отчества, только номер. Номер присвоенный пенитенциарнойсистемой государства. Он больше ни Николай Сергеевич Бережанский.
Она вздрагивает от лязга замка. В комнату конвоир вводит долговязого, худого, сутулого, заросшего щетиной, в тюремной робе мужчину.
Не уже ли это её единственный, любимый братик Николаша. Её единственная защита и опора в этом мире. Нет, этого не может быть, это кокая то нелепая ошибка. Она готова была закричать, что есть сил, уберите ЭТО, отдайте мне моего настоящего брата!
- У Вас 20-ть минут. Время пошло.
Конвоир отошел в угол, натянув на лицо маску безразличия.
- Аннушка, ты могла бы не приходить. Зря ты пришла.
Она узнала родной голос.
- Николаша, как я могла не прийти. В своём ли ты уме?
- Я умер.
Анна обхватила лицо руками.
- Я умер для себя, для всех и в первую очередь для тебя. Забудь о моем существовании раз и на всегда. Так будет лучше для всех.
- Ты не убивал, я это знаю! Ты на такое не способен! Коля! Ответь мне что-нибудь! – слезы градом бежали по её щекам.
- Все неважно. На моей одежде обнаружена их кровь. Значит я виноват, хоть я ничего не помню.
- Тебя подставили!
Николай обреченно улыбнулся.
- Не будь настолько наивна.
Она не помнит, как подорвалась с места схватив брата за плечи. Он, не проронив ни звука, лишь сжался от боли. Она рванула на себя тюремную рубаху, та с треском поддалась, и она увидела его торс. Сплошные сине-лиловые гематомы предстали её взгляду.
- Они тебя били?! Поэтому ты признался?!
- Свидание окончено!
- Уезжай из города! Уезжай! Про меня раз и на всегда забудь! У меня статья расстрельная! – кричал Николай, когда конвоиры его выволакивали из комнаты для свиданий.
- Прощай, Аннушка!
- Прощай, Николаша, - онемевшими губами прошептала она.
Лишь под утро Анна Сергеевна задремала.
Продолжение следует...
Начало здесь: