Последний спор
В отличие от умиротворяющей атмосферы небольшой уютной кухни, где аромат корицы смешивался с лёгким дымком от подгорающего плова, разговор супругов Светловых был напряжённым до предела. Женя, сжав кулаки на столе, снова и снова повторял одно и то же:
— Вика, мы должны продать этот дом. Знакомый предлагает отличные деньги. Ты же понимаешь, нам это выгодно!
Но Виктория не могла и не хотела понимать. Для неё этот дом был не просто четырьмя стенами и крышей над головой. Это было последнее, что осталось от мамы. Она продала квартиру в центре, чтобы оплатить лечение, но болезнь оказалась сильнее. Мама ушла, оставив после себя только воспоминания и этот дом с яблонями, посаженными её руками.
«Здесь я чувствую, что она рядом», — думала Вика, глядя на фотографию мамы на стене.
Евгений же видел только цифры.
— Дом требует постоянных вложений! Денег хватит на ипотеку, на съём жилья. Да и воздух здесь не тот, врач сказал, мне нужно чище!
Он не понимал, почему Вика так упрямится. Он не понимал, что для неё этот дом — как живой организм, часть её самой.
— Хватит об этом! — наконец взорвалась Вика. — Если тебе так хочется продать недвижимость, продавай свою квартиру на окраине! Или ты забыл, как сам жил в бараке до нашей встречи?!
Евгений молча вышел, хлопнув дверью. Вика осталась одна, глядя на подгоревший плов. Аппетита не было. Она выключила газ и села за стол, погружаясь в воспоминания.
Как всё начиналось
Они познакомились, когда жизнь Вики была чёрно-белой. Мама умерла, несмотря на все усилия и потраченные деньги. На работе начались сокращения, и она даже не стала бороться — ей было всё равно. Оставался только Чарлик, старый карликовый пудель, который после смерти хозяйки перестал лаять, будто потерял смысл жизни.
И тогда появился Женя — красивый, уверенный, заботливый. Он помогал по дому, ухаживал, дарил надежду. Вика, истощённая горем, прислонилась к нему, как к спасательному кругу. Они поженились быстро, не обсуждая деталей — где жить, как строить будущее.
«Я думала, что люблю его, — призналась она себе теперь. — Но это была не любовь. Это был страх остаться одной».
Чарлик умер две недели назад. Ветврач сказал — крысиный яд. Вика винила себя: «Я не доглядела. Я не смогла защитить даже его».
Последняя поездка
— Я поеду покатаюсь, — объявила Виктория, стоявшему у автомобиля Евгению.
— Давай, — сдержанно ответил мужчина.
Виктория просёлочной дорогой выехала на трассу и постепенно стала увеличивать скорость. Перед одним из поворотов женщина решила затормозить, но педаль внезапно ушла вниз, провалилась, не встречая привычного сопротивления. Машина на скорости вылетела с дорожного полотна, несколько раз перевернулась. Вика даже не успела испугаться. Внезапно шею и руку пронзила острейшая боль, и женщина провалилась в спасительную темноту.
Голос из прошлого
Она думала, что спит и просто никак не может проснуться. В виде странных обрывков к Вике приходили воспоминания. Как наяву она видела агонию Чарлика, потом наблюдала, как Женя проходит мимо машины, курсируя от калитки к крыльцу. Ей казалось, что она даже слышит голос мужа, который обещал кому-то:
— Потерпи ещё немного, но не всё получилось с первого раза. Тормозные шланги повредить было просто, но немного не рассчитал. Что тут поделать, если Вика оказалась такой живучей. Лежит себе спокойненько в коме, но скоро я навсегда решу эту проблему. После этого мы с тобой будем жить, как и мечтали, и никто нам не сможет помешать.
Голос мужа доносился до сознания Виктории, как сквозь толщу воды. Она лениво подумала о том, что ей надо поменьше смотреть на ночь всяких детективов, чтобы потом не мерещилась всякая остросюжетная ерунда.
Женщина открыла глаза и не узнала обстановку. Вместо знакомых домашних стен её окружала явно казённая обстановка. По характерным признакам и опыту Виктория моментально определила, что находилась в больнице, причём в небольшой одиночной палате. Правая рука была загипсована. Женщина с тревогой пошевелила ногами и облегчённо вздохнула — они слушались.
Проводя левой рукой по голове, Вика обнаружила повязку и постепенно вспомнила события вечера, когда, судя по всему, попала в аварию.
Вскоре в палату вошёл врач и приветливо улыбнулся пациентке.
— Здравствуйте, Виктория Алексеевна, меня зовут Семён Петрович, я ваш лечащий врач. Очень рад, что вы пришли в себя после недельной комы. Травмы у вас были довольно серьёзные, но это и неудивительно при такой аварии. Всё могло бы быть гораздо хуже. У вас сильно пострадала правая рука и гортань. Перелом был сложный, но операция прошла успешно. Ещё хочу вас предупредить, что, скорее всего, какое-то время вы будете лишены голоса. Однако прогноз в целом благоприятный. В общем, проведём исследование, и если, как я надеюсь, всё будет хорошо, то через пару дней после получения результатов можно будет готовиться к выписке.
Вика попробовала произнести «спасибо», но голоса, как и предсказывал Семён Петрович, не было. Она приложила непострадавшую левую руку к сердцу, желая выразить свою признательность, но при попытке склонить голову виски отозвались немедленной и сильной болью. Врач заметил состояние пациентки и поспешил её остановить.
— Скажите спасибо своему мужу. Лишь благодаря тому, что он поехал вас искать, вашу искорёженную машину удалось как раз вовремя обнаружить, чтобы успеть оказать вам помощь. Вам с ним повезло. Он и палату эту оплатил, и приходит едва ли не ежедневно.
Врач поспешил дальше, к другим пациентам, оставив Викторию осмысливать полученную информацию.
Серафима
Женщина лежала и постепенно ей стало казаться, что сновидение со странным разговором мужа могло быть не просто кошмаром, а реально подслушанным откровением человека, который хотел исключить её из своей жизни. Она отчётливо поняла, что за то время, пока она была в доме, Евгений спокойно мог испортить её машину, чтобы она погибла якобы во время несчастного случая. От несправедливости всего с ней происходящего Виктория расплакалась.
Слёзы, катящиеся по щекам пациентки, заметила санитарка, заглянувшая убраться в палате. Сняв перчатки, она подошла к кровати, поправила одеяло и негромким успокаивающим шёпотом сказала:
— Ну что ты, детонька, не плачь. Тебе это вредно. И вообще, тебя же вроде Виктория зовут, значит, победительница. Справишься со всеми неприятностями, даже не сомневайся.
Жестом, имитируя письмо, Виктория попросила у санитарки ручку и бумагу и вскоре получила всё необходимое. Левая рука слушалась не очень хорошо, и Вика сильно устала, выводя корявые буквы. В итоге на листочке оказалась короткая записка: «Не пускайте ко мне мужа, он может быть причастен к аварии».
На это признание у женщины ушли практически все силы, и теперь пациентка умоляющим взглядом смотрела на санитарку, которая бегло прочитала записку.
— Значит так, волноваться тебе сейчас незачем. Постараюсь выполнить то, что ты хочешь. С врачом твоим сама переговорю. Кто у тебя лечащий? Семён Петрович? — спросила санитарка.
Вика кивнула, и собеседница поспешила её приободрить:
— Отличный мужчина и врач от бога, несмотря на то, что довольно молодой. Думаю, он войдёт в положение. Не допустим до тебя человека, который может быть замешан в аварии. Тебе сейчас главное — поправиться. Кстати, я Серафима, или Сима. Как уборку завершу, загляну к тебе. А пока что вот, смотри, рядом с изголовьем кровати кнопка вызова медсестры с поста. Звони, если вдруг надо будет.
Виктория вновь кивнула, стараясь вложить во взгляд всю благодарность к женщине, которая отнеслась к ней с таким сочувствием.
Новая жизнь
Вскоре оказалось, что санитарка действительно серьёзно отнеслась к записке пациентки. Под благовидными предлогами — то по причине обследования Вики, то из-за её усталости или сна — Евгения не допускали до супруги. Зато Серафима заглядывала по несколько раз в день и однажды рассказала Виктории свою историю.
— Ты не отчаивайся, девочка. У меня вот так получилось, что жизнь в одночасье потеряла всякий смысл. Муж, дочка, которую, как и тебя, Викой звали, её муж и маленькая внучка погибли при крушении самолёта. Я с ними полететь не могла, отпуск не дали. Отработала смену, недоумевая, почему на меня весь персонал как-то украдкой смотрит, со странным выражением лиц. Только после того, как я переоделась после последней проведённой операции, меня к себе в кабинет позвал главврач Виктор Павлович. Налил мне, значит, Палыч, крепкого напитка в чайную чашку, как сейчас помню, приказал выпить, конфеты какие-то шоколадные подвинул ближе, а потом сообщил мне эту новость. Не знаю, можно ли вообще рассказать, что я тогда чувствовала. Мне даже не довелось своих любимых в последний раз обнять и поцеловать. Процедуру опознания проводили по генетическому материалу. Страшно звучит, а пройти через это врагу не пожелаю. Как же я надеялась, что, может быть, они не успели пройти регистрацию на этот злосчастный рейс. Но мои неуклюжие молитвы, видимо, были просто отчаянной попыткой отрицать совершившееся. В общем, когда самое страшное было установлено, я сорвалась. Пила без тормозов, в одиночестве. Никто мне не нужен был, чтобы разделить моё горе. В доме запасы были, и накоплений на то, чтобы купить что-то выпить, хватало. Запой ушёл. Не на день, не на неделю, на шесть месяцев. Проститься со всем этим хотела, когда в полубессознательном состоянии была. Рука не дрогнула, но не вовремя сестра в гости зашла. Своим ключом дверь открыла и нашла меня в ванной. Спасли, спасибо Палычу. Только благодаря ему меня не отправили, куда надо. Взялся он за меня всерьёз, отругал, когда сознание пришла, сказал, что хватит, как точку в прошлом поставил. С карьерой хирурга мне пришлось попрощаться, но за прежние заслуги в санитарке принял.
Вика слушала откровение Серафимы, затаив дыхание. Ей было очень горько за несчастную женщину, которой пришлось пройти через страшное испытание.
— Так, — строго приказала санитарка, — только не плачь. Не для того я тебе всё рассказывала, чтобы ты расстроилась. Просто хотела, чтобы ты знала: жизнь бывает сильно ударяет, но отчаиваться нельзя. Если ты разрешишь, то я обращусь к Палычу. У него много знакомых, которые ему обязаны, в том числе и из полиции, и расследовать произошедшую с тобой аварию станут досконально.
Вика выразила согласие кивком, и вскоре уже давала письменные показания пришедшему прямо в палату следователю. Женщина не удивилась, когда узнала, что муж был арестован. Оказалось, что Евгений повредил тормозной шланг, надеясь получить в наследство от жены и дом, и участок.
Перед выпиской Виктория написала Серафиме записку с просьбой стать её личной сиделкой, хотя бы на первое время, и женщина согласилась. Они настолько подружились, что даже после того, как Вика полностью восстановилась, они не стали разъезжаться. Врач Семён Петрович часто навещал свою необычную пациентку, и между ними незаметно начался роман.
Через три года за праздничным столом в роли посажённой матери невесты, которая была сияющей от счастья Викторией в красивом свадебном платье, сидела именно Серафима.
Жизнь иногда бьёт больно, но она же и даёт шанс на счастье. Главное — не бояться открыть новую дверь.
💬 Друзья, эта история — напоминание о том, что даже в самые тёмные моменты можно найти свет. А вы верите, что после чёрной полосы обязательно наступает белая? Делитесь в комментариях — нам правда важно ваше мнение. Подписывайтесь на NEXT, чтобы не пропускать новые жизненные истории. Лайк, если рассказ задел за живое.