Найти в Дзене
Наука без примесей

Как зарождался платонизм

Первые биографии Платона принадлежали его ученикам, слушателям Академии -Спевсиппу, Ксенократу, Эрасту Скепсийскому, Филиппу Опунтскому, Клеарху из Сол и, возможно, Аристотелю. До наших дней они не дошли, однако ими активно пользовались позднейшие жизнеописатели философа. Сохранилось весьма ограниченное количество исторических источников о жизни Платона. Это Геркуланейский список философов-академиков Филодема (I в. до н. э.); «Платон и его учение» Апулея (II в.); третья книга трактата Диогена Лаэртского (II-III в.); биографическая заметка Олимпиодора (VI в.), предваряющая его обширный комментарий к «Алкивиаду I»; датирующиеся VI веком «Анонимные пролегомены к платоновской философии» и статья в Суде (X в.), основывающаяся на соответствующем разделе «Компендиума жизнеописаний философов» Исихия Милетского (VI в.).
А вот что пишет известный исследователь Армэн Бартендер: Но кто рассказывал о Платоне? Почти всегда это были люди, которые не знали ни самого Платона, ни тех, кто лично знал ег

Первые биографии Платона принадлежали его ученикам, слушателям Академии -Спевсиппу, Ксенократу, Эрасту Скепсийскому, Филиппу Опунтскому, Клеарху из Сол и, возможно, Аристотелю. До наших дней они не дошли, однако ими активно пользовались позднейшие жизнеописатели философа. Сохранилось весьма ограниченное количество исторических источников о жизни Платона. Это Геркуланейский список философов-академиков Филодема (I в. до н. э.); «Платон и его учение» Апулея (II в.); третья книга трактата Диогена Лаэртского (II-III в.); биографическая заметка Олимпиодора (VI в.), предваряющая его обширный комментарий к «Алкивиаду I»; датирующиеся VI веком «Анонимные пролегомены к платоновской философии» и статья в Суде (X в.), основывающаяся на соответствующем разделе «Компендиума жизнеописаний философов» Исихия Милетского (VI в.).

А вот что пишет известный исследователь Армэн Бартендер:

Но кто рассказывал о Платоне? Почти всегда это были люди, которые не знали ни самого Платона, ни тех, кто лично знал его. Проиллюстрируем этот вывод гипотетическим примером. Представим, что я — медник, живущий в Ефесе, в Малой Азии. В город приходит чужеземец с проповедями о чудесной жизни и смерти Платона. Я слушаю его рассказы и решаю впредь не поклоняться местному языческому божеству, Афине, а стать последователем платоновских идей и его Высшего Разума. Затем я пересказываю эти истории жене, и она принимает ту же веру. Моя жена рассказывает о жизни Платона нашей соседке и обращает ее в платонизм, соседка передает ее рассказы мужу, купцу, и он тоже становится новообращенным. Отправившись по делам в город Смирну, он делится недавно услышанными историями со знакомым торговцем. Тот обращается в новую философию, а затем рассказывает о ней жене и обращает ее.

Этой последней известны всевозможные биографии Платона. И от кого же она услышала их? От одного из его учеников? Нет, от мужа. А от кого услышал их он? От купца из Ефеса. А купец? От жены. А она? От моей жены. А моя жена? От меня. А от кого услышал эти предания я сам? От очевидца? Нет, от чужеземца, пришедшего в город.

Так и распространялся платонизм — год за годом, десятилетие за десятилетием, пока наконец кто-то не записал все эти предания. Как вы думаете, что произошло со всеми этими историями за годы, пока их рассказывали и пересказывали, причем не как свидетельства очевидцев, не представляющие особого интереса, а как предания духовного свойства, предназначенные для пропаганды философии и обращения в нее людей, тем более если об этой вере рассказывали люди, сами услышавшие ее предания из пятых, шестых, а то и девятнадцатых рук? Вам случалось в детстве на днях рождения играть в «испорченный телефон»? Дети садятся в кружок, один из них рассказывает что-нибудь соседу на ухо, тот пересказывает его слова соседу с другой стороны, и так далее, пока история не обойдет весь круг и не вернется к первому рассказчику — но уже совсем другой, изменившейся. (Если история не менялась бы, игра не имела бы смысла.) А теперь представьте себе ту же игру в «испорченный телефон», но уже не в кругу ровесников, принадлежащих одной и той же социально-экономической группе, живущих по соседству, учащихся в одной и той же школе, говорящих на одном языке. Вообразите, что эту игру ведут на протяжении сорока с лишним лет в разных странах, в разных условиях, на разных языках. Что произойдет с историями, которые передают друг другу участники? Они неизбежно изменятся.

Поэтому стоит ли удивляться обилию расхождений в биографиях Платона? Очевидно, сами авторы биографий вносили изменения в истории, почерпнутые из источников. Если даже по пути от одного автора к другому текст мог так заметно измениться, представьте себе, насколько преобразила его передача из уст в уста.

В таком хаосе попытки докопаться до исторической истины, касающейся Платона, неизбежно вызывают чувство отчаяния. Что вообще можно узнать об историческом Платоне, если мы располагаем лишь такими источниками?

Но на этом этапе отчаиваться еще слишком рано. Возможно, найдется способ применить скрупулезные методы анализа и устранить проблемы, связанные с источниками. Один из таких методов заключается в поиске каких-либо других источников сведений о Платоне, помимо биографий которые помогут дополнить картину. И действительно, такие источники существуют, хотя польза от них невелика.

А если вам понравилась статья, не забывайте ставить лайки и подписываться на нашу группу Вконтакте.