Помните, как в детстве после дождя весь мир становился другим? Исчезали асфальтовые дорожки, появлялись моря и реки. Мы становились мореплавателями. В одной из таких гонок корабликов я получил урок, который запомнил на всю жизнь.
В тот апрельский день, дождь обрушился на наш двор, смывая всё на своем пути до последней пылинки. Я стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и наблюдал, как двор тонет, и мне было немного грустно. Все планы на субботу – футбол, прятки, велики – уплывали вместе с мутными ручьями по обочинам. Казалось, день пропал.
И вдруг небесный кран перекрыли. Туча, выжатая как губка, поплыла дальше, и из-за её рваного края выглянуло солнце. Весь двор вспыхнул и заиграл тысячами бриллиантовых бликов. И тогда началось волшебство.
Я смотрел на лужи и вдруг понял: это же не лужи! Настоящее море разлилось у нашего подъезда. А на площадке у гаражей — целое озеро, и по нему бегут волны. Из каждой водосточной трубы с грохотом низвергались водопады. И всё это было соединено между собой быстрыми ручьями и реками. Так наш двор превратился в одну большую, сложную и невероятную водную систему. Главная артерия – широкий поток, сбегавший от песочницы к липовой аллее и дальше, к финальной точке всего судоходства – чугунной решётке ливневого стока у третьего подъезда.
Тишину взорвал знакомый крик.
— Э-ге-гей! Мореплаватели, на абордаж! — орал Андрюха, выскакивая из подъезда в резиновых сапогах, по колено в воде. — Специальный выпуск! Экстренные новости! Объявляется чемпионат мира по пусканию корабликов! Все на старт!
Этот клич был как электрический разряд. Из всех подъездов, как суслики из нор, повыскакивали ребята. Через пять минут «берега» главной дворовой реки были густо усеяны кораблестроителями.
Началась настоящая судостроительная лихорадка. Со всех сторон доносилось шуршание бумаги, хруст пенопласта, возня. Кто-то делал классический «фрегат» из тетрадного листа, кто-то строгал кору, сооружая драккар викинга.
Я же был перфекционистом. Я не любил делать абы как. У меня был чертёж в голове. Я достал из рюкзака старую толстую обложку от альбома по рисованию – плотный, почти непромокаемый картон. Это был мой основной материал. Ножницами я вырезал длинный, идеально ровный корпус, с острым носом, рассекающим волны. Из серебристой фольги от шоколадки «Алёнка» я соорудил капитанский мостик и приклеил его на жвачку. Мачтой стала зубочистка, а парусом – голубой целлофановый пакет от бабушкиной булки. Мой корабль был прекрасен. Я назвал его «Непобедимым».
Андрюха, мой вечный соперник, друг и вдохновитель всей этой забавы, наблюдал за моими стараниями скептически.
— Макс, ты как всегда усложняешь! — фыркнул он, ковыряясь палкой в водовороте у ливневки. — Законы гидродинамики не обманешь! Главное – не красота, а обтекаемость и центр тяжести! Смотри!
Он наклонился и вытащил из воды кривую, корявую, облезлую щепку, похожую на тупик. Обтёр её об штаны, с другого конца жевательной резинкой прилепил семечку подсолнуха – получился рулевой в капитанской кабине.
— Знакомься, — торжественно провозгласил Андрюха, — флагман моего флота, линейный корабль «Беспощадный»!
Я рассмеялся. Его «корабль» был полной противоположностью моему. Уродливый, кривой, но чертовски практичный. Без парусов, без мачт – просто щепка.
— Ну что, «адмиралы», готовы? — крикнул Сашка, уже подгоняя свой пенопластовый монстр к воде. — Стартуем от песочницы! Финиш – у решётки! Кто первый – тот и адмирал дворового океана!
Мы выстроились на старте — на бетонном желобе, что стекал с горки у песочницы. Это был наш судостроительный плацдарм. На воду опустилась целая армада: бумажные фрегаты, пенопластовые крейсеры, кораблики из коры и один гордый «Непобедимый». Андрюха с пренебрежением швырнул свою щепку в самый центр потока.
— Три... два... один... ПОЕХАЛИ!
Первые несколько метров лидировал мой красавец. Он гордо резал воду своим картонным носом, голубой парус раздувался от встречного ветерка. Я уже мысленно примерял звание адмирала. Но очень скоро началась полоса препятствий, которые мой сложный корабль преодолевал с трудом.
Сперва – водоворот у старой автомобильной покрышки. Мой «Непобедимый», высокий и парусный, закружило, он потерял скорость и едва не перевернулся. Андрюхина щепка, как подводная лодка, проскочила низко над дном, её даже не зацепило, и она вырвалась вперед, весело подпрыгивая на струях.
Потом была плотина из мокрых листьев и прошлогодней хвои, которую соорудили малыши, игравшие в стороне. Они с интересом наблюдали за гонкой и, сами того не желая, создали затор. Пришлось наклоняться, разгребать руками мусор, пробивая коридор для наших судов. Бумажные кораблики сразу размокли и потонули, запротестовав жалобным хлюпаньем. Пенопластовый авианосец Сашки благополучно сел на мель.
Андрюха орал, размахивая руками:
— Эй, вы, саботажники! Диверсанты! Не мешать международному судоходству!
Но главное испытание ждало впереди. Наш «Дворовый океан» резко сужался, превращаясь в «Берингов пролив» между двумя асфальтовыми «скалами» – участками сухого асфальта. Течение здесь стало бешеным, вода пенилась и бурлила, несясь к финишу. И прямо посреди этого пролива, как скала-убийца, торчал здоровенный булыжник, вросший в землю ещё при царе Горохе, наверное.
Андрюхин «Беспощадный», несясь как угорелый, чиркнул по камню, крутанулся волчком и... застрял в узкой расщелине прямо позади него. Течение било в него, пытаясь смыть, но корявая щепка крепко засела, превратившись в неподвижную преграду для самой себя.
— Вот чёрт! — выдохнул Андрюха, и вся его бравада куда-то испарилась. Его корабль был в ловушке. А мой «Непобедимый», красиво обогнув Камень с другой стороны, вышел на финишную прямую! До заветной решётки оставалось всего метров пять. Путь был свободен.
Все ребята, чьи корабли уже потонули побежали вдоль берега, подбадривая меня.
— Давай, Макс! Жми! Твой побеждает!
— Адмирал Максим!
Я уже чувствовал вкус победы. Сладкий, как малиновое варенье. Я обернулся, чтобы бросить торжествующий взгляд на Андрюху. Он стоял на краю «реки», руки бессильно опущены, и смотрел на свою бедную щепку, которую безжалостно трепало течением. Он даже не смотрел на меня. Не следил за моим триумфом. Он просто смотрел на свой застрявший корабль. И я с абсолютной ясностью увидел пропасть между нашим взглядом. Для меня это был уродливый кусок дерева. Для него — настоящий «Беспощадный», гордый флагман и торжество его идеи.
Я остановился.
— Ты чего встал, Макс? — закричали мне. — Беги! Твой уже у решётки! Финиширует!
Я посмотрел на свой гордый «Непобедимый», который уже почти достиг цели. Потом на Андрюху. Потом снова на корабль.
И сделал шаг. Не вперёд, к победе. А назад – к Камню. Я подошёл к Андрюхе, молча достал из воды длинную палку, что валялась на «берегу», и, закатав рукав, полез в ледяную воду «Берингова пролива». Вода моментально залилась в мой правый кед, стало дико холодно и неприятно. Я поддел палкой Андрюхину щепку, аккуратно, чтобы не сломать, выковырял её из расщелины и пустил по течению.
«Беспощадный», освободившись, дёрнулся, крутанулся и помчался догонять мой корабль.
Андрюха смотрел на меня широко раскрытыми глазами. В них было недоумение, удивление и какая-то надежда.
— Ты чего? — только и смог выговорить он. — Ты же... победил бы.
Я вылез из воды, скуля от холода, и отряхнул руку.
— Неспортивно как-то, — пожал я плечами, делая вид, что так и надо. — Без тебя скучно.
Мы оба повернулись и побежали к финишу. Его щепка и мой красавец почти одновременно подошли к решётке. Кто был на пол-носа впереди – уже было не разобрать. Они вместе закружились в весёлой, затягивающей воронке над стоком, сделали несколько прощальных кругов, словно прощаясь с нами, и исчезли в темноте подземного русла.
— Ничья! — объявил Сашка.
Мы сидели на сухом асфальте, отжимая мокрые носки. Солнце припекало спины, пахло мокрой землёй и весной. Чемпионат мира закончился. Мой великолепный корабль уплыл в кругосветное подземное плавание. Правый кед хлюпал при каждом шаге. Но на душе было тепло, просторно и как-то очень правильно.
— Знаешь, — сказал Андрюха, вставая и отряхивая штаны, — а твой корабль и правда был «Непобедимым».
— А твой – «Беспощадным», — улыбнулся я.
— Да ну, щепка она и есть щепка, — скромничал Андрюха, но было видно, что ему приятно. — Ладно. На следующее половодье... Сделаем каждый по два! И устроим гонку на выбывание! С буйками, с порогами!
— Договорились, — быстро согласился я.
И мы побрели домой — мокрые, грязные, абсолютно счастливые. Потому что я нашёл то, что оказалось важнее победы: возможность быть рядом, когда другому трудно. И вместе справиться с проблемой, даже если это всего лишь камень и щепка.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ скорее на мой канал, а то всё самое интересное пролетит, как тот мой воздушный шарик!
А ещё...Вы можете ЛАЙКНУТЬ! Я один раз ткнул пальцем в экран от радости, а папа сказал: «Вот это да! Этот лайк каналу — как мотор ракете! Помог развитию!». Вот так-то!