Приветствую вас из невероятного Санкт-Петербурга! Это ваш старый знакомый, Томас Уэйд. Помните, я целых 29 лет прожил в Калифорнии и отчаянно рассказывал вам, почему сейчас не стоит ехать в Штаты? Так вот, я решил последовать вашему приглашению и сделать наоборот — приехать к вам. И теперь я понимаю, что вы пытались мне сказать.
Питер — это не просто город. Это антипод всего того, что сейчас творится в США.
Вы не поверите, каково это — после трех десятилетий в вечно спешащем, перегруженном и местами нервном Лос-Анджелесе оказаться здесь, в Северной Венеции.
Первое впечатление: Величие, а не показуха
В Лос-Анджелесе величие измеряется в квадратных футах твоего дома и в лошадиных силах твоего автомобиля. Оно новое, блестящее и часто — показное.
Здесь же всё иначе. Величие Петербурга — в его истории, в его стойкости. Оно вдохновляет, а не подавляет. Я гулял по Невскому проспекту, и меня не окружали стеклянные небоскребы, кричащие о богатстве корпораций. Меня окружали дворцы, каждый камень которых — свидетель сотен лет истории. Это не то же самое, что смотреть на особняки в Беверли-Хиллз. Это чувство сопричастности к чему-то грандиозному и вечному.
Атмосфера: Спокойствие вместо тревоги
Это, пожалуй, самый главный контраст. В Калифорнии сейчас фоном всегда играет тревога. Тревога за свой кошелек из-за инфляции, тревога за детей в школе, тревога сказать что-то не то.
В Питере я впервые за долгие годы почувствовал… спокойствие. Да, люди куда-то идут, но они не бегут сломя голову. Они могут остановиться, чтобы покормить голубей у Казанского собора или просто посидеть на скамейке в Летнем саду с книгой. Вечером я видел семьи, гуляющие с детьми, пары, катающиеся на катамаранах по каналам — и всё это в 10 вечера! В Лос-Анджелесе в это время улицы пустеют, и ты лишний раз подумаешь, стоит ли выходить.
Здесь есть ощущение общественной безопасности, которое мы в Штатах, к сожалению, почти утратили. Я не ловил себя на мысли, чтобы постоянно проверять, заперта ли дверь машины, или избегать темных переулков.
Культура: Доступность, а не привилегия
В Штатах погружение в высокую культуру — это часто вопрос кошелька. Хороший театр, симфонический оркестр, выставка — всё это стоит значительных денег.
В Петербурге культура — это часть воздуха, которым ты дышишь. И она потрясающе доступна. Я был в Эрмитаже. Вы только вдумайтесь: за символическую плату вы получаете билет в один из величайших музеев мира. Это же дар! В Мариинском театре я видел на лицах людей не тоску от обязательной культурной программы, а настоящий, живой восторг.
Это сравнимо разве что с Вашингтоном, где вход в музеи Смитсоновского института бесплатный. Но в Вашингтоне это островки культуры, а в Питере — вся городская среда и есть самый большой в мире музей под открытым небом.
Люди: Искренность вместо "политкорректности"
После американской культуры, где каждое слово взвешивается на весах политкорректности, общение здесь стало глотком свежего воздуха. Русские прямолинейны и искренни. Если вам что-то не нравится — вы скажете это прямо. Если вы рады меня видеть — я увижу это по вашей улыбке и глазам, а не по заученной фразе «Have a nice day!».
Меня приглашали в гости подписчики, и это был не просто «ай-пи-пи» (приглашение «на секунду зайти на чашку кофе»). Это было настоящее, душевное застолье с разговорами обо всем на свете. В Штатах такая глубина знакомства достигается месяцами, а то и годами. Здесь же меня приняли как старого друга с первого дня.
Итог:
Так с чем же можно сравнить Петербург в США? Ни с чем. Он уникален. Это странная, прекрасная и абсолютно захватывающая смесь европейской элегантности и русской души. Если уж и искать сравнение, то это как если бы историческое величие Вашингтона, культурная глубина Бостона и романтическая атмосфера Сан-Франциско собрались вместе в одном невероятно красивом городе на берегу могучей реки.
Я приехал к вам, чтобы предупредить об опасностях там. А уезжаю от вас с предупреждением самому себе: осторожнее, Томас, а то заболеешь душой за этот город.
Спасибо, Петербург. И спасибо вам, мои русские друзья. Вы показали мне то, чего мне так не хватало все эти годы — чувство дома, истории и подлинной человеческой теплоты.