Она забыла дома планшет. Я зарядил его, чтобы посмотреть кино, а там высветились сообщения от моего же кореша. Скорее приезжай я соскучился по твоей попке. Я сел в машину, положил в бардачок гаечный ключ и поехал к нему домой. ‘Привет, дружок, – сказал я, когда он открыл дверь. – Это тебе за попку.
Я всегда считал, что мир держится на простых вещах. На честном слове, на крепком рукопожатии, на верности друзей и любимой женщины. Я, Гена, простой монтажник, так и жил. Работал до седьмого пота, обеспечивал семью, верил людям. А они, суки, оказались говном ползучим.
День начался как обычно. С утра на объект, потом завез инструмент на склад, к вечеру вымотался как собака. Захожу домой — тишина. Жена, Танька, еще не вернулась с работы. На кухне валяется ее планшет. Думаю, посмотрю перед сном какой-нибудь боевик, заряжу его.
Включаю. А там, блять, не выключен мессенджер. Я даже сначала не понял. Вижу чат с моим же корехом, Серегой. Мы с ним лет двадцать дружили, бок о бок горбатились, я ему как брат был. И читаю:
Серега (15:47): Киса, он сегодня до поздна на объекте. Приезжай ко мне, заждался уже. Соскучился по твоей упругой попке.Таня (15:48):Еду, мой голодный зайка! Купи шампанское. Будем праздновать, что наконец-то можем быть вместе! Целую в губки!
Я сижу, и у меня в глазах темнеет. Руки сами сжимаются в кулаки. Сердце колотится где-то в горле. Они. Два самых близких человека. Два предателя, которые меня, лоха, годами, наверное, в дураках держали. И еще и смеются, блять, праздновать собрались.
Сначала хотелось все крушить. Комнату в хлам разнести. Но потом меня холодная, цепкая ярость взяла. Нет, суки, так просто вы от меня не отвертитесь.
Я не стал звонить, не стал орать. Я пошел в гараж. Сунул в карман тяжелый разводной ключ — мой «аргумент» для серьезных разговоров. Села в свою видавшую виды иномарку и поехал к Сереге. Я знал, что его жена к родителям уехала, так что он там один, похабник, наслаждается.
Подъезжаю к его дому — его машина у подъезда стоит. Значит, дома, тварь. Я даже не звонил в домофон. Просто дождался, когда кто-то выйдет, и вошел в подъезд. Стою у его двери, сердце колотится, не от страха, а от ненависти лютой.
Слышу за дверью — смех, музыка играет. Празднуют, блять. Мою жизнь на помойку выбросили, а они шампанское пьют.
Я не стал стучать вежливо. Я собрался с силой и выбил дверь ногой с одного удара. Дерево с хрустом поддалось, и я вломился в прихожую.
Они сидели на кухне. За столом. Таня, моя Таня, в одном своем соблазнительном нижнем белье, сидела у него на коленях. Они пили из одного бокала. Увидели меня — оба остолбенели. У Сереги из рук выпала сигарета.
— Гена?! — запищал он, бледнея. — Ты как... что ты... —Заткнись, ублюдок, — прошипел я, делая шаг вперед. — Я сейчас сам говорить буду.
Я посмотрел на Таню. На ее перекошенное от страха лицо. —Ну что, сука? Хорошо празднуете? Нашу семейную жизнь на помойку вынесли, а теперь шампанским запиваете?
Она попыталась что-то сказать, заплакать, как всегда: —Ген, это не то, что ты думаешь! Он меня заманил, я не хотела! —Молчать! — рявкнул я так, что она аж подпрыгнула. — Я все читал! Ваши сладкие письки! Ваши пошлые послания! Вы оба друг друга стоите!
Я повернулся к Сереге. Он попытался встать, сделать вид, что ничего страшного. —Ген, давай поговорим по-мужски... Я все объясню... —Объяснишь, — я выхватил из кармана ключ и со всей дури треснул им по бутылке шампанского на столе. Стекло брызнуло, пена хлынула на стол. — Вот тебе мой мужской разговор! Объясняй на его осколках, падла!
Он отпрянул, испуганно замахал руками. —Да мы просто выпили! Зашелся! Ничего не было! —Ага, как же! — я схватил его за шиворот майки и пригнул к столу, к осколкам. — Она у меня в трусах дома сидит, а ты тут с ней шампанское пьешь? Это у вас так «ничего» выглядит?
Таня завизжала, пыталась меня оттащить. —Гена, перестань! Ты его убьешь! —А ты чего хотела? — я отшвырнул его от себя. Он грохнулся на пол. — Чтобы я вас благословил? Чтобы цветочки вам подарил? Вы, твари, мне всю жизнь испоганили! Вы — говно!
Я подошел к нему, стоял над ним, смотря сверху вниз на этого жалкого, трусливого предателя. —Встань. Он неуверенно поднялся. —Ну что, Серег, друг мой, братан? — я говорил тихо, но в голосе звенела такая ненависть, что он съежился. — Хорошую ты мне свинью подложил. Хорошую. Запомни на всю жизнь. Дружба — она в гробу с такими, как ты, кончается. И любовь тоже.
Я плюнул ему под ноги. —Теперь слушай сюда. Чтобы завтра к утру вас не было в этом городе. Ни тебя, — я ткнул пальцем в него, — ни ее, — ткнул в Таньку. — Если я хоть раз еще увижу кого-то из вас — в следующий раз ключом не по бутылке приду, а по твоей ебаной башке. Понял, мразь?
Он молча кивнул, опустив глаза. Вся его спесь и наглость испарились.
Я развернулся и пошел к выходу. На пороге обернулся. —А еще... — я сказал, глядя на Таню. — Ты мне больше не жена. Ты — никто. Пустое место.
Я вышел, хлопнув дверью. Они остались там. Среди осколков их шампанского, их лжи, их похабного праздника.
Я сел в машину и уехал. Один. Но зато с чистой совестью. Потому что я не стал опускаться до их уровня. Я просто показал им, где их настоящее место. В грязи и во лжи.
А они пусть теперь сами разбираются со своей «любовью». Думаю, ненадолго ее хватит.
🔥Подпишитесь на канал. Здесь не боятся называть предателей их настоящими именами. Здесь режут правду-матку.