В последний понедельник августа в штате Невада, в пустыне Блэк-Рок, посреди абсолютной пустоты возникает город. Блэк-Рок-Сити строят альтруисты не с целью заработать – это эксперимент, экспириенс для тех, кто устал от капитализма, политики и мира, полного проблем и нюансов. В этом городе не принято носить с собой деньги и кичиться брендами. Бернинг-Мэн открыт для всех независимо от происхождения, статуса, возраста или убеждений. Здесь нет VIP-зон или фейс-контроля. Экономика города основана на безвозмездном дарении и отказе от коммерции, спонсорства и рекламы. Сообщество ценит сотрудничество, совместное творчество и взаимную поддержку. Философия фестиваля Бернинг-Мэн перекликается с идеями утопических сообществ, анархизма и дарообмена.
Бернинг-Мэн — это эксперимент по созданию временной реальности, где люди могут прожить альтернативный опыт: быть не потребителями, а творцами; не зрителями, а участниками; не индивидуалистами, а сообществом.
Мечтая посетить этот недолгоживущий город, я задумалась: есть ли в таком мире место журналистике? Могу ли я, придя в пустыню на эту неделю, стать частью радикального самовыражения и дара сообществу? Выживет ли журналистика в этом мире и в мире, который будет после того общества, где мы живем сейчас?
Фестиваль является очередной фантазией на тему постапокалипсиса, как известные всем игры и фильмы. Однако тему журналистики постапокалипсиса в поп-культуре освещают неохотно. На самом Бернинг-Мэне есть свой пресс-центр Media Mecca, который служит точкой сбора и поддержки для аккредитованных журналистов, фотографов и документалистов. Команда Media Mecca предоставляет ресурсы (например, зарядку устройств), помогает сориентироваться в событиях и общается с художниками или ключевыми участниками. Однако организаторы подчеркивают, что не «нянчатся» с прессой и не предлагают готовые сюжеты — журналисты должны активно участвовать и самостоятельно находить истории. Таким образом, журналист в постапокалипсисе – тот, кто сам решил им стать.
Он может освещать события в ядерной пустоши, налаживать коммуникацию между локальными сообществами, пытаться «осветить новую историю». По мнению людей, участвовавших в моем импровизированном интервью, журналист в мире «после» станет важным якорем, связью между людьми и новой реальностью, эдаким мудрецом, который сыграет роль первого кирпичика нового общества.
В мире постапокалипсиса нет интернета и доступного электричества, так что журналистам придется вернуться к печатным СМИ, радио или придумать новую форму коммуникации. Например, письма или надписи на заборах: «Здесь был выбран новый вождь» — на манер знакомых нам «Здесь был Вася». Но так же журналисту придется взять на себя роль и репортера. Новое звено СМИ должен много двигаться, интересоваться всем, что происходит вокруг, даже если что-то кажется незначительным. Все это — чтобы передавать информацию еще и устно.
О зарплате переживать не придется – журналистика в условиях «Безумного Макса» дело сугубо благотворительное.
Но есть и другое мнение: «Мне кажется, что настоящими СМИ станут завоеватели, вселяющие страх во всех остальных – именно они и будут рассказывать о том, что посчитают нужным для достижения своих целей. Независимые журналисты как концепция не переживут, просто потому что незачем вещать, но можно записывать и передавать знания о прошлом следующим поколениям».
Таким образом, у нас есть два возможных сценария, но, надеюсь, ни один из них правдой не станет.
Как журналистика могла бы пригодиться в уже известных нам антиутопичных мирах? Как могла бы развиваться журналистика после апокалипсиса?
В мире, подобном «Матрице», журналисты могли бы подключаться к остаткам Сети и добывать информацию напрямую из цифровых архивов, рискуя быть атакованными ИИ. А в условиях тотального контроля, как в «1984», подпольные журналисты могли использовать методы шифрования и анонимные сети для распространения правды.
Постапокалиптическая журналистика — это не просто выживание старой профессии в новых условиях, а переосмысление её сути. Из средства информирования она превращается в инструмент сохранения человечности, связующую нить между разрозненными сообществами и надежду на возрождение цивилизации. Как отмечается в описании постапокалиптического жанра, в этих историях важно не только выживание, но и «вера в возможность начать «с чистого листа»». Именно журналисты могут помочь человечеству сделать этот новый старт, сохраняя память о прошлом и трезво оценивая настоящее. В мире, где правда стала редким ресурсом, её добытчики заслуживают звания новых героев.
Автор: Ярмоленко Елизавета