©
Данное произведение не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет.
Часть 16. Дуэль без секундантов, сила с хитростью.
После небольшой паузы в разговоре Сергей замыслил проверить Серафимыча на вшивость. Так сказать, поймать его за язык и вызвать на дуэль без секундантов. Он предложил не бороться, не махаться кулаками, и уж тем более не стреляться с двадцати шагов, как Пушкин с Дантесом, а побороться на руках. И выяснить, кто из них двоих сильнее и ловче в этом состязании. Победитель будет на Олимпе пожинать лавры, а проигравший будет стоять у его подножия и грызть ногти от злости. Игра стоила свеч, и он бросил вызов.
– А давай, Серафимыч, на руках поборемся? Слабо тебе? - перчатка была брошена в сторону Серафимыча, и он ждал ответа с нетерпением.
Василий лукаво усмехнулся, прищурившись, посмотрел на Сергея оценивающим взглядом. Сергею не понравилось такое пристальное внимание со стороны Серафимыча, который напоминал ему старого куркуля ювелира-оценщика.
Ему даже стало не по себе от такого взгляда, и он с ехидцей, картавя, спросил:
– Ты меня разглядываешь, Серафимыч, как червонец золотой, и усмехаешься себе под ус.– Сейчас, малость погодя, мне придётся над тобой смеяться.
Василий Серафимович хлопнул руками по коленям с досады и напомнил:
– Сергей, а у тебя память дырявая. Коли так, хочу тебе напомнить изъезженную до дыр народную пословицу: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним», - напомнил Ивану, не помнящему родства, а затем восторженно объявил: - Вызов принимаю! Сейчас, щеня, посмотрим, из какого ты теста - кхе-хе-хе.
Сергей на радостях или на свою беду запел:
– Тили-тили тесто,
Жених и невеста…
Василий Серафимович внимательно смотрел на ликующего от радости Сергея, который бросился к нему, как под танк со связкой книг, и со скорбной улыбкой сообщил:
– Сейчас я тебе преподам урок по всем статьям, – смеясь ответил он.
– Вот только не надо шить мне новую статью, их у меня до хрена и больше… – с возмущением сообщил о своих подвигах в кавычках Сергей.
– Не ладишь с законом? – спросил с изумлением Серафимыч.
– Это закон не ладит со мной, – мягко возразил тот с таким печальным видом, как будто ему, мальчишке-хулигану из подворотни, отказала в дружбе воспитанная красивая девочка, в которую он был влюблён по уши.
– Тогда, нарушитель законов, готовься к решающему бою, – весело предложил Серафимыч.
Сергей, смеясь и подтрунивая, оглушительно объявил:
– Кто этот мощный старик?! Покажите мне его?! – и затем с воодушевлённым порывом запел Интернационал:
– Это будет последний
И решительный бой…
Василий Серафимович оборвал воодушевляющую песню Сергея, настраивающую его на боевой поединок, и бодро ему подсказал:
– Он перед тобой! Как конь перед травой! - где затем дерзко спросил: – Что, зеньки залил, не видишь? Посмотри на меня повнимательней, ещё удалого не старого молодца! - смеясь напомнил о себе, как ещё не о старом пне с мухоморами…
Сергей удивился такой прыти Серафимыча, который преподнёс себя с лучшей стороны. Такой ход подачи напомнил ему рекламу сыра с плесенью «Рокфор» в городе Париже, и восторженно закричал:
– Вижу силу, мощь и красоту! - язвительно заметил он, смеясь и продолжая подшучивать над ним, изрёк былинную пословицу: "Не перевелись ещё богатыри на Руси!" - где затем, без стеснения совести, кинул не камень, а большой булыжник в огород Василия Серафимыча – покатываясь от смеха и показывая указательным пальцем на него, колко сострил: "Ты же Геракл в засушенном виде!" – закатывался от смеха он.
Василия Серафимовича задели обидные колкости в его адрес, и он со злостью предупредил:
– Тят арсе, што осалан и козан (не думай, что худой и кашляю), уделаю, обзавидуешься! - предостерёг о последствиях, при этом разминая хрустевшие пальцы рук.
– Я уже завидую чёрной завистью, - с сарказмом ответил Сергей.
– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, - уместно подсказал противник, что радость его преждевременная.
– Сейчас от твоей потуги из твоих штанов потянет пареной репой, - смеясь, напомнил Есенин, какой необратимый процесс может произойти от сильного напряжения в одном месте.
– Это твоя бабка-ведунья сказала? Или сам додумался? - со злостью спросил Серафимыч.
– Ясен пень, тут к бабке ходить не надо, - ответил тот, как знаток скакунов на ипподроме, предвидящий заранее, какой конь выиграет на следующем заезде.
– Ни за какие коврижки мордвин не сдастся! Истопник с большим воодушевлением запел:
– Наверх, о товарищи, все по местам!
Последний парад наступает!
Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!
Сергей скомандовал: "Стой!" И следом пропел:
– Из пристани верной мы в битву идем,
Навстречу грозящей нам смерти…
На том он оборвал свою песню и серьёзно предупредил:
— Вот ты, Серафимыч, сейчас к своей гибели идёшь за гордым «Варягом» на дно… и напоследок крикнешь:
– Прощайте, товарищи! С Богом, ура!
Василий Серафимович не выдержал и ворчливо перебил:
— Сергей, арию свою заканчивай гундосить, так до утра будешь языком чесать, без перерыва на сон, — где метко мудрой пословицей подметил: — Делу время, потехе час.
Сергей замолк, с улыбкой подмигнув, спросил:
— С какой руки начнём?
— С любой! — отозвался без тени страха Василий Серафимович.
Сергей, ухмыляясь с явным подвохом, спросил:
— Какая у тебя рука чёрная? А какая белая?
— У меня все руки чёрные и мозолистые от работы, — объяснил тот интеллигенту доходчиво и на понятном языке, как рабочий…
Тогда как в шахматах белые начинают, – напомнил о своём превосходстве, не обращая внимания на старшинство.
– Сейчас, белоручка, твои руки почернеют от чёрной злости, – нахмурившись, пригрозил о последствиях самонадеянному молодому выскочке.
– Сейчас посмотрим, кто кого… А теперь подставляй правую, да не щеку, а руку. Давай смелей, не дрейфь, Серафимыч, – командовал, как у себя дома, Сергей.
– Какой же ты самоуверенный, молодой да ранний, – сделал он критическое замечание.
– Есть такое, не скрою. Говорят, что скромность украшает человека, а я думаю наоборот, что наглость – это второе счастье, – сделал наглое умозаключение в свой адрес Сергей.
– Время покажет, мал ещё, кто есть кто! Поступки говорят больше, чем слова… – дал наставление нерадивому сыну по-отцовски.
– Угу! – буркнул себе под нос Сергей.
В борьбе на руках нужна не только сила рук, тут есть свои тонкости и хитрости. Здесь нужно применить силу предплечья, бицепса и трицепса… Если, конечно, они у тебя хорошо накачаны. И первым атаковать своего соперника. Тогда дело будет сделано, и противник окажется в дамках.
У Василия Серафимовича был большой опыт в таких состязаниях. Он решил подшутить над Сергеем и поиграть с ним, так сказать, в кошки-мышки.
Сергей, сидя за столом, громко, с толком, с чувством, с расстановкой, как ведущий конферансье в цирке, объявил:
– Внимание, дамы и господа, если, конечно, они ещё остались в стране Советов… товарищи! Единственный раз в сезоне будет продемонстрирован смертельный номер. Особо впечатлительных и нервных прошу удалиться. На помост вызывается в среднем весе, уже не молодой, но хочет им казаться, «мордва - пятьдесят два», и молодой боец в среднем весе… – не успел Сергей объявить себя любимого, как Серафимыч его сам огласил:
– И косопузый рязанец!
– И мордовский амбал!
– Кхе-хе-хе… цирк уехал, а клоуна забыли.
– Сейчас всеми забытый старый акробат сделает смертельный прыжок из-под купола цирка в стакан самогона, – весело объявил Есенин. – Звучит барабанная дробь! Не слышу барабанной дроби?! А ну-ка, Серафимыч, продемонстрируй наш юный барабанщик в душе своими очумевшими пальцами барабанную дробь, как давеча мне показывал.
– Давай сюда свою пустую голову, побарабаню от души, может, мозги встанут у тебя на место, Сергей, – смеясь, живо предложил его кочегар в качестве музыкального инструмента.
– По своей башке побарабань, звонче звучать будет, – огрызнулся тот.
– Ты, Сергей, не зубоскаль, а давай свои ручки-закорючки, – поторопил молодого болтуна.
– Мои ручки-закорючки поломают тебя сразу, – ухмыльнувшись, подтвердил он свои намерения пока на словах…
Василий Серафимович протянул правую руку и вложил в свою мозолистую ладонь белую руку Сергея, которая, судя по захвату, тяжелее своих портков отродясь ничего не держала, и ещё кое-чего… Они оба вцепились руками, как два бойцовских бульдога, и мерили друг друга сверлящими взглядами.
Сергей дал старт: – На счёт три, начали, – коротко объявил он.
У Василия Серафимовича движения были точно рассчитаны, он никуда не спешил и планировал досрочно завершить победу с большим преимуществом. Он дал возможность попыхтеть, потужиться Сергею от души. А когда силы иссякнут у молодого прыща, он положит соперника на лопатки.
Сергей теперь понял, как здоров Серафимыч, когда он сжал пальцами рук, как тисками, его пальцы рук. Как он ни старался, не смог положить руку Серафимыча на столешницу. Крепким орешком оказался тот. Силы были истощены до крайности, и он ослабил пальцы рук от безысходности.
Для Василия Серафимовича это было сигналом капитуляции Сергея, и он без особого труда положил его руку на столешницу. Он вчистую переиграл стратегически своего молодого оппонента, и, ухмыльнувшись, смахнул испарину со лба, сказал:
– Ну что, сладил, щеня!? Мало каши ел, Сергей, – смеясь от радости, затянул шуточную песню для малышей:
– Ладушки, ладушки,
Где были? У бабушки.
Что ели? Кашку.
Что пили? Бражку…
Затем от души добавил:
– Ну, что, заткнул меня за пояс, Сергей!? – сильно уколол его в хвастовстве, и сделал ещё дополнительное замечание: – Ну, что, показал тебе, как старших надо уважать? А то вошло в моду у молодых наплевательски относиться к старшему поколению.
Сергей поджал от злости губы, как будто проиграл серьёзную битву. Не говоря ни слова, озадаченно рассматривал Серафимыча сверлящими глазищами.
Василий Серафимович, увидев, как сильно переживает свой проигрыш Сергей, и что на его лице выступила такая злость, что она готова съесть его самого и заодно Серафимыча со всеми потрохами, понял, что нужно срочно разрядить обстановку и поддержать его словом в трудную минуту.
– Кхе-хе-хе - ты не расстраивайся! Ты же не корову проиграл?-Напомнил, что борются на руках без интереса, по-отцовски подсказал - нужно уметь проигрывать.
Сергей был растерян и в недоумении почёсывал голову с большой шевелюрой, словно граблями стог сена. Он явно не ожидал такого исхода поединка и теперь думал, что делать дальше. Он был уверен, что победа будет за ним, а вышло всё наоборот. Замах был на рубль, а удар на копейку. В расстроенных чувствах он только печально вздохнул и плюнул от злости на пол.
Он решил для себя так: если силой нельзя победить Серафимыча, то можно хитростью его облапошить. Ведь хитростью и смекалкой города берут. Победа может достаться не сильному, а тому, кто умнее, хитрее, проворнее, изобретательнее… Серафимыч уже под хорошей мухой, и этим надо воспользоваться, заключил он для себя.
Быстренько взял себя в руки и крикнул:
– Ты чего так раздухарился? Давай левую руку! - в приказном тоне скомандовал он.
– Если каждому давать, долго будешь горевать, – отразил наскок Василий Серафимович.
–Вместе воюем и вместе горюем, - заявил Сергей, как бы об общем горе на двоих.
Василию Серафимовичу не понравилась обобщающая пословица, и он решил отделить муху от своей котлеты поговоркой: – Артельно воюешь, и в одиночку горюешь!
– Сейчас ты присоединишься к моему горю, хрен ты плешивый! - сказал Сергей, как будто уже предвидит исход в свою пользу.
Василия Серафимовича ещё больше подзадорили кичливые слова противника, и он восторженно воскликнул:
– Старая гвардия не сдаётся! Ать два левой, ать два правой, ширше шаг, сопляк! Кхе-хе-хе.
Две левые руки богатырей снова сцепились в рукопашной схватке на поле брани. Здесь и сейчас решалось, кто есть ху!
Василий Серафимович не успел услышать команду "на счёт три", как был начат поединок на руках. Сергей без команды исподтишка прыгнул всем телом на выставленную им левую руку. Он только ухмыльнулся и подумал про себя: "Эх, каков же я шельмец… не по правилам играю, ты мил человек!" От такой прыти стол чуть не перевернулся вверх тормашками, а другим концом не ударил их по голове.
– Стой, окаянный! Да не спеши же, спешка нужна для ловли блох, кхе-хе-хе! Ты же, Сергей, без предупреждения прыгнул на мою руку, как на боевого коня! Кхе-хе-хе, зашибись не встать…
Сергей даже не покраснел от своей наглости и не стал оправдываться за жульничество, за то, что играет не по правилам. Он продолжал дожимать левую руку Серафимыча, как будто ничего страшного не произошло, и, смеясь, ответил:
– Сейчас этот молодой всадник даст тебе вожжой под хвост! Уха-ха-ха.
– Жду!
Снова кряхтели, пыхтели, тужились, их лица покраснели так, что можно было прикуривать. Пот градом пробился у обоих на лбах, но никто не хотел уступать.
Василий Серафимович сжалился над самовлюблённым бедолагой и дал слабину своей левой руке. Пусть думает Сергей, что победил в равном бою. Мудрость подсказывает: "Уступить - не значит проиграть". Ведь изойдётся в гневе бедолага. Места себе не будет находить, и с пеной у рта будет исходить. Вечер пойдёт коту под хвост. А разговор по душам получается ничего! Выручил он меня в трудную минуту, когда был с похмелья. А долг, как говорится, платежом красен.
– Молодец, Сергей! Одолел старого человека. Левая рука у меня слабее, чем правая оказалась.
Есенин самодовольно ответил: "На этот раз, Серафимыч, моя взяла. Проиграл ты вчистую, на руках левой руки Сергею". От удовольствия он просиял, улыбка расплылась так, что в кочегарке стало светлее.
– Что есть, то есть, твоя взяла, Сергей, – констатировал свой проигрыш Василий Серафимович, сделав при этом притворное огорчённое лицо и ухмыляясь себе под ус.
– Победила молодость! – с большой радостью объявил Сергей, напомнив про возраст Василию.
– Поздравляю тебя с победой, Сергей, но у нас с тобой ничья, – смеясь заметил тот.
– Согласен! Победила дружба, Серафимыч, – как судья присудил ничью Сергей, а затем с самодовольным видом предложил: – Ну-ка, Серафимыч, оголи свой бицепс!
– Левый аль правый? – смеясь, тот закатал тельняшку на правой руке, оголив с важным видом бицепс, напряг его и воскликнул: – Смотри и удивляйся! Кхе-хе-хе!
Сергей ждал этого момента, показал свой мизинец на правой руке и сунул его в лицо Серафимычу, то сгибая, то разгибая, а затем, смеясь, сравнил:
– Догоняешь! Аха-ха-ха-ха!
Василий Серафимович не растерялся и сунул дулю в лицо Сергею, огрызнувшись:
– Накося, выкуси! Кхе-хе-хе-хе-хе!
– Фу, как грубо! Мы же с тобой интеллигенты, Серафимыч! Едрёна мать твою вошь! Уха-ха-ха.
– Да! Грубо, зато доходчиво! – смеясь, как отрезал, ответил Василий.
Сергей сделал печальное лицо и начал читать стихотворение:
– Грубым даётся радость,
Нежным даётся печаль.
Мне ничего не надо,
Мне никого не жаль.
Жаль мне себя немного,
Жалко бездомных собак,
Эта прямая дорога
Меня привела в кабак.
Что ж вы ругаетесь, дьяволы?
Иль я не сын страны?
Каждый из нас закладывал
За рюмку свои штаны…
Оба, не сговариваясь, посмотрели на бутылки, стоящие на столешнице. О чём каждый думал в это время, одному только Богу было известно.
Продолжение следует.